13. Разоблачение

Тявканье и скулеж, раздавшиеся возле мирно пасущихся коней иштырцев, напугали не только лошадей, но даже и Женьку. Она прекрасно помнила эти звуки – шакалы! Иштырцам явно тоже были знакомы эти хищники: оба дозорных с гортанными криками бросились ловить лошадей, спящие воины подскочили и помчались им на помощь. Ай да Наран, какой молодец! Женька ужом проскочила в толпу. В темноте никто и не понял, что среди них чужак, тем более, что она была такая же мелкая, как и эти демоны. Ногой пнула костер, с удовольствием видя, что огонь перекинулся на траву и подобрался к лукам, ткнула выскочившего прямо на нее иштырца в печень ножом – красиво, точно, чисто. Тот пискнул, но никто не обратил уже на него внимания. В два скачка оказалась рядом с Баяром, взмахом перерезала связывающие его веревки, крутанулась на пятках, сбрасывая со спины напрыгнувшего коротышку и непонятно каким чудом выхватив у него из ножен длинный кривой клинок.

— Дай мне, – потребовал Баяр, разминавший затекшие кисти рук. – Пригнись!

Их заметили, но пока еще не почуяли опасности. Баяр выхватил у Женьки клинок, взмахнул им, ловко ткнув одного из врагов. Женька метнула нож в иштырца за спиной у сына хана – точно в горло.

Раздались крики и топот коней: она обернулась. Прямо на них мчался, размахивая саблей, огромный (по сравнению с мелкими иштырцами) всадник. Справа и слева от него били копытами боевые кони. Она едва успела уцепиться за поводья, а дальше сильная рука подхватила ее за шиворот и закинула в седло. Острая боль обожгла бок – это иштырец стегнул ее кнутом, с счастью, только задел. Засвистели стрелы.

Поздно. Трое кохтэ мчались быстрее ветра. Их уже было не догнать.

Над степью всходило солнце. Иштырцы остались далеко позади. Женька закричала как птица от ощущения острого счастья. У них все получилось! Они живы! Они спасли Баяра! Ну теперь-то в ней точно признают воина!

Она смелая, сильная, ловкая – невозможно прекрасная! Знайте русских баб… в смысле, мужиков. Коня на скаку остановят, ну и так далее.

– Дженай, ты великолепен, – вторил ее мыслям Наран. – Красавец! Мальчишка совсем, а как ладно освободил Баяра! Скольких уложил?

– Двоих… кажется. Или троих. Не понял.

– Я штук пять!

– Цел? – коротко спросил сын хана.

– Да что мне будет-то, я же – твой. А ты у нас бессмертный.

– Угу. Вы вдвоем, что ли? Совсем безумцы? Хотя о чем я… Оба – безголовые.

– Победителей не судят, – нахально бросила Женька, улыбаясь во весь рот. Она совершенно точно теперь имела право на этот тон.

Баяр бросил на нее быстрый взгляд и вздрогнул.

– У тебя кровь, Дженай. Все же ранили!

– Где? – удивилась Женька. – Ребра целы, даже рубаха не порвалась.

– Видно, задело. Никак, кинжалом. А ну тормози и слезай с коня!

Женька, удерживая поводья одной рукой, ощупала тело. Бок, по которому иштырец попал нагайкой, ныл, но не так, как рана. Опустила глаза ниже и отчаянно покраснела: и в самом деле – между ног и на бедре кровавое пятно.

– Все в порядке, просто царапина, – в панике выпалила он. – Дед поможет забинтовать.

– Крови много, – встревоженно заметил Наран. – Давай, слезай. Перевязать нужно.

– Не нужно!

Наран многозначительно поглядел на друга, а тот еле заметно кивнул. С мальчишкой все понятно. Рана, поди, в стыдном месте. Стесняется Дженай. Не принято, кажется, у рюсов обнажаться, хотя Баяр искренне не понимал, чего там стесняться. Всё мужчины, да и женщины тоже, одинаково устроены. А все же парня нужно хотя бы осмотреть. Даже если рана неопасная, может грязь попасть, потом загноится. Дед Аасор рассказывал, что у одного кохтэ ноготь на ноге как-то не так сломался, а он внимания не обратил. Дескать, подумаешь, ноготь. Начал болеть, гноиться, а кохтэ молчал. Вроде жить можно. Потом, когда палец почернел, стало поздно. Аасор палец отрезал, но чёрная гниль выше пошла. Так и остался кохтэ без ноги до колена. Поэтому Аасор всегда требовал, чтобы даже царапины ему показывали, мало ли...

Баяр давно молодняк воспитывал, да он почти каждого в своей сотне с пелёнок знал, и понимал, что Дженай так просто не даст себя осмотреть. Поэтому он жестом показал Нарану, что нужно делать, а сам достал из седельной сумки чистую тканевую ленту. Наран захохотал, оглушительно засвистел, а потом сдернул Дженая с коня прямо на ходу, благо, что тот был лёгким, как ягненок. Парень завизжал и принялся извиваться, будто уж, но Наран обхватил его обеими руками, прижимая к себе, а Баяр довольно осторожно поймал молотящие воздух ноги и принялся ощупывать. Дженай уже не визжал, а просто выл на одной ноте.

– Я только посмотрю, – успокаивающе сказал Баяр, не понимая, отчего мальчишка так перепугался. Ох, давно он подозревал, что у рюсов принято насиловать детей. Если так, то сразу понятно, почему Дженай никогда не раздевается и даже до ветру бегает подальше от всех. – Послушай, Дженай, не бойся, я тебя не обижу. Посмотрю рану, если несерьезная, то отпущу.

Мальчик всхлипнул. Плачет, что ли? Только этого не хватало! Ну точно, боится насилия.

Баяр дернул за шнурок шаровар и ловко стянул их по худым ногам. И замер, все уже понимая.

Наран отчаянно выругался.

Дженай был прав: никакой раны не было. Просто мальчик внезапно оказался девочкой, и у неё начались нечистые дни.

Что теперь делать и что говорить, Баяр не знал, поэтому молча сунул дурной девке бинты и отвернулся. Наран тоже зажмурился и отпустил Дженая.

Девка уже ревела в голос, и её можно было понять.

Баяр сделал несколько шагов в сторону, сжал кулаки и пробормотал:

– Приведи себя в порядок, сейчас поедем искать своих. Наран, лошадь Дженая на повод возьмёшь, она... он со мной поедет. Чтоб не сбежал куда. Ума хватит, я думаю, а иштырцы церемонится не будут, когда поймают.

– Понял, – откликнулся Наран и, не удержавшись, добавил. – Во дела!

На этот раз Баяр был совершенно согласен со своим болтливым приятелем.

– Я всё, – сзади сказала девка, и её голос словно нагайкой стегнул. Баяр аж вздрогнул. Как можно было считать этот низкий голос с хрипотцой мальчишечьим?

– Со мной поедешь.

– Я слышал.

Наран подвёл коня, Баяр легко запрыгнул в седло и протянул руку. Дженай ухватился за неё и взлетел. Маленький, хрупкий. Хрупкая... Теперь, обхватывая рукой её талию, Баяр не мог не думать о том, что у неё между ног волоски темнее, чем на голове, но совсем не такие толстые и жёсткие, как у кохских женщин. Он немного успел увидеть, сразу зажмурился, но увиденное, кажется, навеки отложилось в памяти. Впалый живот, косточки бёдер, светлый треугольник мягких кудрявых волос. Или они жёсткие? А есть ли у неё вообще грудь? Словно для того, чтобы поправить её, усадить удобнее, Баяр позволил себе скользнуть рукой по её телу вверх. Дженай сдавленно зашипела, но мужчина уже успел нащупать повязку.

Вот же хитрая лисица! Всех обманула! И Аасор хорош, зачем её покрывал?

Охохо, а как воины воспримут, что у них в сотне девка была – к счастью, совсем не долго? Испокон веков женщины сидели в шатрах, а мужчины воевали. Никто даже и не слышал, даже туульчи (*сказочники) о таком не рассказывали. А ведь она с ними рядом сидела, из одного котла ела.

Сейчас вообще неясно, что с ней делать. У кохтэ запрещено к женщине в такой день приходить, даже руки нельзя коснуться. Дозволяется только шаману и другим женщинам. Говорят, слабость одолеет, болезнь придёт. А Дженай рядом была,на одном коне с ним ехала. И сейчас Баяр не ощущал никакого страха или отвращения. Напротив, тело реагировало на женщину. С одной стороны, это был вроде как знакомый мальчишка, а с другой – мужчине казалось, что даже запах от Дженая поменялся. Демон – она, наверное, демон! Хотя нет, просто у него женщины несколько недель не было.

– Баяр, что с этим делать теперь? – не выдержал Наран. – Ты понимаешь, что хан скажет?

— Молчи, – шикнул третий сын хана. – Потом.

Девушка в его руках вздрогнула и заерзала, отчего мужское естество Баяра тоже... вздрогнуло. Он поплотнее прижал к себе Дженая и стиснул зубы. Решение пришло само собой. Он возьмёт её в жены.

Жениться ему все равно придётся – отец давно намекал, но предлагаемые женщины Баяру не слишком нравились. Он хотел Илгыз, но она хвостом махнула и ушла к его старшему брату. В принципе не отказался бы от Улааны или Туял, но кто ж ему даст? Хоть и сын хана, но третий, не наследник. Так, всего лишь сотник. У хана сыновей шесть штук, да еще вот только что один народился. На каждого дочерей не напасешься.

Баяр был честолюбив. Хан ещё не стар, ему нет и шестидесяти, он ещё даст фору молодым в скачке. Опять же – жена его, мать Баяра и его братьев, уже давно немолода и некрасива. Отец с тем расчетом и взял себе наложницу из пленных, чтобы всем было понятно – как мужчина он тоже в силе. Будь отец старше лет на десять, а лучше на пятнадцать, Баяр бы мог строить планы на его место. Он знал, что справится: и силы, и хитрости в нем достаточно. Двое старших братьев в таком случае были бы не помехой: Ирган дик и силен, но не отличается большим умом. Его не так уж и сложно победить в схватке. Карын другой, он очень умный, но часто не в меру жестокий, его не любит народ. А четвертый, Сулим, не рвётся к власти, он слишком ленив для этого, но Баяра он любит больше других братьев. Сулиму хорошо быть главным в стане. Он не любит драться, скакать на лошади и глотать пыль, зато охотно вмешивается в бабьи склоки и умело рассудит любые конфликты. Словом, если с ханом что-то случится... с коня неудачно упадёт или кислым молоком отравится...

Лучше бы не сейчас, конечно, а лет через пять, когда у Баяра уже не сотня, а тысяча под началом будет. С тысячей ведь куда проще свою значимость показать. Потому что тысяча – она гораздо больше, чем кажется. Это не только верные воины, это ещё их семьи: родители, жены, наложницы, дети. Возможно, и братья, и друзья из других подразделений. Словом, рано. Долгих лет хану, но не слишком долгих.

Мысли такие у Баяра сейчас крутились особенно назойливо, потому что он понимал – Дженая хан не простит. Женщина не должна выдавать себя за мужчину. И хорошо, если её, как чужестранку, просто отдадут кому-то в наложницы, возможно, хан и себе возьмёт, потому что сын от такой девицы должен родиться по меньшей мере, героем. Тем более, наложницы у него больше нет. Вот только долго ли она проживёт потом? А ведь могут и кнутом запороть... или отдать воинам на потеху: дескать, хотела быть среди них – так будь. И последний вариант тоже нельзя было отвергать. Впрочем, скорее всего Дженай через пару дней окажется под ханом.

Не бывать этому! Не может он ее вот так отдать, и даже не потому, что у Баяра не было никого в шатре, и желание забрать к себе Дженая становилось нестерпимым. А просто он… она – его воин. И не бросила его в плену. Разве может он ее теперь бросить?

К нему почти вплотную подъехал Наран, прерывая невеселые думы, и заявил:

– Я на ней женюсь!

Вид у него был гордый.

– Нет, – холодно ответил Баяр, обхватывая девушку рукой и словно закрывая от друга. – Она моя.

Женька прикусила губу и заморгала. Если бы она не бросилась спасать этого... ничего бы не было. Вернулась бы в стан, никто бы и не заметил. Ах, как же глупо все получилось!