Глава 2

Москва. Три года спустя.

Сергей Ионов, маг-следователь Магического сыска первого разряда, и в юности не любил неожиданностей, а уж сейчас, в свои тридцать пять лет, и подавно. И поэтому, когда днем в воскресенье ему позвонил начальник, трубку он брал с нехорошим предчувствием.

«Опять пропал выходной?», – прошелестел в его голове голос Мишутки, сапфирового сыча-фамильяра, который с упоением копошился в ящике с пуговицами.

«Разберемся», – пообещал Ионов, пощекотав его по пушистой голове. Блеснул рунический сапфир на фамильярном кольце. Мишутка фыркнул и стал невидимым: только пуговицы шевелились сами собой.

После появления фамильяров стало очевидно, что они вызывают у владельцев устойчивое умиление, как славные дети или котята, и потому им давали исключительно уменьшительно-ласкательные имена. Было забавно, когда у сурового боевого мага из штурмовиков фамильяра звали Ананасик или Лапочка.

– У нас вчера одновременно исчезли восемнадцать человек из пяти городов России, Сережа, – услышал он усталый голос генерала Михеева, возглавляющего магический сыск Москвы. – Из них одиннадцать – из Москвы.

– Василий Лазаревич, вот никогда вы с хорошими новостями не звоните, – укорил начальство Сергей. Он мог быть слегка фамильярным – генерал подчиненных любил и сам был не чужд хорошей шутки. – Я уж думал, вы меня повысить решили.

– Раскроешь дело – и повышу, – пообещал Михеев. – А пока отставить шутить, к делу, Сережа.

– А как же дело о ментальном воздействии? – не отступил Ионов. – Сами говорили, оно приоритетно.

«Ментальное» дело было еще как важно – то тут, то там обнаруживались и маги, и простые люди, подвергнутые ментальному воздействию неизвестной природы. У них у всех в ауре присутствовала едва заметная голубоватая дымка около затылочного сплетения энергий, они все начинали вести себя странновато, но общего пока найти не получалось. И раскрыть это дело тоже – ведь подвергать ментальному воздействию кого бы то ни было без согласия или без нужды закона считалось преступлением.

– Дождется тебя твое дело, я пока твоего напарника на него поставлю, – проворчал генерал. – Пока снимаю тебя с него. Пойдешь на Алтай искать исчезнувших. И не спорь со мной, пока я тебя на Новую Землю не засунул.

– Почему на Алтай? – тут же понятливо перестроился Сергей.

– Потому что всех пропавших объединяет только одно – они были в походе на Алтае год назад. И через год и несколько дней исчезли.

– На глазах у ординаров исчезли? – поинтересовался Ионов. Ординарами называли обычных людей, не обладающих магическими способностями.

– Близкие этого не помнят, – отозвался Михеев. – Некоторые только сегодня спохватились, что со вчерашнего дня не видят человека. И пропали все по московскому времени утром, примерно в девять часов двадцать три минуты. Кто-то вообще из своей постели исчез.

– Могли пропавшие сами выйти, под внушением, например, и уехать куда-нибудь? – поинтересовался Ионов. – Или пропали на месте?

– Но на камерах вокзалов и аэропортов записей нет, а там, где пропажа случилась под камерами – белый шум, – пояснил генерал. – А знаешь, почему я звоню именно тебе, а не кому-то еще?

– Почему? – Сергей догадался, но спросил, чтобы порадовать начальство. Мозги его уже разгонялись перед новым интересным делом.

– Потому что ты преподавал на Алтае в магической академии. И точно знаешь больше, чем остальные, про местных духов.

Сергей вспомнил магическую академию, запрятанную в горах, и улыбнулся.

– Преподавал, – согласился он, – два года, пока меня не пригласили в МГАМ. Но вы должны понимать, что я видел Алтай большую часть времени из окон академии, ходил туда ежедневно телепортом из Москвы. И дальше окрестностей нигде не бывал. То, что я видел – да, красиво, и грань с волшебным миром тоньше. Духи чаще выходят на контакт с людьми, и людям в Иной мир попасть легче. Но и веры в недоказуемую этническую магию больше… Кое-что про духов я, конечно, узнал, но…

– Значит, тебе там все знакомо, – прервал его генерал. – Собирайся, с утра заходи в участок, там лежит дело, и давай порталом в Горно-Алтайск. Там уже предупреждены, собирают информацию по маршруту туристов, вдруг будет зацепка.

– Будет сделано, Василий Лазаревич!

– Всем бы такое рвение, – пробормотало начальство и отключилось.

Сергей Ионов был человеком дотошным, больше всего уважал закон и логику, поэтому не мог читать значительную часть современных книг и смотреть кино – слишком идиотическим иногда было поведение героев. Однако он знал, что в Ином мире у волшебных существ и духов своя логика – ну кто из обычных здоровых людей на полном серьезе может навредить другому за то, что тот взял его вещь и не положил точно на место? А духи могли.

Россия – огромная страна, и в каждом из ее краев были свои волшебные традиции. Иногда вполне себе славянские мавки и лешие сосуществовали со злым духом-детокрадом дзидзи на исторической территории коми или с якутскими айыысыт, покровителями плодородия и деторождения. Появились духи и местные божества кто раньше людей, кто одновременно с людьми, а затем, где в них верили, где приносили им дары, там они и закрепились. Но со временем грань между волшебным и обычным миром становилась все толще, и истории о духах, жар-птицах и божествах перешли в разряд сказок и мифов. И только после Великого слома оказалось, что они реальны.

Однако были области, где грань между нашим и Иным миром была особенно тонка – обычно это случалось там, где жило мало людей, а природа была разнообразна и могуча: там, где вздымались холмы и горы, покрытые ледниками, тянулись во все стороны бескрайние степи, обдуваемые ветрами, где расстилались вековые чащи, а широкие реки несли свои воды к океанам или большим озерам. Там духам оставалось раздолье, и люди жили пусть и современные, но грань эту подспудно ощущающие и к природе относящиеся с уважением.

Что не относилось, к сожалению, к туристам. Туристы пропадали регулярно, увы, потому что бывали они разные. На кого-то сердились горные духи и спускали на них лавины, кто-то терялся в сто раз исхоженном лесу. А все потому, что, не будучи детьми конкретного края, не зная негласных правил, вели себя непочтительно и шумно, подношений местным хозяевам не оставляли, за собой не убирали.

Когда пропадали они в местах, связанных с волшебными существами или Иным миром, магический сыск опрашивал волшебных существ, шел с поклоном к хозяину этих мест, какому-нибудь божеству, и частенько получалось выкупить незадачливых путешественников. А вот что могло заставить людей пропасть из своих домов, постелей, магазинов, куда они пошли за покупками, гостей и работы? Связано ли это вообще с походом или просто так странно совпало? Или эти люди связаны чем-то еще? Одна молодая пара пропала с собственной свадьбы, прямо из загса в Новосибирске – в комнату жениха и невесты их завели, а вывести уже не смогли, некого было.

Все это Сергей Ионов прочитал в деле уже в участке Магического сыска. Пять городов – Москва, Краснодар, Новосибирск, Тюмень, Владивосток. Восемнадцать человек в одной группе. Разного возраста, пола, профессии, кто-то – опытный, кто-то новичок, который дальше ближайшего леса в походы не ходил.

Он ознакомился с делом, позвонил в отделение коллегам в Горно-Алтайске, чтобы убедиться, что они готовы его принять, и прочитал заклинание, чтобы открыть портал, ориентируясь на координаты, которые ему прислали.

Так сложилось, что отделения магсыска находились по всей стране в центральных полицейских участках. Так было удобнее, чтобы патрульные и полицейские-ординары передавали дела, которые были связаны с потусторонним и магическим. Хотя частенько магов-следователей привлекали и к раскрытию вполне себе обычных преступлений.

Горно-Алтайск встретил Сергея теплом, почти жарой, и ярким солнечным светом в окна – из-за разницы часовых поясов здесь день уже перевалил сильно за полдень. В полицейском участке следователя ждал коллега, Сактан Чербеков, чьи чуть раскосые глаза и темные волосы, добродушное лицо не оставляло сомнений в том, что его предки издревле живут на этой земле. На шкафу сладко спали, прижавшись друг к другу, два фамильяра – гранатовый горностай и хрустальная белка.

Мишутка, оживившись, спорхнул с плеча познакомиться, но успеха не возымел и вернулся к хозяину. Второй следователь, красивая пожилая женщина, кивнула Сергею и продолжила работу.

В маленьком кабинете в выходной работали всего два мага-следователя – зато карта на стене висела примечательная. У Ионова в кабинете висела такая же, но Москвы и Московской области. Там над горами и долами, реками и озерами были изображены духи, которые их населяли, или их хозяева, и было их видимо-невидимо.

– Мы восстановили маршрут группы, – сказал Сактан после того, как мужчины обменялись рукопожатием, и Сергей сел в предложенное кресло. – Часть из них прилетела в Горно-Алтайск на самолете, часть приехала – своим ходом, на машинах. Отсюда, – он показал ручкой Горно-Алтайск на карте, – по Чуйскому тракту они доехали на автобусе до села Тюнгур, где и собираются обычно группы. Дальше пересели на грузовик повышенной проходимости ГАЗ-66 и добрались через перевал Кузуяк до стоянки «Три березы» у реки Аккем. И уже потом пошли через реку Аккем по Ороктойской тропе и обратно.

– Сколько у них это заняло дней?

– Маршрут чуть более пятидесяти километров, поэтому в одну сторону он занимает шесть дней, – пожал плечами Сактан. – Обратно тоже вернулись все, – они ночевали на базе отдыха под Тюнгуром, и хозяин предоставил данные: когда ушли, когда пришли. Да и МЧС подтверждает, что группа вернулась в полном составе, о происшествиях сообщений не было.

– Я так понимаю, как группа они регистрировались и маршрут в МЧС предоставляли?

– Совершенно верно. И маршрут я запросил, как раз нам его прислали, только распечатал и изучил, – и Сактан кивнул на стол, на котором перед монитором лежали бумаги.

– И какие локации с магической точки зрения они посещали? – поинтересовался Ионов.

Алтаец достал из кармана форменной рубахи очки, нацепил их на нос и взял со стола бумаги.

– Смотри. В первый день – это река Аккем, там, – он ткнул ручкой-указкой в карту, и изображение увеличилось: Сергей разглядел крошечное изображение девушки-птицы с белыми перьями и волосами, – и ручей Ороктой.

Рядом с ручьем был изображен белоснежный грызун с черными полосками по бокам.

– Дух ручья часто принимает форму большой пищухи, – объяснил алтаец. – Это не крыса, скорее кролик с короткими ушами и хвостом. На второй день идет подъем на плато до стоянки у ручья Тухман, – он обвел указкой изображение птицы с длинными ногами и длинным, словно шпага, клювом.

– На цаплю похож, только маленькую, – Сергей поднялся, всмотрелся в рисунок.

– Это священный беркас, дух ручья Тухман. Затем ночевка, и на третий день проход по высокогорному плато до озера Гульдуайры. Хозяину этих мест мы поклоняемся, он выходит к людям в образе старика в белоснежных одеждах и сурово карает нечистых сердцем. К туристам не выходит, но может наказать большой волной или ливнем, если нарушат его покой или будут недостаточно почтительны к месту.

– Строгие у вас духи, – заметил Ионов. – У нас на европейской части России более лояльны к людям, охотнее сотрудничают. Ну, могут попугать, поводить в лесу, если гости ведут себя нагло, пьют или сорят, но не до смерти.

– Здесь история ближе и грань тоньше, – кивнул Сактан. – Люди относятся к духам так, как заповедано предками, и духи от нас не уходят, не прячутся. Но смотри дальше, – он снова поднял указку. – На четвертый день группа идет по плато и дальше спускается до реки Текелю. Дух реки – белая лошадь, но на реке пять водопадов, и у каждого из них свой хозяин или хозяйка.

– Как я понимаю, все места исхоженные, известные?

– Да, там постоянно идут туда-сюда туристические группы, пешие и конные. Остался пятый день маршрута – на пятый день группа переходит снова на плато, затем спускается к реке Ярлу и выходит к Аккемскому озеру. В нем обитает множество духов-прислужников Великого духа Аккема. Обычные туристы их не видят, но ощущают. От озера прекрасный вид на гору Белуха. Ради него туда и ходят. Обычно стоянка там несколько дней – и затем в обратный путь. Группа до озера точно доходила – во-первых, есть отметки в контроле пограничников, там граница недалеко, а во-вторых, их вспомнили работники поста МЧС и турбазы.

– А кто был в проводниках? – поинтересовался Сергей. – Придется с ними тоже пообщаться.

– А никого из местных, – угрюмо ответил местный следователь. – Проводником был некто Николай Зайцев из Тюмени. Дипломированный маг, между прочим, учился во Владивостоке.

– Постой-ка, – Ионов нахмурился. – Но он же…

– Именно. Он тоже в пропавших, – отозвался Сактан. – Мы до прихода нам сведений о маршруте от МЧС опрашивали тех, кто одновременно отдыхал на стоянках на точках маршрута, владельцев кемпингов, продавцов в сувенирных лавках и прочих, с кем успели пообщаться. Список всех свидетелей с записанными показаниями вон, – он кивнул на папку на столе, и Ионов взял ее в руки. – Параллельно опросили родственников. Оказалось, что познакомились туристы на форуме «Алтай», там, где набираются группы. На ветке конкретного маршрута все чисто, но в личной почте они обменивались телефонами, так что есть вероятность, что они планировали поездку в каком-то общем чате или по видеоконференциям. Данные с их телефонов сейчас изучаются, но пока ничего не найдено. Если чат удален за ненадобностью, то могут и не найти.

– Вы проделали большую работу, Сактан Барлаевич, – с благодарностью сказал Сергей, бегло пробегая глазами список свидетелей. – Нам осталось только пообщаться с духами… вы меня проведете?

– Я плохо знаю те места, – признал следователь, – да и здесь по этому делу нужно дальше добывать и обрабатывать информацию, но у меня есть специалист, который проведет вас. Она очень компетентная, внучка шаманки, иногда сама водит группы…

– Постойте, – невежливо перебил его Ионов, наткнувшись на знакомое имя. – У вас в свидетелях Аяна Дмитриевна Алтын-Башева? Она торгует сувенирами?

Сергей невольно поднял руку и погладил нахохлившегося на плече Мишутку.

– На самом деле она довольно известная у нас в области целительница, – проговорил алтайский следователь, – знает шаманские практики, знает духов, мы привлекаем ее к магической экспертизе и поиску. У нее отец – русский, а мать – наша, с Алтая, родители владеют сувенирной лавкой и базой отдыха у села Тюнгур. В этой же базе отдыха останавливалась группа.

– Постойте, – повторил Сергей изумленно. – Вы не хотите же сказать, что проводник, которого вы мне дадите – это…

– Она, – подтвердил Чербеков. – Она все вокруг Белухи своими ногами исходила, всем духам кланялась, все ее знают. Никто лучше нее вас не проведет.

Ионов вспомнил провалившую защиту аспирантку так ярко, будто видел ее вчера. Невысокая, черные косы, кожа как топленое молоко, темные глаза, пухлые яркие губы. Взгляд серьезный, пронзительный. Пусть он и привык снисходительно относиться к этническим магическим практикам, в ней чувствовалась внутренняя сила и достоинство. Но мало ли он видел тех, кто был и силен, и достоин, и все же где-то свернул не туда?

Он покачал головой.

– Сначала мне нужно будет с ней поговорить и проверить ее, – предупредил он. – Раз она связана с Иной стороной, а у нас тут пропавшие люди, она может быть причастна. Как и любой из свидетелей, – он сложил лист в папку. – Это, с вашего позволения, я у вас заберу. Придется опрашивать всех в селе и работников на турбазах, кто с нашими пропавшими контактировал. Вы не запросили их личные вещи?

– Сегодня все пришло, – Сактан кивнул на корзину, в которую аккуратно, в пакетах с пометками были сложены рубашки, часы, расчески и так далее – все то, на чем оставались следы ауры человека и что могло помочь в поиске.

– Мишутка, – попросил Сергей, – запоминай.

Сыч слетел на коробку, потоптался по вещам, кивнул. И Ионов тоже провел над коробкой рукой, проговорил слова, активирующие поисковое заклинание, повисшее перед ним невидимой для простых людей и видимой для магов полупрозрачной стрелкой. При приближении к цели стрелка наливалась красным и мигала.

– Отлично. Я пройдусь по местам и помещениям, где бывали туристы, там могут быть зацепки. А если все будет чисто, тогда и пойдем с ней по маршруту.

– Как знаете, Сергей Викторович, – пожал плечами алтаец. – Однако скажу, что вы зря теряете время. Думаю я, что искать надо не среди людей, а среди духов.

– Но причастность не стоит исключать, – покачал головой Сергей. Он перебирал вещи, запоминая ауры – так собака запоминает запахи, чтобы взять след. – Что же, давайте за работу? Попробую открыть портал до Тюнгура.

– Не выйдет, – покачал головой Сактан. – Там вокруг на двести километров духова зона.

Ионов кивнул. Духовы зоны располагались по всему миру и означали территорию сильного духа, где искажалось пространство и телепортация не работала.

– Я дам вам машину, – сообщил Чербеков. Цокнул языком, и горностай, уже проснувшийся и вылизывающий хвост, туманным облачком метнулся к хозяину и втянулся в его ауру. – Вы просто обязаны увидеть Чуйский тракт, Сергей Викторович. Это самая красивая дорога в мире, во многих мировых путеводителях ей присваивают первое место.

Сергей Ионов к красотам относился сдержанно, хотя оценить пейзаж мог. Но что еще оставалось делать на протяжении почти шестичасового пути? Только просматривать материалы, делать пометки, смотреть вокруг да слушать добродушные рассказы коллеги.

Сактан говорил о том, как давным-давно никакого тракта тут не было, а была система троп и перевалов, по которым ходили караваны, а кочевые народы перегоняли стада. В Средние века здесь проходило северное ответвление Великого Китайского пути, который в китайских летописях назвался Мунгальский тракт: русские купцы везли меха и меды, а обратно – шелка, чай и специи.

– Затем, – тоном опытного экскурсовода вещал алтаец, – с середины семнадцатого века – время, когда Алтай вошел в состав Российской империи, – купеческая сила расцвела до такой степени, что сами купцы уже укрепляли части тракта, строили переправы и мосты. А уж в девятнадцатом веке купцы в пае с государством и начали прокладывать дорогу, по которой могли бы проезжать телеги. И уже после революции по Чуйскому тракту впервые проехали автомобили, а в военные годы по нему же, ставшему стратегическим маршрутом, из Монголии везли военные грузы.

Сергей слушал вполуха, но по ходу рассказа отложил бумаги и стал прислушиваться: Сактан был великолепным рассказчиком и дополнял чисто экскурсионные темы возгласами «да по этому тракту мой прапрадед еще овец и верблюдов гонял», «а ты пробовал соленый горб верблюда? Это сало, но такое вкусное, да с чесночком, да с хренком», «а вот тут двоюродная бабушка недалеко держит пасеку, как вернешься, дам тебе с собой меду, у нас на Алтае лучший мед, горный, душистый!». На «ты» он перешел к середине поездки, но это не напрягало.

И красоты перестали напрягать: виды действительно были захватывающие – глаз, привыкший к геометрической серости большого города, к системности и тому, что вокруг из высот только холмы да небоскребы, цеплялся за вершины гор и холмов, освещаемые солнцем, за сочную зелень всех оттенков, за полянки с цветами, нежно-желтые и фиолетовые, попадавшиеся вдоль реки Катунь, которые сменялись обрывами, за живописные поселения, пасущихся лошадей, овец, коз, коров и верблюдов. А воздух! Первый раз, когда они вышли размять ноги на остановке, Ионов вдохнул, и ему показалось, что он до этого и не дышал – несмотря на близость трассы, воздух тут можно было пить как ключевую воду, так прояснял он голову и пах зеленью, цветами, камнем и водой.

Он видел на склонах каменных идолов («это казер-таш, каменные бабы, наследие тюркской эпохи», – объяснил Сактан) и пирамидки из плоских камней, видел деревья, на ветвях которых трепетали ленточки. К середине пути красота его даже утомила, и он предложил Чербекову поменяться. Водил он неплохо, а сосредоточенность на дороге тоже позволит отдышаться.