Глава 9

– Здесь изумительные панорамные рассветы, – мечтательно сказала шаманка, разглядывая поблескивающую в темноте воду узенького ручья и черное небо, чуть застланное дымкой после грозы. – Но нужно проснуться рано, а мы, боюсь, после сегодняшнего, будем долго спать.

Ионов кивнул. Он тоже устал. Последние сотни метров, когда они уходили подальше от оживленной стоянки на ручье Тухман в лесок из карликовых берез с редкими вкраплениями кедра и лиственницы, Ионов и вовсе тащился из последних сил, потому что путь шел по склону долины ручья. И не признавался он в этом только из гордости.

В отличие от Ороктоя, Тухман был действительно ручьем – перепрыгнуть можно.

– У тебя хватит сил сегодня пообщаться с Тухман-ээзи? – уточнил следователь.

После приключения с селем они как-то незаметно перешли на «ты». Когда нужно спасать людей и каждая секунда дорога, некогда кричать «вы» и имя-отчество.

Она блеснула белыми зубами в улыбке.

– Ты уже научился называть духов правильно, Сергей-анчы. Этак еще пару дней, и жертвы им начнешь приносить.

– Возможно, – откликнулся он, отстегивая от рюкзака пенку и спальник, чтобы потом не заниматься этим. На вопрос его она не ответила, и он поглядывал на нее выжидающе.

Аяна вздохнула и огляделась. От людей они отошли достаточно далеко. Посмотрела на свои руки – и Ионов заметил, что они дрожат.

– Не хочется терять завтрашний день, но днем дух может и не показаться, если поблизости будут люди, – сказала она тихо. – Я попробую. Нужно все же поговорить с ним.

– Тогда давай сначала поставим котелок под воду и под кашу, – предложил он. – Поешь, иначе свалишься.

Шаманка подумала и кивнула.

– Займешься? – попросила она. – Я хочу ополоснуться. Вода тут холодная, но обольюсь все равно, это даст мне сил.

– Конечно, – отозвался он, подумав, что и сам не против водных процедур, несмотря на то, что вода в местных речушках действительно ледяная. – А я за тобой.

Шаманка, покопавшись в рюкзаке и прихватив сменное белье, скрылась за карликовыми березами, а Сергей занялся разжиганием костра и готовкой.

Минут десять прошло, как на поляне почему-то со стороны лесочка показалась Аяна. Взгляд ее был рассеянным, волосы распущены.

– Еще вода не закипела, – сказал он, поднимаясь от костра. – Придется подождать.

Она не ответила – как-то неловко обогнула костер, подходя вплотную, обхватила его за шею руками и поцеловала.

Ионов так обалдел, что даже не обнял ее – так и остался стоять, как дурак, с ложкой в руке. Целовалась шаманка умело, так, что в голове закружилось, помутнело. И она взглянула ему в глаза – зрачки у нее почему-то отливали золотом.

– Пойдем со мной, – раздалось у него в голове, – пойдем…

Он моргнул раз, два – и тогда Аяна стянула с себя футболку, ослепив нагой грудью, и снова его поцеловала. А потом потянула за собой за руку. Он, уже не соображая ничего, шагнул за ней от костра раз, два, в лесок… и тут заклекотал Мишутка, вырываясь из ауры и с возмущенным писком набрасываясь на шаманку, заставив ее отпустить руку Ионова и зашипеть, а затем сбоку раздалось смачное ругательство, и гологрудую Аяну сбила с ног… вторая Аяна, вполне себе одетая.

Сергей, покачнувшись, оперся на ствол лиственницы. В голове шумело – а на его глазах дрались две шаманки, а над ними, победно попискивая, нарезал круги Мишутка. Одна Аяна, одетая, вполне профессионально заломала вторую, уткнув ее лицом в землю, и что-то бормотала монотонно-певучее, отчего та шипела… и покрывалась шерстью, пока не отрастила хвост, мех на лице и кошачьи уши. А затем вскочила, взбрыкнув, и убежала прыжками, уклонившись от посланной вслед шаманкой заморозки.

Грудь у звероженщины, впрочем, осталась вполне женская, только мехом покрытая. Ничего такая грудь…

Маг потряс головой. Протянул руку – Мишутка сел на нее, нахохлился горделиво, и Ионов ошалело почесал его под клювиком.

– Кто это? – спросил он сипло.

– Алмыска, – сердито бросила Аяна. – Злой дух, дитя Эрлика. Решила украсть тебя, видимо, в мужья.

Он сел прямо там, у дерева, опустив кружащуюся голову к груди, злясь на себя – мало ли он мавок встречал, которые так же парней заманивали? Мишутка тихо заворковал, перебрался на плечо.

«Тебе помощь нужна, хозяин».

– Зачаровала? – догадалась шаманка, подходя ближе и касаясь висков руками. Сразу стало легче. – Целовался с ней, да?

– Я думал, что с тобой, – сознался Сергей. И накрыл Мишутку рукой, призывая его нырнуть обратно в ауру, потому что сычонок с любопытством уставился на Аяну.

«Она красивая, хозяин, да?».

Шаманка фыркнула, проводив взглядом исчезнувшего сычонка.

– Они, бывает, принимают форму того, кто тебе нравится. Чтобы заворожить. Так я тебе нравлюсь, следователь Ионов?

– Есть такое, – признался он без неловкости. В голове под руками шаманки прояснялось. Возраст уже был не тот для неловкости. – Ты красивая женщина, Аяна. И опасная, как оказалось, – он вспомнил драку и усмехнулся. – Где училась драться?

– У меня брат в ВДВ служил, – объяснила она. На щеках ее вновь проступил слабый румянец удовольствия, – он и натаскал на самбо. Туристы и постояльцы разные бывают, а магией иногда и хочешь приложить, а нельзя, арестуют.

Сергей кивнул – применение магии к ординарам было строго регламентировано.

– Вот и приходится обходиться по старинке, – она потерла ему виски и отступила. – Ну вот и все, снят морок. Больше к тебе не подойдет.

– Почему? – поинтересовался он, вставая.

– Ну, в их общинах самки могут подраться за самца. Которая победила – та и жена, – совершенно серьезно объяснила Аяна. – Потому ты в безопасности. Во всяком случае от этой. Если какой еще приглянешься, придется снова за тебя драться. Но это только если снова позволишь себя зачаровать. Смотри на уши, – и она отодвинула в сторону косу, показывая изящное ухо и длинную шею. – У них они заостренные и меховые, я тебе говорила. Так что если полезу к тебе целоваться – сразу щупай за уши.

Он покачал головой и рассмеялся. И она рассмеялась тоже.

Ионов вытер губы, подавляя желание их прополоскать. Сейчас пойдет к ручью ополоснуться, заодно и зубы почистит.

– И часто они туристов так уводят?

– Они на силу идут, – качнула головой шаманка. – Ты маг, а им для детей сильные мужики нужны. Раньше умелых охотников сманивали, богатырей, пастухов, что на плечах овцу могут утащить. Поживет с таким год, ребенка родит, подрастит, чтобы сам уже с ней бегал, и отпускает мужика. Часто с дарами, золотом, шкурами, а то, бывает, и умением каким наградят. А иногда мужчины сами с детьми возвращались, если те больше в человеческий род пошли и в Ином мире не выживут. У нас даже есть алтайские рода, которые от детей алмыски и человека пошли.

– Что не день, то приключения, – заключил он.

– Зато взбодрился, – подбодрила его Аяна. – Иди, ополоснись. А я кашу доварю.

Пока они поели, вычистили посуду, оставив угощение для Тухман-ээзи, прошел еще час. Часы показывали около одиннадцати, зевала шаманка, зевал и Ионов. Но она все же взяла бубен и пакет со сливками, поклонилась, выливая их в ручей. А затем села, скрестив ноги, прикрыла глаза, и начала методично бить колотушкой по бубну, что-то напевая и кланяясь вперед-назад.

Долго она била и пела, пока утомленно не отложила бубен.

– Прости, что нарушили твой покой, Тухман-ээзи, – только и сказала она. – Я не буду тебя звать, раз ты не желаешь общаться. Но угощение прими, не побрезгуй, – и она вылила в ручей остатки пакета со сливками.

– Может, его здесь нет? – тихо спросил следователь, когда она отошла к костру.

– Есть, я его чувствую, – устало сказала Аяна. – Но он не хочет общаться. И вообще не хочет видеть людей, но ему отсюда не уйти, а к нему идут и идут. И вообще, – она к чему-то прислушалась, – он испуган и обижен. Не будем его больше тревожить.

Кашу они доели сами и легли спать. И да, рассвет они проспали – встали поздно, наблюдая несколько туристических групп, которые поднимались на хребет, по которому предстояло пройти и Сергею с Аяной, чтобы достичь озера Гульдуайры.

После дождя было влажно и жарко. Рюкзаки уже полегчали, или Ионов привык, но шагалось бодро и ровно. Они с шаманкой поднялись на хребет и пошли траверсом (по тропе вдоль хребта), наблюдая вокруг альпийские луга, расцвеченные цветами.

Шаманка с утра была сосредоточенная и хмурая, о чем-то напряженно раздумывала, глядя то в небо, то по сторонам.

– Что-то случилось? – спросил у нее Сергей, подойдя ближе. Они так и шли – она спереди, он позади. Лететь не решили – впереди было еще около девяти часов пути, и мало ли что еще застигнет по дороге, для чего понадобятся магические силы.

– Да все то же, – отозвалась она задумчиво. – Ты здесь человек новый и не можешь сравнить, что нормально, а что нет, а я давно живу, иногда группы вожу. Здесь по пять туристических групп в день проходит, а то и больше. И вот ни разу не было, чтобы одновременно с группой и медведь столкнулся, и сель с грозой чуть не накрыл, и алмыска кого-то решила утащить, и проклятые камни среагировали. Более того, абсолютное большинство групп вообще без происшествий проходит, ну если не считать вывихи и ушибы, да натертые ноги. Алмысы так и вовсе прячутся обычно, в наш мир из Иного редко в наши дни выходят, а если кого и пытаются украсть, то из наших, детей алтайской земли. А тут нам двоим – и сразу много всего.

– Ты думаешь, кто-то нам вредит? – тут же понял мысль Ионов.

– Практически уверена в этом, – проговорила Аяна. – И если сложить то, что мы уже знаем: веревку из волос черного шамана, то, что я ощущаю, что за нами кто-то следит и все происшествия, то можно заключить, что у нас есть враг, Сережа. И враг этот служит Эрлику и повелевает темными духами.

– Черный шаман? – уточнил следователь. Аяна кивнула, и он покачал головой. – Час от часу не легче. Если ты права, то знать бы, что ему нужно, зачем он помогал той группе и мешает идти нам.

– Те же вопросы задаю себе, – пробормотала Аяна. – Впрочем, есть и хорошая новость – если нам мешают, значит, мы правильно идем. Но надо быть настороже.

– И ты знаешь, кто это может быть? – поинтересовался Сергей.

Аяна покачала головой.

– Я ни с одним не знакома, а вот моя бабушка рассказывала про тех, кого знала. Сильных там немного, всего трое, но живут они очень долго и служит им много злых духов. Черные шаманы отшельничают, их народ не любит, потому что они и душу в залог взять могут, и на ребенка хворобу наслать, чтобы родители пришли кланяться и отдариваться. Но люди к ним все равно ходят.

– И не боятся?

– Всегда есть те, для кого желанная власть или богатство, или желание навести на кого-то проклятье, получить наследство нечестным путем или приворожить, сильнее страха. А черному шаману что? Ему наоборот в радость, чем больше душ принимают сторону зла, тем больше к Эрлику попадает. Шаман на себя ответственность не берет, на него грехи тех, кто к нему за помощью приходят, не падают. Он Эрлику – души, тот ему – долгую жизнь и силу небывалую.

– А ты сильная шаманка? – поинтересовался Ионов.

Аяна пожала плечами.

– Я слишком молода для настоящей силы. Старые шаманы могут до девяноста девяти духов в услужение призывать. Но у меня сильные предки-шаманы, их духи, тёсы, могут вселяться в меня, если позову. Тут уж чьи предки сильнее и кого больше.

Он помолчал, переваривая новую информацию.

– Если ты права, то надо быть начеку, – сказал он. – Буду держать щит наготове. И Мишутку попрошу почаще на разведку летать.

Но день проходил великолепно. Солнце светило, но, прикрытое дымкой, не жарило. Мишутка летал туда-сюда, с наслаждением поднимаясь вверх, оглядывая фланги и то и дело отчитываясь: «Ничего опасного не вижу, хозяин». Иногда с ним заигрывали местные маленькие духи, и сычонок с трудом отрывался от них, желая и играть, и выполнять задание.

Аяна поглядывала на него с такой тоской, что Сергей иногда буквально заставлял себя не задать вопрос о том, что случилось на защите кандидатской. В большей степени из-за подспудного чувства вины: что стоило ему тогда быть повнимательнее к предоставляемому материалу? Потому что сейчас ему уже было очевидно, что именно благодаря ее исследованиям маги всего мира обзавелись фамильярами – и непонятно было одно: даже если где-то в ее работе были ошибки и из-за них ее фамильяр исчез, то почему она не довела свою работу до конца, почему методика создания ауро-помощников называется методикой Калашина, а не Алтын-Башевой.

На хребте дул ветерок, не дающий зажариться, и шагалось весело, и дышалось легко. Следователь не расслаблялся, будучи готовым и атаковать, и защищаться, да и Аяна постоянно поглядывала и наверх, и по сторонам, а то и руки воздевала, шевеля пальцами, словно перебирая невидимые нити и сканируя окружающий мир. Но все было хорошо. Они перекусили сухпайком, обменянным у МЧСников, передохнули и пошли дальше. Мишутка на время обеда влился обратно в ауру хозяина. Устал, и Сергей решил дать ему немного передохнуть. Но сычонок через пару часов запросился обратно – ему нравилась свобода и нравилось важное задание.

Когда далеко внизу засияло синевой небольшое озеро, Аяна повеселела.

– Это и есть озеро Гульдуайры, – сказала она, обернувшись. – Красивое, да?

– Я почему-то думал, что оно больше, – признался Ионов, разглядывая чашу озера, утопающую в долине.

– Чтобы посмотреть на большое, надо идти на Телецкое озеро, оно тектоническое, как Байкал, – усмехнулась шаманка, любуясь долиной. – А в долинах озера ледниковые, потому небольшие, хотя бывают длинные.

Она двинулась дальше, Сергей – за ней, как вдруг испуганно запищал Мишутка «Опасность, назад, назад!», а у мага закружилась голова, и он обнаружил себя снова на хребте. И растерянную Аяну рядом с ним. Сычонка нигде не было, и краем сознания маг слышал его испуганный писк.

«Все хорошо, мы живы, никуда не улетай, разберемся», – послал он мысленную просьбу и услышал слабый-слабый отклик.

Маг огляделся.

– Это же та скала, рядом с которой мы обедали три часа назад? – уточнил он, ощущая, как покалывает волоски на затылке, а в руках сами собой зажигаются огненные шары. Он не был бы следователем Магического сыска, если бы усилием воли не подавил это все. – Мы попали в пространственную петлю?

Аяна, побледневшая и злая, сняла рюкзак и рыскала вокруг как лисица, принюхиваясь, трогая скалы.

– Я попадал в такие ранее, – проговорил Ионов. – Нам нужно снова пройти к месту, где мы попали в точку входа. Ты запомнила, где это было? Я умею их нейтрализовывать.

Шаманка покачала головой и потянулась за бубном на рюкзаке.

– Подожди, Сережа. Я сейчас найду точку выхода, потяну за нее, и нас перебросит обратно. Как шагнем, будь готов сразу же ее уничтожить, чтобы нас не мотало, как маятник, туда-сюда. Судя по этой ловушке, черному шаману очень не надо, чтобы мы добрались до озера. Значит, мы почти у цели.

Она закрыла глаза и закружилась под гулкий стон бубна, прислушиваясь. Но стоило зазвучать бубну, как скала качнулась, разворачиваясь в каменного великана в шесть человеческих ростов высотой, с круглой каменной башкой и могучим телом и кулаками размером с машину! Сергей мгновенно ударил заморозкой, пролетевшей над головой Аяны – но великана это остановило лишь на несколько мгновений, за которые шаманка успела отскочить. Гигантский кулак опустился на то место, где она только что была, а великан, тяжело переставляя замороженные ноги, шагнул за ней раз, два…

– Бей в ноги! – крикнула Аяна, сама выплетая заморозку и отпрыгивая от каменной крошки, что брызнула из-за очередного удара великана. Его рев был слышен, наверное, по всему хребту. Ионов ударил еще раз и еще, и великан, замороженный ниже пояса, наконец замер, балансируя на одной ноге. Глаза его, мерцающие белым огнем, бешено вращались, он ревел, дергаясь, молотя себя по ногам, чтобы снять заморозку.

– О, великий алып! – закричала Аяна, перекрикивая рев. – Знаешь ли ты, что Эрлик, владыка подземного царства, обещал каменную кобылицу и трех своих дочерей-великанш в жены тому, кто сто лет простоит скалой и ни разу не обернется? Знаешь ли ты, что он обещал подарить целый дворец и озеро, в котором водится рыба сладкая и жирная?

Великан затих и слушал, и, к удивлению Сергея, рев его стал вопросительным и неуверенным.

– Эрлик нас послал сказать это тебе, а ты на нас нападаешь! – продолжала кричать шаманка. – Мы пойдем скажем, что ты, алып, не хочешь Эрлику в зятья!

Великан негодующе взревел и так и застыл, на одной ноге, превратившись в скалу, стоящую на тонком основании – кажется, качни, и она рухнет, покатится вниз по склону, разваливаясь на обломки.

– Вот теперь я вижу, что хочешь, – одобрительно сказала Аяна. – Смотри, сто лет стой, а то никакого тебе дворца и жен!

Скала завибрировала и затихла. А шаманка, вновь почти неслышно ударив в бубен, прислушалась, поманила спутника к себе.

– Я сейчас активирую точку выхода, и мы скользнем обратно, – шепотом сказала она. – А ты будь готов нейтрализовать вход.

– А этот, – Сергей тоже говорил тихо, – не навредит какой-нибудь группе? По протоколу я обязан его уничтожить, как агрессивное существо.

– Нет, алыпы глупы, – покачала головой Аяна, – и они, как дети, доверчивы. Он ближайшие сто лет не выйдет. Наверняка ему сказали, что придет шаманка его обидеть или разрушить его пристанище. Он и напал. Он не живет в этой скале, это его тело для нашего мира. А так они живут в Ином мире в виде духов-великанов. Сюда заглядывают очень редко, Алтайдын-ээзи следит за тем, чтобы они не нарушали договор между людьми и духами. Этого, видимо, обманули, ну или молодой очень и глупее обычного. Я потом попрошу Алтайдын-ээзи присмотреть за ним, не переживай.

– Ну хорошо, – с сомнением сказал следователь, все же сделав мысленную пометку сообщить в местное управление, что надо бы за скалой приглядывать и туристам сообщать, чтобы не вздумали пытаться отколоть кусочек или написать что-нибудь.

Шаманка протянула ему руку, что-то прошептала – и их снова перенесло на склон с видом на озеро. Мишутка с радостным воплем бросился с небес к Ионову. И Сергей в тот же момент сделал рукой знак, запирающий переходы, и прочитал заклинание запрета. Окно перехода блеснуло и схлопнулось.

– Чувствую, – пробормотал он, – это еще не конец.

Сычонок радостно целовал его, тыкаясь клювом в щеку, и рассказывал, как он испугался, и как готов был лететь на помощь, и что не надо так больше пропадать… Ионов гладил его по пушистой голове.

– Да тут и чувствовать не надо, – вздохнула Аяна. – Нам будут и дальше мешать, и пытаться уничтожить, это однозначно. Непонятно только, на что он или она надеется, ведь пропади мы с вами, и сюда придет уже не один следователь, а целый отряд.