25. Разведка

Среди прибывших были и мальчишки. И те, которых приняли уже в сотню, и те, кто еще не прошел Тойрог. Наран поднял на рассвете всех, кто был младше пятнадцати. Расставил мишени, выдал луки и стрелы. Когда Дженна вышла вместе с мальчиками, он растерялся, но возразить жене Баяра не посмел, помня, что она-то Тойрог прошла с честью и вообще считалась одним из учеников. Позже он, конечно, у Баяра спросит, как тут быть, но сейчас лучше с ней не спорить. К тому же он знал, что Дженна ножом управляется не хуже него самого.

Но когда рядом с Дженной встала Листян и потребовала дать ей лук, Наран откровенно растерялся.

– Женщине не место среди воинов, – заикнулся было он, но красавица-степнячка покосилась на подругу и спросила:

– Она ведь тоже – женщина. Почему ей можно, а мне нет?

– Дженна прошла Тойрог, – тихо ответил Наран. – И Аасор сказал, что в ней – дух воина.

– Тойрога больше нет у нас, – дерзко ответила Листян. – И Аасора тоже. Раз ей можно, то и я буду!

Наран умоляюще взглянул на Дженну, но та вдруг лукаво улыбнулась и, встав сзади подруги, вложила ей в руки свой лук. Приобняла за плечи, повернула и громко сказала:

– Ах, Листян, сначала нужно научиться правильной позе. Жаль, что у меня слишком короткие руки, чтобы тебя направлять!

И нахально подмигнула рыжему.

В сотне Баяра дураков не было. Наран мгновенно уловил все прелести обучения своей невесты и ухмыльнулся понимающе. Тут же отодвинул Дженну в сторону, положил свои пальцы на руки отчаянно покрасневшей степнячки и уткнулся носом ей в волосы:

– Ты лук держишь неправильно. Нужно вот так… А вы, парни, стреляйте. Вы же мужчины, с луком все уже знакомы!

А Женька, пожав плечами, отправилась искать Баяра, чтобы спросить – не хочет ли он лично тренировать свою жену. С Нараном – скучно.

– Дженна-аах, а уроки будут? – бросилась навстречу Женьке одна из женщин. Взрослая, статная, с короткими черными волосами. Вдова, как видно – Женька запомнила, что вдовы обрезают свои косы. Та ли самая, кому она пару уроков самообороны показывала, или другая? Неважно. Прятаться теперь нельзя, это просто неприлично. А самовольничать – значит, подорвать авторитет Баяра, а этого Женьке совершенно делать не хотелось. Вот и что ей ответить?

– Поговорим об этом позже, – выкрутилась она. – Я сейчас спешу.

Быстро, едва ли не срываясь на бег, Женька пошла туда, где толпились воины. Где воины – там явно должен быть ее муж.

И точно, мужчины, весело переговариваясь, седлали коней. Облаченные, между прочим, в кожаные доспехи.

– Ты куда собрался? – прямо спросила она, растолкав воинов.

Баяр обернулся с веселым изумлением в глазах.

– Вот ты где. Куда сбежала утром?

– Хотела тренироваться с мальчишками, – призналась Женька. – Зря, наверное.

– Зря, – согласился с ней Баяр. – Я сам буду с тобой заниматься. Завтра и начнем.

– А сейчас ты куда? – Женьку трудно было сбить с толку, она упертая.

– Да так… прокатимся с ребятами, осмотрим округу. Выберем место для стана.

– Я с тобой.

Не спрашивала, ставила перед фактом. Догадывалась, что он не будет рад, но упрямо сжимала губы и щурилась, разом становясь Дженаем.

Баяр вздохнул. Спорить с ней совсем не хотелось, тем более, что воины внимательно слушали их разговор. А Дженна и не думала отступать, напротив, покачиваясь с носка на пятку, смотрела на него почти что зло, явно готовясь стоять на своем.

– Ты обещал, – напоминала она.

Когда это он успел? Попытался вспомнить и понял – да, обещал. Когда уговаривал стать его женой. А слово свое нужно держать, потому что один раз нарушишь – и никто тебе верить не будет. Даже если ты готов был в тот момент наговорить любых глупостей от волнения.

– Хорошо, – уступил он, загоняя свое недовольство внутрь, туда, чуть пониже грудины. Кошка его, значит, вздумала царапаться? Придется приручать и дальше, пока не научиться его слышать по-настоящему. – Кюрен, ты остаешься. Доспех свой Дженне отдай. А коня приведите чалого со звездой, это конь моей жены, они уже подружились.

Воины Баяра были отлично вышколены. Кюрен, в отличие от Дженны, и не подумал возразить или как-то выразить свое недовольство. Потом он, конечно, придет к Баяру и будет возмущаться – но исключительно наедине. Возражать командиру при свидетелях дозволялось только в крайних случаях, а сейчас явно не стоило.

Молодой и худющий Кюрен снял с себя кожаный панцирь и отдал Баяру (не Дженне – так он выразил свое отношение к происходящему. О, как же Баяр любил своих парней!).

– Баяр-ах, а что мне делать?

– Займись стрелами. Посади мальчишек и женщин, пусть чинят те, что есть.

Кивнул, отошел в сторону.

Баяр же лично надел на Дженну “мягкий” доспех из кожаных пластин, нашитых на войлочную основу, сам затянул пояс и повесил на него свой кинжал. За спину – колчан со стрелами, лук на нее надел не так, как носили мужчины, а тетивой через плечо и на грудь. Когда-то отец так надевал лук на маленького еще Баяра, уверяя, что так проще его схватить, если будет нужно. Новички не растеряются в бою. Степняк искренне надеялся, что никакого боя не будет, рисковать своей женой он не хотел, но на всякий случай – вооружил ее как и остальных.

Привели ее коня. Снова – лично проверил упряжь и седло. Помог ей вскарабкаться. Конечно, повода не доверять тем, кто седлал чалого, у него не было, но за безопасность Дженны отвечал именно он, Баяр. Важно было проконтролировать все, что ее касалось.

Женька, пожалуй, растерялась от своей такой легкой победы. Она намеревалась ругаться, даже скандалить, а после, получив решительный отказ и, возможно, даже поссорившись с мужем, жаловаться Листян на ее брата и дуться пару дней – чтобы понял Баяр, что с ней тоже стоит считаться. Но ничего у нее не вышло: она вдруг сидела верхом в тяжелом и душном доспехе, с луком и кинжалом, а остальные воины молча переглядывались и легко взлетали в седла. И отчего ей теперь было так тревожно? Словно своими словами, своими требованиями она нарушила то хрупкое равновесие, которое между ними установилось.

Воинов было пятнадцать, Женька посчитала. Сначала ехали молча, настороженно на неё косясь, но быстро привыкли к ее присутствию и, как и раньше, начали перекрикиваться, шутить и насмехаться друг над другом. Как есть мальчишки!

И то сказать, в сотне Баяра не было ни одного бойца старше двадцати пяти лет. Так отчего же им, молодым, сильным, дерзким — не радоваться солнцу, ветру и своей юности?

Женька прислушивалась к себе и степи. Было тихо, ее ничего не тревожило. Никаких там предчувствий, ни малейшего следа опасности. Пару раз кольнуло в затылке — ласково так, почти щекотно — и тотчас из высокой травы сорвалось и помчалось прочь с десяток каких-то копытных, не то антилоп, не то степных коз, Женька совершенно не разбиралась. Быстро вскинутые луки — и три последних животных падают на землю. Кохтэ — отменные охотники. А вот Женька даже за лук не схватилась, влюблённо наблюдая за красивыми грациозными «антилопами». Нет, ее ничуть не возмутила смерть нескольких из них, ведь Баяру теперь кормить больше сотни человек, но все же как красива здешняя природа!

Остановились, оглядели добычу, довольно переругиваясь и радуясь, что обход прошёл уже не зря. Один из воинов остался на разделку, на обратном пути его заберут.

Ехали ещё долго, подстрелили кучу куропаток и даже пару кусарок. Женька, ни разу на охоте не бывавшая, только глазами хлопала и головой вертела: малейшее шевеление в траве — и кто-то из воинов молниеносно вскидывает лук и стреляет практически не целясь, а потом со смехом ищет в траве добычу. Она так не умела совершенно. Ей бы и целиться пришлось долго и тщательно, любая живность что раз могла бы уползти за это время.

Да, все острее она понимала, что зря напросилась с ними. Лучше бы они взяли нормального бойца, чем такую неумеху, как она.

И словно заметив ее смятение, Баяр поравнялся с ней и тихо спросил:

– Устала, сайхан? Хочешь, остановимся отдохнуть?

Вот как он это делает? Одна лишь фраза, простые слова – а Женьку наполняет самое настоящее счастье. Он не забыл про нее, он о ней заботится! Даже если и злится. Улыбнулась ему, шепнула:

– Все в порядке. Я не устала.

Баяр с удовольствием смотрел на эту ее улыбку. Настоящее чудо ведь — только что из-за маски угрюмого парнишки выглянула его Дженна. Только для него выглянула. Как мало ей нужно от него — внимание и ласка! Он ведь уже знает, какой она может быть настоящей: и веселой, и насмешливой, и нежной, и горячей в любви. Как она скулила и зажимала рот ночью под его руками и губами! Исцарапала снова ему спину, искусала плечи. Ох! Зря он об этом вспомнил.

Впрочем, постель — безусловно, прекрасно, но это лишь первый шаг. Приручение Дженны только началось, ему ещё долго учить ее доверять и быть спокойной рядом с ним. Сложная, но такая увлекательная задача!

Протянул руку, быстро дотронувшись до ее плеча — просто, чтобы убедится, что она уже не вздрагивает от его прикосновений, улыбнулся ей одними глазами… и вернулся из темноты шатра в реальный мир.

На горизонте виднелся столб черного дыма.

— Оружие подготовить, — тихо приказал он. — Едем.

Быстрый взгляд в сторону Дженны — она качает головой, касаясь затылка. Поясняет:

— Опасности не чувствую.

Что ж, он ещё не был уверен, насколько точен ее дар, поэтому не позволит застать себя врасплох .

— Быстро.

И они понеслись галопом и зигзагами — настоящий вихрь. Так в них гораздо сложнее попасть стрелой. Но оказалось, что опасности, действительно, не было. Точнее, опасностью были они сами.

Горел стан. И горел давно. Остовы шатров, развороченные костровища, залитая кровью трава. Кохтэ.

Людей живых нет, только тела. Женские и детские.

Баяр спрыгнул с коня, присел рядом с одним из тел, перевернул, оглядел стрелу, торчащую из женской груди и выдохнул сквозь зубы:

— Иштырцы. Это их стрелы.

Выпрямился и закричал:

— Мы — кохтэ! Из стана хана Тавегея! Есть кто живой?

Женька подумала, что Баяр сейчас врал. Но ему виднее.

Тлеющий остов одного из шатров зашевелился, и оттуда выглянула старая женщина. На лице у неё была кровь, левую, видимо, сломанную руку она держала правой — как младенца.

— Похож, — сказала старуха, прищурившись. — Свои, кохтэ.

— Что здесь случилось?

— Знамо что, иштырцы. Туча их налетела… а у нас мужчины в набег ушли. Кто остался — тех вырезали. Женщин самых красивых угнали. Детей убили тут же — им чужие дети не нужны. Оставили в живых старух… да тех, кого на месте употребили.

Женька, оглядываясь, сглотнула натужно. Ей не было дурно, когда она зарезала троих человек в лагере иштырцев, спасая Баяра. Она совершенно спокойно стреляла в людей. Но взгляд вдруг натолкнулся на неестественно вывернутое тельце малыша не старше двух лет на вид — и девушка спрыгнула с коня и сложилась пополам: ее стошнило. Слёзы текли по лицу, колени подгибались, несмотря на яркое солнце, по спине струился пот. Вот она какая — смерть.

Баяр поглядел на жену, но подходить к ней не стал. Кивнул друзьям:

— Надо похоронный обряд совершить. Собирайте тела.

Пока мужчины совершали свою ужасную работу, он подошёл к старухе, вокруг которой собрался с десяток женщин: молодых и старых. Все в окровавленных одеждах, с изуродованными побоями лицами. Стиснул зубы, вспоминая, что никогда кохтэ не воевали ни с детьми, ни с хозяйками шатров — это было просто постыдно. А здесь… и это были не его люди, не его семья, но бросить их вот так он просто не мог.

— Что-то из припасов сохранилось?

Старуха, очевидно, признанная старшей, принялась нудно перечислять муку, крупу и сушеное мясо. С голоду женщины в ближайшее время не умрут.

Где-то внезапно раздался младенческий плач, и все вздрогнули.

— Это Найра, — пояснила старуха. — Она умная, спряталась с детьми в выгребной яме. Ее не нашли. И сама уцелела, и троих детей спасла. Но сейчас не выйдет, пытается детей отмыть.

— Сейчас мы поможем вам здесь все убрать, — тихо сказал Баяр. — Оставим коня и… кто-то умеет стрелять из лука?

Понимал, что глупость спросил. Откуда? Второй Дженны во всей степи не сыскать. Внезапно подумал, что ее желание учиться себя защищать вовсе не было глупостью. Неожиданно две женщины средних лет кивнули, да ещё старуха подтвердила:

— Умеем. И Найра умеет.

— Луки и стрелы тоже оставим. Идите в сторону Змеиной реки, вправо от восхода солнца. Там будут большие чёрные камни, их видно издалека. В стане хана Тавегея вас примут в шатры.

— А вы что же, не доведете нас? – задала неприятный вопрос старуха, и Баяру пришлось признаться:

— Меня из стана изгнали. За неподчинение хану.

— Никак, сам хотел править? – хитро усмехнулась женщина.

— Что-то вроде того, – пожал плечами степняк. Рассказывать ей в подробностях он не видел смысла.

— Молодой, да удалой, – вздохнула старуха. – Эх, какие твои годы еще…

Баяр кивнул и отошел к месту, куда его люди уже сложили тела. Куча очень и очень большая. Слишком большая, так быть не должно. Укрыли обрывками тканей, положили поверх несколько луков, пару ножей, бросили риса и муки. Ложки, деревянные миски, несколько цветных поясов – Баяр узнал, мужчины сняли с себя. Пусть же на небесных лугах невинные жертвы иштырцев обретут покой!

Тела обложили сухой травой, обломками реек шатров, горючими камнями. Переглядывались – кто-то должен был зажечь костер, с дымом от которого души мертвых уйдут на небо.

Степняк оглянулся, нашел глазами Дженну, бледную, испуганную, прижимавшуюся к своей лошади, махнул ей рукой. Она подошла, пошатываясь.

— Помнишь, ты просила научить тебя зажигать огонь? – тихо спросил он. – Попробуй. Я думаю, в тебе сил гораздо больше, чем во мне. Я так чувствую.

Жена поглядела на него с таким ужасом в глазах, что он снова вздохнул. Сам он умел зажигать огонь щелчком пальцев, но совсем небольшой. Здесь, впрочем, достаточно сухой травы и тряпок. Займется, никуда не денется.

Сложил пальцы по-особому, прошептал:

– Гал!

Словно огненная змейка скользнула по куче. Вспыхнуло вдруг разом, полыхнуло зарево. Хороший знак – духи умерших еще здесь, они подхватили пламя и теперь не дадут ему угаснуть, пока не уйдет последний из них.

Притянул к себе женщину, инстинктивно ища ту, что способна принести в этот мир новую жизнь, вдохнул запах ее волос – жадно, нервно. И отошел. Больше им тут делать было нечего.