Глава 6

Переход первого дня Сергей почти не запомнил. Он не был неженкой, регулярно работал в спортзале, да и походными условиями его было не напугать – регулярно приходилось приводить к порядку расшалившихся леших, гнаться за мелкой лесной нечистью или ловить по офисам крадников. Но здесь действительно все было иным, и он, получив предупреждение «будьте осторожны, смотрите, куда ставите ногу», следил за этим.

Путь был неровным. Мишутка парил над ними, счастливо попискивая, периодически играл с мелкими лесными и горными духами, которых становилось чем дальше, тем больше.

Фигурка Аяны маячила в пяти-семи шагах впереди – и ступала она по камням и по лесным участкам легко, будто и не было за спиной тяжелого рюкзака. Общаться она с Ионовым явно не очень жаждала, но и не отдалялась демонстративно – говорила, через сколько сделает остановку, спрашивала, ничего ли не натирает, посоветовала обмотать шею платком, чтобы не обгорела, и намазать губы гигиенической помадой. И даже одолжила свою. В общем, вела себя как профессиональный проводник, которому нужно довести столичного обалдуя до места.

А еще он смотрел по сторонам – красота этих мест завораживала. И не надоедала. Путь к ручью Ороктой шел под легким уклоном наверх, и проходили они то по ельнику, то по скальным выступам, то по выходам белого и розоватого мрамора, которым, как оказалось, славится долина реки Аккем, то по цветущим лугам.

– Такие луга называют альпийскими, – сказала Аяна ему на привале, когда они сели передохнуть в тени деревьев, выпить воды. – Это высокогорные луга над границей леса, и на них всегда много цветов.

Кивали в подтверждение ее слов красные маки, трепетали лепестками белые эдельвейсы, и всеми цветами радуги поднимались из травы соцветия, названий которых он и не знал. А еще над ними вились крошечные духи – феи, невидимые для обычных людей, но видимые для магов. Они радостно играли с совершенно счастливым Мишуткой, а с десяток подлетело к Аяне, и Сергей, пользуясь случаем, рассмотрел их поблизости – разные они могли принимать обличья, и сейчас предпочли облик пташек с человеческими лицами.

– Угощение, кама, угощение, – верещали они тоненькими голосами, и Аяна, рассмеявшись, отдала им одну из лепешек, купленную у Трех берез. Малютки, схватив подарок, исчезли, уйдя на Иную сторону.

Ближе к вечеру разболелась голова, и Ионов даже не сразу это заметил, а когда заметил – пробормотал короткое целебное заклинание, и стало легче. Один раз попалась группа усталых туристов, идущая навстречу, и проводник, Аяну, очевидно, знавший, уважительно кивнул ей и о чем-то тихо рассказал, отчего шаманка дальше пошла чуть нахмурившаяся.

– Что случилось? – поинтересовался Сергей.

– Говорит, дух ручья Ороктой сердится, подтапливает палатки на берегу. Буду говорить с ним, узнаю, что не так.

Наступали сумерки. Они то и дело проходили мимо зарослей дикой малины, и Аяна не отказывала себе в том, чтобы сорвать ягоду-другую, и, глядя на то, с каким удовольствием она забрасывает себе малину в рот, и Ионов стал на ходу их срывать. Ягода была сладкая, такая вкусная, сочная, будто вся малина, что он пробовал до сих пор, была водянистой и незрелой. Разве что в детстве у бабушки в деревне была такая же вкусная. Теперь рука сама тянулась к кустам, и он чувствовал себя мальчишкой с поцарапанными коленками, таскающим ягоды.

Когда он потянулся за очередной ягодой, кусты затрещали и навстречу ему сунулась показавшаяся ему огромной черная клыкастая морда. Сергей отпрыгнул назад, не почувствовав веса рюкзака, но медведь, отпустив ветку малины, которую с увлечением поедал, уже ломанулся в его сторону.

– Туунын-ээзи, мы гости и почитаем тебя! – закричала Аяна, будто это могло помочь. Натренированный многочисленными стычками с нечистью, Ионов увернулся, тут же выпалил заклинание, превращая подлесок под ногами пронесшегося мимо мишки в каток, и зарядил ему, катившемуся вниз с горки, в задницу небольшой молнией. Медведь взревел и понесся прочь, не оглядываясь.

– Зачем вы его ранили? – с укоризной спросила шаманка, когда Сергей, тяжело дыша, повернулся к ней.

– Потому что не хотел, чтобы он ранил меня, очевидно, – огрызнулся он, стянув с шеи платок и вытирая взмокшее от напряжения лицо. – А что вы кричали такое? Ну, мы гости и так далее…

– Иногда Хозяин гор, Туунын-ээзи, бродит по горам в обличье медведя, – отозвалась Аяна, хмурясь. – Поэтому мы, алтайцы, почитаем медведей, и стараемся не обижать их.

– А иногда медведь – это просто медведь, который может тебя съесть и закусить малиной, – безжалостно заключил следователь. – Если бы я не был магом, а был бы туристом, то уже, скорее всего, был бы мертв.

– Нет, – ответила она спокойно, – я бы успела остановить его, когда увидела, что это не дух. Но вы справились сами.

Он покачал головой.

– Вы не предупреждали, что тут могут попасться медведи.

Аяна подняла брови, и он сообразил, что сказал глупость. И правда, что это он, по всей России могут попадаться медведи.

– Их немного на самом деле, – все же ответила она слегка виновато. – И обычно они держатся далеко от туристических троп и убегают, если пошуметь или зажечь ракетницу. Видимо, увлекся малиной. – Она вздохнула. – Испугались?

– Конечно, – ответил он. – У нас, у столичных неженок, очень ранимые души.

Шаманка улыбнулась, фыркнула и отвернулась. И он пошел за ней. На него много кто выпрыгивал – от лешаков в форме злобных деревьев до мертвяков там, где поработал злой дух, и он давно привык, что страх – это нормально. Но можно же в этом не признаваться спутнику, правда? Тем более, когда этот спутник – женщина с хорошей фигурой, каменным спокойствием и своеобразным чувством юмора, которая смотрит на тебя слишком снисходительно.

Сергей привык к подмосковным ручьям, которые можно было перешагнуть, в худшем случае – перепрыгнуть, и не ожидал, что ручей Ороктой будет довольно-таки живенькой, пусть и узкой, речушкой, весело скачущей по камням меж сосен, кедров и зеленых полянок. Гора Белуха вдали уже погрузилась в сумрак, почти невидимая в дымке. Стоянка оказалась многолюдной – то тут, то там горели костры, стояли палатки, доносился запах еды, шумели голоса. Где-то даже играли на гитаре, и Ионов, уставший за день с рюкзаком, подивился такой любви к музыке, которая может заставить тащить в горы еще и инструмент.

– Мы поднимемся выше по ручью, – проговорила Аяна. – Дух не придет к нам, если вокруг будут люди. Найдем пустую полянку и расположимся там.

Полянка нашлась через двадцать минут ходьбы. Сергей с удовольствием сбросил с плеч тяжелый рюкзак, огляделся – огней костров было не видно.

– Что теперь? – спросил он.

– Мы можем разделиться – вы поставите палатку, а я поговорю с Ороктой-ээзи, – ответила Аяна, тоже снимая рюкзак. Потерла себе плечи в тех местах, где на них лежали лямки. – Или вы хотите посмотреть?

– Хочу, – признался Ионов спокойно. – Для меня это уникальная возможность. Когда я еще смогу понаблюдать за работающей шаманкой?

– Вы до сих пор не верите в шаманские практики и считаете их эфемерными? – поддразнила она Сергея, вынимая бутыль с водой из рюкзака и садясь на него. На лице ее читалось усталое умиротворение, она будто улыбалась всему тому, что видит вокруг. Такое лицо бывает у человека, который вернулся в добрый родительский дом.

Он помолчал и тоже сел на рюкзак. Шаманка пила воду и иронично поглядывала на него блестящими глазами.

– Зависит от того, что вы предпочитаете, – наконец решился он сказать. – Честность или обман из страха, что вы обидитесь и откажетесь сотрудничать.

– Ай, да говорите уже честно, – усмехнулась она. – Я не стремлюсь заслужить ваше признание или одобрение, Сергей Викторович, мне, скорее, любопытно.

– А я не хочу вас обижать, Аяна Дмитриевна, – в тон ей ответил Ионов. – Я знаю, что как маг вы сильны, как студентка и аспирантка были организованны и учились с увлечением. Но… вы знаете, что я скептик. Что касается шаманских практик – я пока не увидел ничего равноценного магическим умениям. Вы говорили с духом реки, но и обычный человек может, исполнив нужный ритуал, поговорить с духом, у нас так с лешими и домовыми общаются.

– Логично, – признала она, вроде бы не обидевшись. – Но, как я уже сказала, моя задача – не сделать из вас верующего в шаманизм. Давайте займемся основной задачей – поиском пропавших.

И она, сделав несколько глотков, вылила воду на ладонь, трижды умыла лицо, ополоснула руки.

– Умойтесь, только не в ручье, в ручье можно будет потом, – велела она. – Духи не любят, когда к ним приходят неумытыми.

– А как же дух Аккема? – удивился Сергей.

– А мы не успели запачкаться, – широко улыбнулась Аяна.

Она достала из рюкзака крошечную упаковку сливок и пару лент, открепила небольшой бубен, расплела косы и встряхнула несколько раз волосами, чтобы они упали на лицо, сняла ботинки и носки. Взяла пару лент, белую и голубую.

– Это кыйра, подношение духу, – сказала она. – Нам повезло, что луна растущая, – она кинула взгляд на небо, хотя луны видно не было, – на убывающую кыйра повязывать нельзя. Белый означает обращение к духу, поклонение ему, голубая – воду. Так Ороктой-ээзи поймет, что мы зовем именно его.

– А здесь еще есть духи помимо него? – поинтересовался Сергей тихо. На Алтай постепенно ложилась ночь. Мишутку он попросил нырнуть в ауру, чтобы вдруг не помешать процессу.

– Конечно, – ответила Аяна. – Мы же в горах. У каждой горы есть свой ээзи. Но они слишком велики, мы не будем их беспокоить. Просто поклонимся потом, отдадим сливок огню. А сейчас тихо. Я начинаю. Меня не должны слышать другие туристы, но если кто подойдет, постарайтесь его развернуть, дух, если почует зевак, уйдет, не дозовемся.

– Я поставлю отпугивающий контур, – пообещал Ионов, вставая. И она кивнула с благодарностью: отпугивающий контур за двадцать шагов внушал страх и желание развернуться и идти обратно. Очень полезное заклинание.

Разожгли костер – и Аяна, что-то пробормотав и поклонившись огню, трижды брызнула в него молочной водкой, аракой, которую тоже, оказывается припасла в крохотной бутылочке для ритуалов. Трижды обошла против часовой стрелки, затем шагнула вправо – и повязала на лиственницу на берегу ручья голубую ленту, шагнула влево – и повязала белую. Ударила в бубен – и закружилась легко, словно в танце. А затем запела что-то низким вибрирующим голосом под глухой звук ударов. И был в ее песне и шум ветра, и крики птиц, и рычание зверя, и нежные переливы воды – все это заполнило пространство вокруг, зачаровало, зацепило. Блики огня плясали на ее длинных распущенных волосах, и Сергею казалось, что не в футболке и походных штанах пляшет она на берегу, замирая и прыгая, сгибаясь и разгибаясь, кружась и поднимая голову к небу, кланяясь воде, а нагая, оплетенная голубоватым туманом силы, что скрывает ее лучше одежды – и делает очень красивой.

Последний раз с силой ударила она по бубну, подхватила с рюкзака упаковку сливок, вылила их в ручей и замерла в поклоне. А из ручья поднималась вода. Вот выгнулась она горбом и сформировалась в большую пищуху – ровно такую Ионов видел на карте Сактана. Кролик с тупой «хомячьей» мордой и круглыми ушами.

Следователь на всякий случай тоже встал и поклонился. Но дух на него внимания не обратил.

– Порадовала ты меня, Аяна-кама, – проговорила прозрачная пищуха, важно сложив на животе лапы. – Спрашивай, чего хочешь.

– Добрый Ороктой-ээзи, – ответила шаманка, – на большой земле пропали восемнадцать человек, которые были тут в том году. И Сергей-анчы, – она указала на спутника, – поставлен правителем людей найти их. А я помогаю ему. Помнишь ли ты этих людей? – и она тоже, как духу Аккему, протянула мешочек с волосами. – Не скажешь, куда они могли пропасть?

Пищуха с места не двинулась, короткий нос ее подергался, втягивая воздух, и она натурально, очень по-человечески скривилась.

– Я чту договор с людьми, – сказала она медленно, – но если бы не он, то ушел бы сейчас. Людей этих я помню. Жадные. Не все, но жадные. Непочтительные. Вижу я проклятье на их волосах, значит, не только мне они насолили. И получили по заслугам. Но я не хочу о них говорить.

– Помоги нам, добрый Ороктой-ээзи, – попросила Аяна. – А мы тебе послужим, если где помощь нужна. Не поможешь ты – все равно пойдем дальше, будем спрашивать у других духов. Облегчи нам путь, прошу.

Пищуха слушала, поблескивая прозрачными глазами. Перевела взгляд на Сергея, и он слегка напрягся.

– Алмысы, дети Эрликовы, накидали мне камней с заклятиями выше по течению, – наконец сказал дух. – Чтоб те, кто пьют из моих вод, разум теряли, охочими до водки становились, блуждать по горам начинали, от своих отставали – тут-то алмысы их и схватят. Я силой своей камни держу, но устал, а вытащить не могу – от заклятий детей Эрликовых жгутся те камни, обжигают меня. И тот, кто хоть глоток водки сделает, а потом моей воды попьет, начинает разум терять. Вытащите их, разбейте, в огне очистите, чтобы не осталось ни следа. Тогда вам и помогу.

– Все сделаем, Ороктой-ээзи, – с благодарностью сказала Аяна. – Спасибо, что даешь отработать.

Пищуха рассыпалась каплями воды, а шаманка повернулась к Ионову, собирая волосы в косу.

– Пойдемте, Сергей Викторович, – позвала она. – Будем искать.

– Вы знаете, как? – поинтересовался он.

– Конечно, – ответила она. – Найти я их найду, а вот вытащить их ваша помощь понадобится. Мне силы еще будут нужны для повторного ритуала призыва, так что придется вам попотеть.

– Ничего страшного, – откликнулся следователь. – Я этим занимался всю вторую половину дня.

И она улыбнулась, заплетая косы, и протерла влажную от потраченных сил высокую шею, подолом длинной футболки, приоткрыв плоский красивый живот с синим камушком в пупке.

Почему-то этот камушек так Сергея поразил, что он застыл. Аяна проследила за его взглядом и опустила футболку. Скулы ее чуть налились румянцем.

– Кто такой анчы? – спросил он, чтобы сгладить неловкость. – Вы сказали про меня, Сергей-анчы.

– А, это охотник, следопыт, – объяснила она. – Духи не понимают, что такое следователь, я говорю на понятном для них языке.

Ионов кивнул.

– А алмысы?

– Это дети нашего бога подземного мира, темного бога, Эрлика, – ответила Аяна. – Оборотни, так понятнее. Они ростом с человека, обросшие мехом, с кошачьей головой и хвостом. Часто принимают облик человека, но выдают их заостренные уши, покрытые мехом. Они вредные, могут похищать детей, скот, пугать охотников, могут нападать на добрых духов, чтобы выпить их силу. Но я могу их прогнать, не переживайте.

Сергей скептически взглянул на нее.

– Я бы успела договориться с медведем, если бы вы не оказались быстрее, – проворчала она, все верно поняв. – Ну что, идем?