Глава 3

Аяна, как всегда ранним утром, встала лицом на восток, к рассвету, умылась свежим горным воздухом, трижды поклонилась на три стороны.

– Доброе утро, Алтайдын-хозяин, – проговорила она, – доброе утро, матушка Умай. Пусть зелены будут луга и здоровы все люди и звери. Пусть творец-Ульгень добром смотрит сегодня на мир!

Горы вокруг села Тюнгур, величественные, скрытые в дымке, взирали на нее одобрительно. Духи гор знали Аяну-каму, внучку великой и умелой Сагдылай-камы, и пусть кровь в Аяне была разбавлена иной, славянской, они ее приняли, хоть и испытывали больше, чем детей этой земли. Но недаром бабушка, почувствовав во внучке сразу после рождения свой дар, настояла, чтобы ей дали родовую фамилию. Отец не был против, он с уважением относился к обычаям семьи супруги. Все алтайцы принадлежат к каким-то сеокам – родам, и при свадьбе женщина переходит в сеок мужа, но так как папа был пришлый, то и мама, и Аяна остались в сеоке бабушки и деда, так что и с фамилией возражений никаких не было.

За спиной ее раздавался тихий гомон – туристы, привыкшие уже к тому, что хозяйка по утрам проводит ритуалы в зеленом углу базы отдыха, ей не мешали, но, собираясь к выходу в поход, наблюдали и обсуждали. Она знала, что производит впечатление чудачки, что ее пестрые платья и повязки на голову кажутся приветом из эпохи хиппи, что выглядит она моложе своих лет, поэтому случаются недоразумения, но после недолгого общения к ней начинали обращаться уважительно.

– В тебе чувствуется добрая сила, – говорила ей подруга Маша, водившая конные походы к Белухе, – а еще ты очень забавно шутишь.

– Например, о том, что нельзя орать песни под гитару после одиннадцати вечера, – шутила Аяна. И они обе вздыхали, потому что чувствовали себя не столько владелицей базы отдыха и проводником, сколько воспитательницами великовозрастных оболтусов. И не пугало ведь туристов и то, что все знали, что Аяна маг! Не все гости такими были, но те, которые попадались, заставляли иногда изумляться, как они дожили до своих лет и не пропали где-нибудь в лесах или горах. Чего стоил только случай, когда группа специально орала на склоне горы, чтобы проверить, сдвинет ли лавину. Ну что, сдвинула, потом их искали и вывозили вертолетами МЧС. И штраф впаяли крупный.

После поклона духам Аяна включила на телефоне видео, поставила его на забор и стала бодренько делать утреннюю гимнастику. Духи духами, а о теле нужно заботиться. А затем – проверить повариху, готовится ли завтрак, разбудить всех, кто слишком долго гулял вчера и пропал, заселить раннеприехавших – и, наконец, в лавку.

Однако что-то ее тревожило, и Аяна вопреки обыкновению сначала заглянула в свой шаманский угол – выделенное помещение за лавкой, где она занималась целительскими практиками, иглоукалыванием, снятием порчи, гадала на будущее и обеспечивала благословение духов. Перед этим своеобразным «кабинетом», ибо сидела она на циновке на полу и на полу же проводила процедуры, вдоль ручья росли посаженные бабушкой семь деревьев, украшенные ленточками. Мощные духи, которым род Алтын-Башевых поклонялся каждый сезон, на ветви которых вешали ленточки с просьбами о благословении, а в корни которых закапывались болезни и несчастья.

Тревога все не отпускала, и потому она взяла кошму, расстелила ее на полу перед циновкой, сняла с крючка мешочек с разноцветными камнями для предсказаний – хуваанак – и, положив его на кошму, взялась за бубен. Села на циновку, запела тихо, гортанно, застучала в бубен, погружаясь в транс, и когда стены жилища растворились и осталась она одна с великой природой края, когда встали вместо гор, озер, деревьев и ветров смутные, словно смытые, очертания духов, она стала выкладывать камни на кошму, как ложились они под руку.

– Что же, гости, как удивительно, – пробормотала она. – Старый знакомый? Голова и маг, хм.

Мелькнула мысль, что может опять пожаловать ее научный руководитель, но Аяна ее отмела. Калашин звонил иногда, интересовался, не надумала ли она возвращаться, сетовал, что на кафедре некому работать, звал к себе, но она отказывалась. Слишком болезненно это все было.

– Так, угроза, несправедливость, понятно… дорога. И скорая дорога… и что? Открытое сердце?

Она засмеялась и смела камни. Духи иногда шутили и с шаманами. Перегадает еще раз вечером.

Надо же, открытое сердце! И в кого тут влюбляться, если она всех из села с детства знает, большая часть уже женаты, меньшая – ее семье родня. Да и побаиваются ее. Не потому, что маг, – от союза магов с обычными людьми рождались маги, это было почетно. Но не всякий решится жениться на шаманке. Не в туристов же влюбляться – они сегодня здесь, и завтра там, и даже если кто-то пытается ухаживать, это несерьезно, это только в надежде, что обломится горячая ночка. И все.

Что же, пора еще раз обойти базу и открывать лавку. И ждать, как сбудется предсказанное духами.

– Да помню, помню эту группу, – говорил крупный, как медведь, бородатый владелец турбазы «Пищуха», расположенной у села Тюнгур. – На обратном пути они у меня останавливались. Уставшие были, ну, как все, кто из пешего похода возвращается. Но довольные. Радовались, пили много. У нас это, – он почесал нос и оглушительно чихнул, – не сильно любят. Нет, бутылочку пивка или стопочку коньяку – за милое дело, но без упивания. Духи пьяных и шумных не любят.

– Постойте, – Сергей перебрал документы, – тут говорится, что они по маршруту должны были остановиться на той же базе отдыха, что и на пути в горы. В «Зеленой долине».

– Так должны были, – кивнул хозяин, – но с хозяйкой что-то не поделили, она их и в день отхода ровно по времени выставила, не дала подождать, и обратно, сказала, не примет.

– А хозяйка кто? – уже предполагая, что услышит, уточил Ионов.

– Аяна Дмитриевна, – с уважением ответил хозяин. – Да вы сами у нее спросите, она и расскажет.

– Спросим, обязательно спросим, – ответил за коллегу Сактан.

Сергей обошел домики «Пищухи», где после возвращения ночевала группа, столовую, двор – но ничего, ни личной вещи, что несло на себе оттенок их ауры, уже не было – кроме договоров, подписываемых при заселении. Мишутка тоже ничего не ощутил. За год следы полностью рассеялись.

Село Тюнгур, разделенное пополам автомобильной дорогой, располагалось у устья реки Тюнгур, которая впадала в Катунь, и было таким же живописным, как все вокруг. Домики стояли вразнобой, слегка уныловатые, будто припыленные и выцветшие от солнца, но яркая зелень поросших хвойными деревьями склонов, лугов, огородов и белые стада барашков и овец, пасущиеся на склонах, делали вид умиротворяющим. Местные жители, явно привыкшие к обилию приезжих, на машину следователя внимания не обращали.

– Отсюда идут все походы к Белухе, – Сактан показал на подвесной мост через реку Катунь, который выглядел, как что-то монументально-ржавое, с высоченными стальными опорами, поднимающимися по обе стороны реки, и словно провисшими тросами между ними, что поддерживали узкий проезд над водой.

– Выглядит так, будто ему давно нужен ремонт, – честно сказал Сергей.

– Это у вас в Москве, чуть что облупилось, не успел моргнуть, сразу ремонтируют, – обиженно отозвался Чербеков. – А в регионах все куда дольше и размеренней, Сергей. Стоит мост и стоит, еще сто лет простоит.

Ионов с сомнением глянул на мост, но не стал отвечать, чтобы не обижать коллегу.

База отдыха «Зеленая Долина» находилась на окраине села и радовала взгляд шестиугольными домиками с плоскими пирамидками черепичных крыш. База, обнесенная чисто номинальным забором – пара длинных жердей меж вкопанными столбами, – пользовалась популярностью – на парковке стояло с десяток автомобилей, туристы обедали за большими столами в беседках, жарили шашлык, играла тыц-тыц музыка с одной стороны и гитарное бренчание с нестройным хором голосов с другой.

– Интересные домики, – заметил Сергей.

– Это аилы, – ответил Сактан. – Наши предки – кочевники, они ставили переносные юрты на стоянках и пастбищах, а когда находили места, где скот мог пастись круглый год, строили стационарные деревянные аилы. Внутри по кругу лавки, а посередине – очаг с подставкой под казан.

За воротами с большой надписью «Зеленая долина» расположились с обеих сторон сразу два аила. На одном, шестиугольном – надпись «Администрация. Заселение». На втором, восьмиугольном – «Лавка сувениров».

Ионов ощущал легкую напряженность – как встретит его та, свидетелем (и участником, что уж там) чьей неудачи он стал? Вспомнит ли вообще? Согласится сотрудничать? А если она причастна, если она обозлилась из-за проваленной защиты и проводит тут свои ритуалы над людьми? Много он видел таких, кто из-за неудач в прошлом свернул на темную сторону…

– А Аяна Дмитриевна в лавке, – ответила им из-за стойки администратора бойкая черноволосая девчушка, выглядевшая так, будто она только вчера школу закончила. – Могу ее позвать!

Она заметила у гостей нашивки магических следователей, и теперь ее глаза сверкали любопытством, оторвавшим ее от телефона, в котором она что-то листала.

– Сами справимся, – лишил ребенка радости Сактан. Сергей лишь усмехнулся, и они вышли из лавки.

Здесь было много следов самых различных аур, и люди, видневшиеся повсюду, тоже светились белесоватой дымкой, показывавших, что в них совсем нет магии – маги были окутаны аурой желтоватого цвета, как почти рассеявшийся огонь, и ощущались теплее. Но стрелка оставалась прозрачной, и Мишутка спокойно сидел на плече, лишь с любопытством поворачивая туда-сюда голову.

При входе в лавку задрожали, зазвенели трубочки музыки ветра. Пахнуло в лицо плотным ароматом трав, ладана, меда и дерева.

Аил, в котором располагалась лавка, был поделен стеной на две половины. Напротив входа стоял прилавок, стены с пола до потолка были уставлены мешочками с травами – они-то и пахли ярко, пряно и тепло, как на сеновале, – фарфоровыми статуэтками казер-таш – каменных воинов, – колокольчиками и гонгами, баночками и наборами с медами, упаковками с неизвестными Ионову названиями. С натянутых под потолком веревок свисало огромное количество различных амулетов, со всех сторон смотрели искусно вырезанные звери – деревянные медведи и маралы, коршуны и вороны, беркуты и сапсаны. Одна из стен у двери была полностью отдана под туристическое снаряжение, и, судя по тому, что много крючков были пустыми, туристы были людьми забывчивыми. Или запасливыми. А вторая – под магические предметы и зелья, которые было разрешено и безопасно продавать ординарам.

В стене за прилавком, заставленной полками, напротив входной двери находилась еще одна дверь, прикрытая.

– Она, наверное, в подсобном помещении, – почему-то шепотом сказал Сактан. И уже громче позвал. – Аяна, ты здесь?

– Здесь, – отозвался звонкий женский голос, раздались шаги, и дверь открылась. Сергей разглядывал бывшую без пяти минут кандидатку наук с любопытством. Она почти не изменилась, но, кажется, стала еще строже, красивее и необычнее. Одетая в длинное легкое красное платье с синими и белыми орнаментами и вышивкой, стройная, высокая, даже чуть долговязая, но изящная. С двумя черными косами вдоль очень своеобразного лица – будто русские и алтайцы смешались в ней в равных пропорциях, дав миндалевидным глазам широты, смягчив заметные скулы мягким подбородком, заменив прямой изящный нос на славянскую забавную курносость и рассыпав по щекам веснушки. Ее аура была плотной, золотистой, что выдавало немалую силу. Он вспомнил личное дело: двадцать девять лет, не замужем.

– Сактан, – улыбнулась она и перевела взгляд на Ионова. И видно было, что она не узнала его сразу, потому что она тоже улыбнулась выжидательно – но за три мгновения ее улыбка померкла, губы поджались, глаза стали строгими. Она увидела Мишутку на его плече, и в глазах мелькнула боль.

– Сергей Викторович? – спросила она так, будто не верила своим глазам. – Какими судьбами?

– Тоже не ожидал встретить вас здесь, – ответил он. – Я по делу, Аяна Дмитриевна.

– Разве вы не должны сейчас пугать студентов в университете? – добавила она с неожиданной иронией.

А вот иронии в ней он раньше не замечал. Она будто оттеняла ее строгость.

– Мне это надоело, поэтому я сейчас работаю в магследствии.

– И пугаете взрослых? – серьезно вопросила она. Кажется, непрошибаемая аспирантка на свежем воздухе отрастила зубки.

– Совершенно верно, – ответил он ей в тон. – Я удивлен, что вы не вернулись в МГАМ защищаться снова, кстати. Теперь, когда весь мир завел фамильяров, я признаю, что был не прав.

– А об этом, Сергей Викторович, мы говорить не будем, – жестко осадила она его.

– Как скажете, – слегка удивленно отозвался он. – Я прибыл к вам расследовать пропажу восемнадцати туристов. Они останавливались у вас.

– Да, – она пару раз моргнула, медленно закрыла за собой дверь, подошла к прилавку. – Но меня уже опрашивал Сактан. Я помню эту группу: больше мужчин, чем женщин, никого младше двадцати пяти. Они доставили мне несколько неприятных моментов, – она посмотрела на Сергея, и он почти прочитал ее мысли о том, что он тоже доставил ей несколько неприятных моментов.

– А что случилось? – поинтересовался Ионов.

– Шумно вели себя очень. Выпивали, хамили, – она поморщилась, – мешали другим туристам и отдыхающим. А потом ночью я поймала четверых из них на складе своей лавки, – она кивнула себе за спину. – Там есть отдельный вход, я там принимаю на обряды, спрашиваю у духов предсказания. И там же находится мой инвентарь. Я их поймала, когда они пытались вынести несколько ритуальных предметов.

– Почему не вызвали полицию? – поинтересовался Сергей.

– Главный группы мне заплатил, – пожала плечами Аяна. – Умолял не поднимать скандала. Тут всякое бывает, поэтому я решила замять. И только когда они ушли, через несколько дней обнаружила пропажу еще нескольких вещей из лавки – десяток трав, ритуальные ножи, меды. Доказать, что это они, уже не могла, но обратно их уже не пустила.

– Не осталось от группы каких-то личных вещей? – проговорил Сергей.

– Нет, – ответила она после небольшой заминки.

Сергей заминку считал и тут же сделал стойку.

– Вы позволите здесь осмотреться?

– Даже если бы я была против, у вас есть все полномочия, – проговорила Аяна с неожиданной иронией, – поэтому не стесняйтесь. Группа жила в аилах номер пять, шесть, десять и одиннадцать. Шестой и десятый сейчас свободны, можете начать с них, я скажу Даше, чтобы она вам выдала ключи. А из остальных выезжают завтра утром.

– Мне достаточно будет пройтись вокруг, – заверил он. – Вы будете здесь? Возможно, еще потребуется ваша помощь.

– Здесь, или в администрации, или в своем доме, он огорожен от базы, следующий по дороге, – и она махнула рукой куда-то за себя. – Уезжать я сегодня никуда не планировала, поэтому я в вашем распоряжении, Сергей Викторович. Только очень прошу, не суйтесь к ритуальным сооружениям и к моим оберегам и инструментам, иначе я вас прокляну.

И если бы не слегка ироничный тон, это общение бы очень напоминало деловое.

Сактан остался поболтать с Аяной об общих знакомых. Сергей честно обошел вокруг всех домиков, а в пустующие зашел, но ожидаемо ничего не обнаружил. Стрелка оставалась прозрачной, Мишутка дремал на плече. Все же придется идти по маршруту с неудачливой аспиранткой-шаманкой-проводницей. И не то чтобы Ионов был непоходным человеком – случалось по юности бродить по лесам Подмосковья, по Карелии, а летом сплавляться и рыбачить на Севере, да и по делам следствия иногда в регионах приходилось топать ножками по оврагам и пущам, но это бывало редко, и две недели походной жизни, при том, что с собой у него ничего не было, его не прельщали.

Он бродил по базе отдыха, оглядываясь и наблюдая за туристами, которые глазели на него и судачили, зачем сюда мог приехать маг-следователь. Стояло тут около двадцати домиков-аилов, с пяток беседок для шашлыка, несколько бань (с подписью «баня», иначе бы Сергей не догадался – отличались они от обычных домиков только размером и трубой). Было зелено, весело и мирно. По территории же с гор тянулся заряженный целебным эфиром ручеек – он пробегал за административным зданием, где стояло несколько деревьев, украшенных ленточками со следами благословений, омывал корни и уходил в трубу под дорогу. Чтобы, как полагал Ионов, выскочить с той стороны, пробежать через чей-то еще двор и впасть в Катунь.

Он из любопытства прошел вдоль ручья, мимо деревьев, затем обратно, к горе. И там у забора Мишутка вдруг захлопал сапфировыми крыльями и сорвался с плеча к горе.

«Хозяин, чувствую ауры пропавших!» – раздался в голове его пощелкивающий, словно шепелявящий щебет. И стрелка указывала вслед сычу, едва заметно наливаясь красным.

Сергей оглянулся – до него уже никому не было дела. И он перемахнул через забор, поддержав себя заклинанием левитации, и пошел вверх на каменный холм, покрытый лесом и травами.

Через десяток минут Ионов наткнулся на плоскую каменную площадку, которую снизу видно не было из-за деревьев и скал. Мишутка, который и указывал ему путь, весь вздыбился, нарезая круги над тремя поставленными вертикально глыбами в человеческий рост, образующими круг – было ощущение, что они вырастают из скалы, как зубы, обращенные остриями внутрь. А посередине находилось что-то типа алтаря, сложенного из плоских камней, покрытого пеплом. Сергей видел уже такие во время поездки по Чуйскому тракту и дальше после того, как они свернули с тракта к Тюнгуру. Сактан называл их тагылы, круги силы, и говорил, что простым людям в них заходить запрещено.

«Под алтарем посмотри», – прошелестел сычонок, и Ионов настороженно склонился у алтаря, держа наготове заклинание огня – если вдруг стоит на явно магическом сооружении. И там, под четырьмя плоскими камнями, поставленными шалашиком, он обнаружил крошечные, с абрикос, мешочки, политые кровью. А на них, помимо каких-то незнакомых ему магических вязей – явный след проклятья.

Сергей открыл один из мешочков – внутри были волосы. И краткое сличение аур показало, что они принадлежали одной из пропавших. Он открыл второй, третий – все было так же. Всего восемнадцать мешочков. Восемнадцать пропавших.

– Мишутка, – позвал он с некоторой досадой. Надо было признать, что ему не хотелось, чтобы хозяйка базы отдыха была замешана: она ему даже понравилась своим спокойствием и чувством юмора. – Ты не снял ауру местной хозяйки?

«Снял, хозяин, конечно, снял!» – радостно отозвался Мишутка.

– Покажи-ка.

И, увы, снятая аура полностью совпала с остатками ауры на всех мешочках.

– А кровь чья? – спросил Ионов, поглаживая севшего ему на плечо сыча.

«Куриная», – прошелестел Мишутка.

Сергей выдохнул и направился обратно, готовя парочку парализующих заклинаний на случай, если вдруг хозяйка начнет упираться.