Глава 7

Аяну неожиданно увлекло это путешествие. Вдобавок она придерживалась мнения, что к любым поворотам судьбы нужно относиться философски и спокойно, и раз уж что-то происходит, нужно постараться минимизировать потери. Конечно, это не касалось потерь близких – от смерти бабушки Аяна рыдала несколько месяцев, и только понимание, что дух тяны жив и стал помощником Алтайдын-ээзи, как все шаманы, успокаивало ее. И потерю Перышка она до сих пор переживала – и немудрено, ведь фамильяр был частью ее силы, ее самой.

Ионов оказался спутником удобным, немногословным, выносливым, хотя было видно, что не сильно он привык ходить в горы. Чувство юмора и собранность ей тоже импонировали. Как и чисто мужские взгляды, которые он на нее бросал – она сначала не поверила своим глазам, но да, он определенно поглядывал на нее с мягким, живым интересом, и сердце ее начинало стучать чаще, потому что это казалось невозможным.

Но она разумом притормаживала себя от нового падения во влюбленность. Все же она уже давно не студентка. Неважно, что может из этого выйти – просто взаимный интерес и переглядывания по пути или что-то большее. Сергей был человеком из другого мира, и эта чуждость Алтаю в нем очень проскальзывала. А Аяна была с Алтаем накрепко связана сердцем и душой.

Она то и дело тоже исподволь поглядывала на него – нет ли уныния или раздражения, не примется ли сейчас ныть или ворчать. Но нет, Сергей демонстрировал приличные такие мужские качества. Он берег дыхание, но иногда задавал вопросы о местности, об обычаях, о том, чего ждать от духов. И видно было, что делает он это не ради поддержания разговора, а что-то раскладывает в голове по папочкам.

– Есть боги верхнего мира, – ответила она, когда он задал вопрос о местных богах, – это Творец-Ульгень, матушка-Умай, покровительница детей и рожениц, Ялген, бог небесного огня. Есть бог Нижнего мира Эрлик. А есть духи, которые живут в Ином мире здесь, на земле Алтая, и приходят сюда. Это Хозяин Алтая Алтайдын-ээзи и духи-хозяева всех гор, озер и рек. Богам мы молимся, а духов можем звать себе в помощники и приходить к ним на помощь, поклоняться им, прося о защите. А есть еще тос, духи предков. Но зачем вам это нужно?

– Нас в магическом сыске приучают, что пока не изучишь повадки местных жителей Иного мира, к ним не лезь. Все же первое правило Сыска – «Договариваться, а не уничтожать». Не всегда удается, но если по незнанию совершишь что-то неуважительное, договориться точно не получится, – объяснил он.

А еще Аяне очень нравилось то, что он без слов отдал ей лидерство в походе как проводнику без ущемленности, что придется слушать женщину, да еще и шаманку. От столичного сноба это было неожиданно. Да и вообще Ионов открывался для нее с новой стороны, и эта сторона ей, пожалуй, нравилась.

Сейчас она шла вдоль ручья Ороктой, слушая лес, любуясь потоками силы, пронизывающей все вокруг, кланяясь духам старых деревьев и древних скал, что встречались на пути, и вглядываясь в воду реки. И когда Аяна уже начала думать, что пропустила камни с алмысскими заклятиями, она их увидела. Девять валунов, пирамидой поднимающихся из воды и окутанных темной дымкой. Сейчас она видела и как в молочной силе ручья от пирамиды тянутся, растворяясь и отравляя ее, темные струйки.

– Вот они, – проговорила она тихо. – Сейчас зажжем тут костер, чтобы не тащить их к нашему, потом я нейтрализую их, Сергей Викторович. А ваша задача – перенести их по одному в огонь.

– Сделаю, – кивнул следователь, закатывая воображаемые рукава, и она отвернулась, пряча улыбку. – Но позволите мне посмотреть? Я сейчас не вижу опасности и должен понимать, как выглядят такие зачарованные камни, если наткнусь в будущем, а вас рядом не будет.

– Конечно, – ответила она. – Только не трогайте, пожалуйста. Неизвестно, как на вас может повлиять заклятье Иного мира.

Он снял обувь и носки, закатал штаны и вошел в воду, и правильно вошел – сверху по течению, чтобы на него ничего не попало. Не ойкнул, хотя источники в горах ледяные. Склонился над пирамидой, начал водить над ней руками, считывая спектр силы.

Аяна разводила костер, поглядывая на него искоса, и все же пропустила момент, когда от пирамиды оторвалась черная дымная полоса, которая как змея незаметно стала обтекать Ионова, чтобы впиться ему в затылок.

– Осторожно, – она прыгнула к нему, на ходу выхватывая из ножен нож, и с тремя словами силы полоснула по уже выстрелившей к Сергею дымной змее, снося его в воду. Он рухнул, упала и она – а рядом с ними билось и ворочалось, пытаясь добраться до них, огромное, в три человека длиной, черное змеиное тело с отсеченной головой. Голова плавала неподалеку.

Сергей приподнялся, поморщился, повел рукой – и испепелил чудище прямо в воде.

– Не ушиблись? – спросила Аяна, когда они выбрались из ручья. Текло с них знатно.

– Что это было? – ответил он вопросом на вопрос.

– Сильное заклятье подземного мира, – ответила шаманка, отжимая волосы. – Я о таком только слышала, никогда не видела. Снаружи его не видно, а внутри пирамиды есть камень-сердцевина, которое и действует так, как мы видели. Обычных людей оно не трогает, а на сильного мага или шамана может напасть, укусить, и потом куда бы укушенный ни пошел, сила его будет уходить алмысы, который наложил заклятье. И сам человек рано или поздно к камню вернется, чтобы стать слугой алмысы и уйти с ним в иной мир.

– И часто эти алмысы так вредят людям? – спросил Ионов хмуро.

– Как все вредоносные существа, – пожала плечами Аяна. – Не говорите, что в Москве и Подмосковье такого нет.

Он потер лицо и кивнул.

– Вы разглядеть структуру заклятья успели, Сергей Викторович?

– Да, – отозвался Ионов, грея руки у костра. Посмотрел на нее, на себя, прошептал несколько слов – и их одежда высохла.

– Спасибо, – пробормотала шаманка растерянно. – Я сейчас поклонюсь Матери-огню, От-эне, а дальше будем чистить камни.

Аяна три раза обошла вокруг костра, с поклоном положила в него хлеб, плеснула сливок из крошечной упаковки и молочной водки. И попросила:

– От-эне, дающая нам тепло и жизнь, позволяющая готовить пищу, спасающая от зимы и темноты, помоги нам!

Говорила она на алтайском, хотя духам было все равно – они понимали речь, минуя языки, и то, что говорили они, понимали люди любой национальности.

Огонь взметнулся выше деревьев, показывая, что От-эне подношение приняла и благосклонно отнеслась к просьбе помочь. И Аяна, подбросив в костер еще сухостоя и подождав, пока он разгорится пошире, повернулась к Ионову.

– По одному, пожалуйста, и прямо в огонь, Сергей Викторович.

– Так точно, Аяна Дмитриевна, – отозвался он с легкой иронией и повернулся к пирамиде. Протянул к ней руки – и верхний камень сорвался с сооружения и поплыл над водой, над травянистым берегом мимо Аяны к костру. Опустился в него осторожно – и тут же она брызнула в него еще араки и прошептала:

– Очисти его от скверны, От-эне!

Огонь загудел, переходя в голубовато-белый, раздался треск – и камень развалился на десяток мелких, с кулак.

– Следующий, – попросила Аяна, и к костру поплыл второй.

Камень-сердцевина оказался черным, окатанным, и костер даже чуть притих, когда он опустился в него. Аяна добавила еще дров, протянула руки над краснеющими угольями, запела благодарность Матери-Огню… камень потрескивал, на поверхности его слой за слоем сгорала сила подземного мира – и она едва успела отскочить, когда огонь вновь полыхнул, а камень покрылся мелкими трещинками и рассыпался в песок.

– Фух, – Аяна вытерла пот со лба. – Все, Сергей Викторович. Теперь благодарственный ритуал, а как потухнет костер – нужно закопать его и осколки камней. Они больше не опасны, но оставлять свидетельства ритуала не нужно.

Пока они ждали, когда затухнет костер, Аяна сбегала к оставленным рюкзакам за лопаткой. И захватила с собой пакет сухарей. Так и сидели они у костра, грызя сухари, запивая водой из ручья и разговаривая – Ионов спрашивал ее о духах и сущностях, населяющих окрестные горы, а она – рассказывала. Вечер проходил на диво уютно, напомнив Ионову детские лагеря, в которых он отдыхал летом.

Затем они вернулись к своей стоянке, и Аяна поклонилась ручью, попросила:

– Мы послужили тебе, Ороктой-ээзи, помоги и ты нам.

– Раз обещал, помогу, – раздался голос из воды, и вновь появилась водяная прозрачная пищуха. Она посмотрела на Сергея, топнула лапой и обернулась молодым парнем со светлой кожей, черными волосами и в текучих одеждах.

– Угостите меня своей пищей, – сказал он, – а я пока расскажу вам, что знаю.

– Для нас большая честь разделить ужин с тобой, – поклонилась Аяна. – Сядь с нами у матери-огня, Ороктой-ээзи. А я приготовлю…

– Я приготовлю, – раздался уважительный голос Ионова, – если добрый Ороктой-ээзи не против. Я здесь гость, а вы поговорите, как хозяева.

Дух благосклонно кивнул и уселся на колени у огня, и шаманка тоже села рядом с ним. А Сергей принялся готовить – ну как готовить – достал котелок, нашел три плоских камня и выложил ими очаг в угольях, на который котелок и поставил, вывалил туда четыре банки каши с мясом, тайно радуясь, что нести будет легче, поднес духу купленную утром лепешку-терпек и чая, который разогрел уже быстро сам, огненной стихией из воды в котелке, и заправил заваркой и сахаром.

Дух следил за ним и молчал. И только отщипнув лепешки и выпив чая, в который Аяна ловко добавила сливок, заговорил:

– Люди эти, которых вы ищете, не с чистым сердцем пришли сюда, а с корыстью. Кто-то научил их нашим сильным ритуалам, но так как они не нашей крови, то проводят их неправильно, без почтения. Звали меня, спрашивали, могу ли я исполнить их желания, обещали богатые дары, сильные дары, – и он очень по-животному облизнулся. – А когда я ответил, что нет, пытались пленить меня веревкой из волоса черного шамана, – и он потер ладонью ногу. – Я вырвался, но только потому, что они спешили и неправильно провели подчиняющий ритуал. А так мог бы стать слугой их главного, проводника.

– А что бы случилось тогда с ручьем? – тихо спросил Сергей.

– Он бы заболотился и высох, – ответила за духа Аяна. – И ты не наказал их?

– Наказал, – улыбнулся дух, и шаманка увидела, что зубы у него мелкие и острые. Впрочем, кашу он ел с удовольствием. – Я пожелал им, чтобы они нашли то, что хотят, и исполнили свои желания.

– Но ты не знаешь, где они сейчас? – поинтересовалась Аяна.

– Я не знаю, где они сейчас, – ответил дух, и шаманка, улыбнувшись, вспомнила старые алтайские сказки, где каждое слово имело значение. А вот Сергей подвоха, похоже, не заметил. Или заметил, но виду не показал.

Дух попрощался с ними, ткнув каждого пальцем в лоб, и Аяна ощутила холодок благословения. А затем Ороктой-ээзи ушел в свой ручей, и она, собирая котелок, чтобы помыть, наблюдала за Ионовым. Он медленно доедал кашу, думая о чем-то своем. Затем поднял глаза на спутницу.

– То есть эти люди пришли сюда, чтобы найти духа, который способен исполнить их желания? – спросил он.

– Выходит, что так, – пожала плечами Аяна. – Странно, что они пошли именно к нам на Алтай. Разве у вас не ходят истории про духов, которые тоже могут помочь или дать какой-нибудь волшебный предмет, помогающий в жизни?

– Они везде есть. У нас это баба-яга, например, которая за три службы может одарить чудесным свойством или талисманом, – отозвался Сергей. – Значит, им нужно было что-то, что можно найти именно на Алтае, так? И сильный дух может в этом помочь?

И он кинул взгляд на водную гладь – было ощущение, что Ороктой-ээзи слушает их.

– А не такой сильный – привести к тому духу, который может помочь, – продолжила его мысль Аяна. – Поэтому они и пытались пленить Ороктой-ээзи.

Вода в ручье возмущенно плеснула.

– А что это за черные шаманы? – поинтересовался Ионов. Аяна, подошедшая к ручью с посудой, ощущала спиной его взгляд. К ее удивлению, он подошел с остатками посуды, встал рядом.

– Давайте я помою, – он взял у нее из рук ковшик, – вам нужно отдохнуть.

– Подождите, – попросила она, когда он склонился над водой. И забормотала призыв и просьбу духу не обижаться, шевеля пальцами в воде. К берегу тут же подплыла стайка рыбок – в темноте, разбавляемой лишь светом костра, было видно, как они разевают рты. – Теперь можно. Рыбы съедят остатки, и мы не загрязним воду.

Ионов кивнул, и пока он мыл, она расстилала свой спальный мешок. Было тепло, дождя не ожидалось, а мишек и другую живность отпугнет контур.

– Черные шаманы, – говорила она, – это шаманы, которые берут силы не от светлых духов, духов живой природы, детей верховного творца Ульгеня-Кудая, а от темных духов – Эрлика, его младшего брата, владыки подземного мира и творца всех вредоносных существ и духов. Эрлик не зол, просто ему выпал жребий быть на другой стороне баланса, но он не чужд своеобразной справедливости и может даже одарить смелого или выполнившего его задания. Так, говорят, что первый бубен подарил первому каму-шаману именно Эрлик. Но шаман не должен уходить во зло, творить злые дела, проклинать или навлекать беду, иначе душа его будет отягощена злом, и он и сам после смерти попадет к Эрлику, и свой род утянет. Однако есть шаманы, которые намеренно выбирают служить ему и его злым детям, а за это получают невиданную силу. Они умеют плести артефакты из своих волос и бывают даже сильнее некоторых духов.

Сергей уже домыл и сейчас, складывая посуду в рюкзак, рассматривал ее странным взглядом.

– Что, – усмехнулась она, – прикидываете, не из моих ли волос сплетена веревка для пленения Ороктой-ээзи?

Он моргнул и будто на мгновение смутился, отвел взгляд.

– Я не самый приятный человек, – сказал он сухо, – но я не дурак, Аяна Дмитриевна. Очевидно же, что будь это веревка из ваших волос, Ороктой-ээзи не стал бы с вами общаться. И теперь я понимаю, почему Сактан говорил, что вы кама и поэтому не способны причинить зло.

– Лучше поздно, чем никогда, – улыбнулась она. – Что же, пора спать? Завтра долгий переход до ручья Тухман с подъемом выше двух тысяч метров, нужно хорошо отдохнуть. А вечером пообщаемся с Тухман-ээзи.

– Пора, – согласился Ионов и посмотрел на звездное небо. Кинул вдобавок к контуру Аяны свой, отвязал спальный мешок и стал готовиться ко сну.

И шаманка, исподволь наблюдая за ним, подумала, что насколько ей не нравился Ионов как преподаватель, настолько он нравится ей как напарник. Никакой дури, никаких капризов, взрослый ответственный человек.

Жаль только, что такой, если ищет правду, то обязательно ее разыщет. Но что делать, если такова воля духов?