Глава 10

До озера они тем не менее добрались без происшествий и до заката. Двуглавая красавица-Белуха нависала на горизонте, со всех сторон поднимались хребты и горы, и озеро казалось зеркальной чашей, в которой отражался перевернутый мир. Было жарко и очень многолюдно, вокруг озера стояло с сотню палаток, не меньше – Сергей подумал, что в Москве не всегда такую толпу людей встретишь, как здесь. Люди болтали, люди готовили, люди загорали и фотографировались, гуляли и умывались, играли на гитарах и дарбуках – маленьких арабских барабанах.

– Как на пляже в Сочи в сезон, – иронично кивнула Аяна, когда он вопросительно посмотрел на нее. И тут же посерьезнела. – Уж не знаю, выйдет ли к нам Гульдуайры-ээзи. Нам нужно поставить палатку у воды и как можно дальше от людей.

Палатку поставить в укромном месте не вышло – все равно до соседей было десять шагов. Там кругом стояло пять палаток, а посередине горел костер, и сидящие вокруг играли на гитарах, ели и пели. К ним присоединялись другие туристы. Да и вообще создавалось впечатление, что все тут знакомятся со всеми.

Сергей с Аяной палатку ставить не стали – очень тепло было, и, получается, зря Ионов ее тащил. Но костер развели, котелок над ним повесили. Кашеварила теперь Аяна. Маг, возвращаясь от озера с водой, которую надо было еще пропустить через фильтр, заметил, как она несколько раз тронула свой бубен, прислушиваясь к чему-то, и покачала головой.

– Не отвечает, – сказала она со вздохом и покосилась туда, откуда раздавалось громкое пение. – Подождем ночи.

Мишутка летал над палатками в поисках подозрительных людей – его видели, смеялись, пытались угостить чем-то, и он, устав от гостеприимства и внимания, опустился Сергею на плечо.

– Привет, – тут же подошла к ним девушка-соседка. – Вы маг, да? – она засмеялась. – Дурацкий вопрос, могла бы и не спрашивать. Вы не поможете нам? Нам завтра к Белухе идти, а клубок-проводничок почти разрядился. А мы вам торт, у нас Наталья на костре торты печет, представляете!

– Не представляю, – честно ответил он, поглядывая на соседей. Оттуда ему дружелюбно махали, какая-то женщина, видимо, та самая Наталья, показала сковородку с чем-то, действительно похожим на торт. – Но клубочек заряжу, приносите.

– Ой, спасибо, – обрадовалась девушка и побежала к своим.

Аяна поглядывала на него, улыбаясь. Мишутка периодически подлетал к ней, и она, скатав в комочек сияющий эфир, спросила:

– Можно, Сереж?

– Можно, – отозвался он, и она протянула Мишутке руку с шариком энергии, которую он с удовольствием склевал.

«И красивая, и щедрая, хозяин», – сказал он, вновь поднимаясь в небеса.

Сергей зарядил клубочек, им принесли торт. Мясной гуляш из крупы и сублимированной смеси уже булькал в котле, как и вода рядом в котелке под чай, когда к ним застенчиво подошел паренек и попросил зарядить маячок его собаке, чтобы не потерялась. И тоже принес подарок – дров. Ионову, которому пришлось тащиться за сухостоем далеко в лесок, это пришлось по душе.

Постепенно солнце удалялось за горы. Туристы общались, смеялись, перемешивались. К магам шли люди – то залечить подвернутую ногу или ссадину, то проверить амулет – настоящий или поддельный, то зарядить, то наложить на палатку заклятие непромокаемости… дары росли, и стало очевидно, что их просто невозможно будет унести.

Когда на небе проступили первые звезды, паломничество затихло, зато к Сергею и Аяне подскочила первая девушка и зазвала в круг попеть песни. Ионов бросил на шаманку быстрый взгляд – она вновь коснулась бубна и отрицательно покачала головой. И поднялась.

Вокруг большого костра сидело теперь очень много людей. Играли в несколько гитар, стучали дарбуки и меленькие бубны. То и дело приходили новые люди – то паренек с дудочкой, то женщина явно азиатского типа с губной гармошкой, то бородатый мужчина с крошечной балалайкой, то пожилой уже мужчина с маленькой гармошкой, как у Крокодила Гены. Люди уходили, люди приходили, люди пели и про изгиб гитары желтой, и про сердце, которое остановилось, и батарейку, и группу крови, и сказочную тайгу. В какой-то момент пришли еще музыканты, и среди них – старик со странным инструментом, похожим на скругленную балалайку с длинным грифом, на котором было всего две струны. Но как он виртуозно и быстро играл на этих струнах! Рука его будто вибрировала, а они звучали живо и низко, словно сами по себе отбивали ритм, и петь под них было еще веселее.

– Это топшуур, – шепнула Аяна Сергею. – Наш национальный инструмент. На нем играла одна из дочерей нашего верховного божества, Ульгеня, творца мира. Ее испугали люди, и она убежала в гору, ударив по ней инструментом. Вот по отпечатку и воссоздали топшуур. Говорят, с его помощью можно говорить с богами, и когда играет он, слушает весь Алтай.

Когда и песен уже не осталось, старик вдруг запел низким горловым голосом, который словно продолжал звук струн, вплетался в него, завораживал, будто вибрировал вместе и этим озером, и бездонным звездным небом, и горами вокруг. Слушали его, затаив дыхание, обнявшись – словно молитва возносилась сейчас над костром к небесам. И когда и пение, и сам старик показались какими-то уж слишком неземными, небывалыми, он пение оборвал и заиграл какую-то ритмичную, быструю музыку. И стали подниматься люди – один, другой: они клали руки друг другу на предплечья и шли в быстром хороводе в такт музыке. Вставали и женщины, и мужчины, а старик все играл, и глаза его блестели золотом, и он улыбался.

Аяна поймала его взгляд и поклонилась ему. И он хитро сощурил раскосые глаза ей в ответ.

– Это был кай, уникальное алтайское горловое пение, – тихо сказала Аяна Сергею. – Говорят, те, кто умеет петь кай, могут им лечить не хуже целителей. А Гульдуайры-ээзи, видимо, мастер кая.

Маг, слушая ее, с удивлением оглядел старика. Жилистый, суховатый, одетый абсолютно походно-современно, в какую-то голубую футболку c фотографией и надписью «Цой жив» и спортивные брюки с тяжелыми трекинговыми ботинками, в очках – он совершенно не выглядел тем, кем, похоже, его признала шаманка. И он вспомнил его описание – старик в белых одеждах, который никогда не выходит к людям, – и усмехнулся. Как говорится, ничего человеческое духам, даже старым и могущественным, не чуждо.

Хоровод тем временем кружил и кружил, люди смеялись, люди улыбались друг другу. А когда музыка закончилась, начали зевать и расходиться по берегу.

– Позвольте угостить вас, уважаемый музыкант, не знаю, как вас зовут, – подошла к старику, так и сидевшему с топшууром и медленно перебиравшему струны, Аяна.

– Зови меня Адас Суунович, – отозвался старик глубоким голосом, и шаманка улыбнулась. «Ада» на алтайском означало «отец», «суу» – вода, так что фактически новый знакомый представился им как «Отец-вода».

– Большая честь для нас, что вы пришли к нам, – сказала она. И старик очень легко встал, сам пошел вперед, к их нехитрому лагерю, где лежали рюкзаки и мерцали уголья остывающего костра.

Над озером разлилась тишина, как будто все взяли и мгновенно уснули. И только у костра, снова разожженном Сергеем, тихо беседовали трое, сидя на земле. Аяна с поклоном поднесла старику Адасу чашку с чаем и сливками, и он с удовольствием пил, и ел торт, которым их угостили, и казался совсем обычным, если бы за стеклами очков глаза его не становились то и дело золотыми.

– Ну что, внучка Сагдылай-камы, спрашивай то, из-за чего звала, – проговорил он, доев торт.

Аяна рассказала про восемнадцать пропавших людей и про то, что следователь прислан из центра найти их. По мере рассказа лицо духа становилось все темнее, одежда его растворялась, заменяясь на легкие одежды, похожие на полотна тумана – такой же туман поднимался над ночным озером, – исчезли очки, а волосы отрастали в длину, седели, ложась на плечи и спину прозрачными серебряными прядями.

– Расскажешь ли ты нам про них, Гульдуайры-ээзи? – завершила свой рассказ Аяна.

Дух посидел немного молча. В руках его появился призрачный топшуур, и он начал лениво, тихо перебирать струны, и непонятно было, то ли инструмент звучит, то ли эхо ветра и плеска воды отражается от гор.

– Эти люди пришли ко мне, ведя на веревке из волос черного шамана Тухман-ээзи, – наконец заговорил он, и Аяна ахнула. И даже Ионову стало не по себе. – Никто его не видел, кроме меня, как и веревку: маг, который шел с ними, зачаровал ее на невидимость. И ночью, когда все спали, маг встал на берег озера и стал говорить. И так умело говорил, что стало понятно, что кто-то подучил его.

Он говорил, что пришли все эти люди сюда, потому что каждому из них нужно исполнить желание. Кто-то желал денег, кто-то славы, кто-то возможности путешествовать по миру. Ни у одного не было желания помочь близким или родным. И он сказал, что отпустит Тухман-ээзи, если я скажу, где искать того, кто исполнит желание. Поклялся на своей крови, что как только они встретят того, кто поможет им, веревка сгорит и Тухман-ээзи сможет вернуться в свой ручей.

Мы, старшие духи, всегда помогаем младшим, более слабым, – продолжал старик под перебор топшуура, и голос его становился напевным, будто он эпос пел. – Оставь я Тухман-ээзи в их власти, и он бы погиб, а ручей его бы истощился и высох. Он и сейчас-то невелик, так что силы у младшего братца было немного.

– И вы подсказали им? – догадался Сергей.

– Конечно, – блеснул острыми зубами Гульдуайры-ээзи. – Я послал их к моей сестрице Текелю-ээзи. К ее сыну водопаду Текелю-ээлю, который хранит ворота в ее дворец в Ином мире. На Текелю шесть водопадов, но только самый высокий является вратами в Иной мир.

– Как я сама не догадалась, – прошептала Аяна. И, видя недоуменный взгляд спутника, пояснила: – Бабушка мне говорила, что некоторые водопады являются воротами в мир духов. И что через хозяев водопадов можно поговорить с великими духами. Например, с Суу-ээзи, Хозяином воды.

Дух покачал головой, как китайский болванчик.

– И они вернулись? – спросил Сергей. – Тухман-ээзи освободился?

– Да, через день он пришел поклониться мне, и я напоил его силой, а через два уже вернулся в свое русло, – ответил старик. – А эти люди вернулись. Шумные, довольные, веселые. Все с амулетами черного шамана на шее. Пытались меня снова призвать, но я не появился. Они и ушли. И унесли на себе проклятье, – он довольно прищурился.

– Ваше? – тяжело спросил Ионов.

– Нет, – усмехнулся дух. – Но я бы добавил, если бы не побоялся поперек проклятия Суу-ээзи вставать.

– А что с ними случилось, вы можете сказать? – поинтересовался Сергей.

Аяна молчала. Она уже понимала, что произошло. Но нужно было убедиться.

– Видимо, пришло время отдавать долги, – проговорил Гульдуайры-ээзи, снова блеснув острыми зубами. – А что конкретно, сказать я не могу – не со мной они договаривались, не я им условия ставил. Единственное, что могу сказать – не собирались они условия выполнять. Хвалились этим. Говорили, что амулеты помогут обмануть Суу-ээзи и отдавать долг не придется. Только, – он усмехнулся, – обманул их черный шаман. Бессильные это были артефакты. Видимо, у него свой интерес имелся.

– А кто этот шаман, ты не знаешь, ада? – спросила Аяна осторожно.

– Знаю, отчего же не знать, – отозвался дух. – Мне все шаманы знакомы. Да и ты должна знать, что черные не значит злые, черные шаманы с духами нижнего мира работают, а белые – с нашего и верхнего. А уж каждый сам выбирает, подчиниться злым духам или остаться тем, кто с ними управляется, но не подчиняется.

Аяна покачала головой.

– Не знала этого, – вздохнула она.

– Рано Сагдылай-кама ушла, не все тебе передала, значит, – цокнул языком Гульдуайры-ээзи. – Шаман, о котором я говорю – сильный, старый. Не замечал я за ним ранее злых дел, да только пропал он на пару десятков лет. И вот как проявился, так и стал темное творить. Значит, не избежал искушения, хочет перед Эрликом выслужиться, а зачем, кто же его знает?

– Как его зовут? – хмуро спросил Сергей.

– Адыбай-кам, – ответил дух. – Не знаю я, как он выглядит сейчас. Но камлание его ощущаю – сильное, темное. И сейчас он в горах возле водопада Текелю.

– Ждет нас? – уточнил Ионов, хотя и так понятно было.

– Некого больше, – развел руками старик. – Придется тебе, Аяна-кама, с ним схватиться. А тебе, – он повернулся к следователю, – ей помочь. Что-то дурное он замыслил, а что, не узнаем, пока не победите его.

– Я в стороне точно не останусь, – даже чуть с нажимом проговорил Сергей, и дух усмехнулся.

– Молодая кровь кипит, вижу. Я вам тоже помогу. До сестрицы моей Текелю идти вам почти день, да до сына ее водопада Текелю по склонам, каменным выходам и распадкам еще полдня. Чтобы силы не терять, вот вам ключ-переход, – и он протянул руку, и из воды с тихим плеском поднялся камешек-галька, упал старику в ладонь. – На рассвете, пока спят все, скажите ему «отнеси нас к Текелю-ээзи», он вас и перебросит к сестрице. А уж от нее сами до водопада дойдете, там немного вам идти будет, часа четыре, не больше. К самим воротам ключ давать не могу, запрещено нам.

– Спасибо тебе, Гульдуайры-ээзи, – поклонилась Аяна. – Возьмешь ли сливок попить?

– Угощают тут меня, – покачал головой старик. – Побереги, еще пригодится.

И он как сидел – потек туманом и влился в туман над озером.

– Заведешь будильник на рассвет? – шепотом попросила Сергея Аяна. – Я тоже заведу. Чтобы наверняка проснуться.

– Конечно, – сказал он. Они оба потянулись к котелку, чтобы вымыть, коснулись руками, засмеялись. Но смех быстро затих – потому что перед завтрашним было тревожно.

Уступив право очистить посуду спутнику, Аяна быстро перепроверила свои запасы. И, закрыв глаза, обратилась к бабушке.

«Тяна, ты говорила, что всегда, когда понадобится помощь, ты придешь. Вот, похоже, завтра будет такой день».

– Волнуешься? – спросил маг у нее, когда вернулся от реки, неся выжженные и отмытые котелки.

– Угу, – признала Аяна, потирая глаза руками. В походе наступил момент, когда очень хотелось в душ и надеть чистую одежду.

– Чего нам ждать? Я имею в виду, что он может нам сделать, помимо того, что уже сделал?

– Шаман может вызвать ветер и бурю, которые будут пытаться скинуть нас со скал, – вздохнула Аяна. – Может направить злых духов, которые примут облик хищных сов или волков. Может заставить землю расколоться или деревья повалиться на нас. И так далее… чего угодно, Сережа. Но нас двое, мы справимся.

– Я в этом уверен, – тихо сказал он. Глаза его поблескивали в темноте, стоял он близко, и Аяна показалось, что он ее сейчас поцелует – но он отступил. И она улыбнулась, потому что все доводы разума вдруг исчезли, и сердце ждало этого поцелуя.

Спать ложились тоже тревожно, близко друг к другу постелив спальники. И если бы не заговор на крепкий сон, возможно, Аяна бы и не заснула.

А проснулись они от трелей сразу двух будильников на мобильных телефонах. Подзаряжали их исправно с павербанков, но в горах они были бесполезны – здесь брали только спутниковые телефоны. А вот как будильники они работали идеально.

Завтракали быстро сухпайком – вершины гор над сладко спящим лагерем уже окрашивались розовым. Собрались, Аяна взяла Сергея за руку – и камень перенес их на каменистый, уклонистый берег реки Текелю. И тут же рассыпался крошкой.