Глава 11

Сергей

Вокруг стояла рассветная прохлада. В каменном ложе в заросшей редким березняком и кедровником долине меж гор под уклоном текла-неслась речка Текелю. Аяна присела у воды, опустила в нее руку, что-то пробормотала благодарственное.

– Я предлагаю оставить рюкзаки здесь, – сказала она. – Возьмем только воду, сухари и дождевики на случай дождя. Нам идти туда часа четыре и обратно столько же. К вечеру мы сюда вернемся, если все сложится благоприятно. А если нет…

– То и возвращаться некому будет, – закончил за нее Сергей, и она кивнула.

Рюкзаки они оставили под амулетом невидимости, подвесив на ветке большого кедра, и направилась вдоль реки вверх по течению.

– Сейчас еще неплохая тропа, – проговорила она через плечо, – но скоро уклон увеличится, пробираться будем прямо у воды через каменные выходы и курумники. Будь внимателен, Сережа, если что – сразу левитируй, иначе тут и ногу можно сломать, и ребра, пока будешь катиться вниз. Очень сложная тропа, к водопаду Текелю ходят только опытные туристы.

– Тогда хорошо, что ты со мной, – пробормотал Ионов ей в спину, и она оглянулась, улыбнулась.

– Сактан бы тебя довел, – сказала она, – но смогли бы вы поговорить с духами, я не знаю.

– Они обязаны сотрудничать по Договору, – пожал плечами Сергей. – Я бы призвал силой амулета разрешения следователя. Но мне повезло, что ты все же согласилась идти. Все это было бы, конечно, гораздо тяжелее.

Она не стала вспоминать, почему могла не пойти с ним. Тропа усложнилась, и стало не до разговоров.

Шли они против течения. Пахло мокрым камнем и мхами. Грохочущая речка то спускалась по узкому ущелью, пробитому водой в горах, и приходилось идти, прижимаясь к каменным стенам, поросших мхами и кустарниками, оскальзываясь, то прорубала извилистый путь в небольших долинах, где двигаться было полегче. Становилось жарче. Разноцветные слоистые стены поднимались над ними, а с них нависали над руслом огромные хвойные деревья, будто готовые свалиться на голову.

– Дерево само вряд ли упадет, – ответила шаманка на вопрос Ионова, – они так веками могут в подвешенном состоянии расти, а вот камнем прилететь может, тут иногда отслаиваются пласты. Лучше поставить щит и слушать скалы.

Затем они выбрались наверх по осыпи и пошли вдоль русла, спускавшегося метра на четыре в каменное основание. Хвойники сменялись осыпями, которые, казалось, вот-вот придут в движение, стены сужались, заставляя тесниться у края русла, и все время шел подъем, подъем, подъем. Аяна не обманула, говоря, что маршрут очень сложный – тут не только ноги переломать было можно, но и шею.

Мишутка, которого Ионов вызвал на помощь, летал взад-вперед, и Сергей видел его глазами, где впереди трудный участок, а где можно будет передохнуть. Враг пока не проявлялся – разве что то и дело нападала зевота, но, скорее всего, это сказывался недосып, а не колдовство черного шамана. Или нет? Стоило это заметить, как глаза стали натурально слипаться, и он пару раз пошатнулся.

– Аяна, – позвал он, и прошептал заклинание снятия сонного морока. Помогло чуть.

– Да, я уже почувствовала, – отозвалась она, и легонько ударила ладонью по бубну. Пропела три ноты – и сон сняло как рукой. – Неужели он думает, что я это детское наведение не смогу снять?

Они шли дальше. Мишутка то и дело прилетал, докладывая, что ничего подозрительного не видел. Аяна улыбалась ему и пару раз покормила его концентрированным эфиром.

И, чтобы немного отвлечься, Сергей спросил то, что с самого начала вертелось у него в голове:

– Расскажешь, что же все-таки случилось тогда на защите? Почему у тебя нет своего фамильяра?

Шаманка дернулась и покачала головой. Качнулись черные косы.

– Я не хочу об этом говорить, – ответила она глухо. – Мне неприятно, давай не будем, Сережа.

– Хорошо, – проговорил он осторожно. Очень осторожно, потому что он шел сзади, глядя на нее, и ему, когда она отвечала, показалось, что он увидел очень знакомое голубоватое свечение в области затылка… которое точно не ожидал увидеть здесь.

И в этот момент загрохотало сверху.

– Камнепад! – крикнула Аяна. – Щит, Сережа!

Но он уже выставил щит – и удерживал его на пару с шаманкой, пока по нему в реку неслись огромные камни. Не будь щита, и путников бы размазало.

– Ну что, – резко заключила Аяна, когда улеглась каменная пыль. – Теперь мы точно убедились, что нас ждут. И будут останавливать любым способом. – Она посмотрела на хмурящееся небо и сжала зубы. – Абсолютно любым. Он как-то нас видит, но небо чистое, – она повертела головой. – Попроси своего фамильяра поискать в небе птиц. Если увидит, что перья прозрачные или глаза светятся – пусть сигнализирует, когда она будет над нами. Я смогу ее убрать, но мне нужно ее видеть.

– Попросил, – отозвался Ионов. – Высматривает.

– А нам нужно идти вперед, пока не началась гроза, – проговорила Аяна. Вновь посмотрела вверх. Небо на глазах набрякало темнотой, тучи свивались, будто ниоткуда. – Что же он такое скрывает, что такие силы призывает?

– Похоже, – заметил Сергей, глядя, как начинают в тучах перекатываться зарницы и опускается впереди пелена ливня, – придется тратить силы и лететь. Ты впереди, Аяна, я тебя буду прикрывать, не отвлекайся на щиты.

– Хорошо, – ей пришлось повысить голос, потому что начал грохотать близкий гром. – Тут в получасе впереди небольшая полянка, я смогу оттуда разогнать грозу! А до тех пор придется тебе удерживать щит!

И тут ударила первая молния. Ионов укрепил щит, выставив вперед руки – и путники полетели вперед и вверх по извилистому ущелью, прямо над водой.

Ливанул дождь, засверкали молнии – они, казалось, били безостановочно. Летели сверху разбитые молниями и снесенные ветром деревья, падали камни. Вода вдруг встала стеной – Аяна не успевала перепрыгнуть через нее, но Сергей ускорился, схватил ее за талию и перетащил через препятствие. Оглянулся – вода с грохотом опадала обратно в русло.

Но не стоило отвлекаться – сверху били молнии, а снизу стали бить жгуты воды, окрашиваясь в грязно-черный. Пришлось делать шаровые щиты, а это тоже отнимало силы. Пару раз удары были такими сильными, что их с Аяной впечатывало в стены ущелья, и только вовремя выставленные руки и заклинания отражения помогали спружинить.

Затрещала земля – и ущелье начало сходиться.

– Аяна, вверх! – заорал Ионов, и, так как она не реагировала, несясь вперед, вытолкнул ее вверх ударом стихии Воздуха. Шаманка оглянулась, бледная как смерть.

– Он сошел с ума, – крикнула она, выныривая над сходящимися стенами. – Это запрещено, там ведь могут быть люди! Его накажут отработкой в девяносто девяти перерождениях! Что же там стоит на кону?

Слов ее почти не было слышно за треском молний. Ущелье с грохотом сошлось и разошлось – а вверх по течению речки сквозь пелену ливня обнаружилась небольшая долина, скорее даже полянка, на которую Аяна и опустилась. И она тут же сорвала с пояса бубен и ударила в него, идя по кругу и что-то выкрикивая в небо. Косы ее трепал ветер, будто старался сбить, и все, что мог Сергей – держать над собой и ней щит, чтобы не попали взбесившиеся молнии.

Вокруг валились деревья, а она все кричала, заклинала ветер, и натужно, вибрирующе стонал бубен, а она кружилась в каком-то сложном танце-заклинании… В какой-то момент молнии стали бить реже, затихла буря, а Аяна подняла голову к грозовой туче, поливающей их ливнем и перекатывающейся зарницами, зажала бубен между ног, подняла руки и с усилием стала разводить ее руками… И туча стала расходиться, распыляться мелкими облачками… проступило солнце, высветив шаманку, засияло голубое небо.

И вдруг под ними затряслась земля, пойдя трещинами.

«Я вижу его, хозяин, он прямо над вами!» – запищал в голове Мишутка, и Сергей, не теряя ни секунды, поднял голову, выцепил взглядом то ли орла, то ли беркута, похожего на тень, прошептал заклинание Огненный лук, и, натянув его за какие-то мгновения, выстрелил. Огненная стрела унеслась к тени и пронзила ее – и раздался над ущельем, рекой и лесом яростный вопль.

«Мишутка, ты герой!», – похвалил он фамильяра.

«Я герой, я глазастый, я высматриваю врагов!», – довольно откликнулся сычонок.

Аяна тут же разорвала остатки тучи, присела к беснующейся земле, положила на нее руки и запела. И земля тоже стала успокаиваться.

Она перевела дыхание и поднялась. Сделала глоток воды, глядя на Ионова.

– Еще час, – сказала она. – Боюсь представить, что он нам приготовил.

– Скоро увидим, – отозвался Сергей и погладил ее по плечу. – Но раз он затих, можно считать, что ты его тоже потрепала?

Она неуверенно улыбнулась.

– Я увидела, где он находится. Он в сотне метров от водопада, и я смогла натравить на него духов кедров и можжевельника. Это наши родовые деревья, они всегда откликаются на зов.

Оставшийся путь показался Сергею бесконечным и потребовал от него выложиться по максимуму. Странные существа, похожие на человекообразных лис на двух ногах, облепленных синими перьями, обстреливали их древесными стволами и камнями – и следователь отбивал их воздушными плетями на ходу. Под ногами летящих вперед магов вдруг шла трещинами скальная порода, и оттуда начинали бить под напором потоки воды – и он замораживал их. Он пробивал проходы в смыкавшихся скалах, когда Аяна не успевала улететь вверх, он выжигал тучи насекомых – размером с ладонь, мохнатые, с лезвиями вместо жал, они яростно бились о щиты.

Шаманка, казалось, не замечает все это – она рвалась вперед, а Ионову и страшно было за нее, и лестно оттого, что она доверила ему прикрывать спину. Лишь иногда она резко кричала «Огнем!» или «Бей чистой силой!» и присоединялась к нему – но видно было, что она бережет силы для решающей схватки.

Он бы и хотел быть на острие атаки – но ничего не понимал в шаманских ритуалах, и потому делал то, в чем был спецом. Защищал.

Было жарко, пот катился по лбу, но даже стряхнуть его некогда было в этом безумном полете, прыжках и столкновениях. Последним поднялся из скалы великан вчетверо выше того, что встретился им на хребте, и вчетверо быстрее. Кряжистый, похожий на смесь медведя и человека, словно слюдяной, с острыми иглами вместо шерсти, шестью глазами и четырьмя лапами-руками….

– И он смеет призывать детей подземного мира! – крикнула Аяна, остановившись так резко, будто налетела на стену, потому что великан прыгнул к ним и врезался ногами в скалы, не долетев несколько метров до их места. Сергей с Аяной вильнули, взмыли выше – и гигант прыгнул следом, едва не достав их кулаком. – Кто же дал ему столько силы?

Великан ревел, круша все вокруг, создавая из скал гору, чтобы допрыгнуть, достать, схватить!

– Нельзя его так оставлять, – выдохнула Аяна. – Давай вязать, Сереж, потом вознесу молитву Алтайдын-ээзи, если до тех пор сам не увидит, он разберется, как его вернуть обратно.

Маг кивнул – они коснулись рук друг друга и отпрянули, а меж ними протянулись две серебристые нити. Чистая сила, из которой делались крепчайшие в мире кандалы.

– Ты направо, я налево, – приказал Ионов, и они полетели, увиливая от великана, который вертелся невероятно быстро, ревел, разбрасывал свои иглы, пытался схватить магов руками. Нити обвивались вокруг него, прижимая иглы к телу, как ветви ели.

Сергей, делая очередной виток, увидел, что Аяна не успевает уйти от удара – и кинул заморозкой. Шаманка сделала кульбит перед замершей рукой, продолжила полет – и спеленутый великан рухнул на землю, перегородив реку. Ионов пригвоздил концы нитей к земле скалами, и, оставив чудище реветь на земле, помчался за Аяной. Та рвалась вперед, как охотничья собака к близкой добыче.

И вот сначала они услышали нарастающий гул, а затем издалека увидели они тонкую серебристую ленту высокого водопада Текелю. А рядом с ней, стоя на спине черной металлической птицы, парила тонкая фигура старика. Одет он был очень буднично – в джинсы и футболку, но длинные седые волосы были прихвачены красной повязкой, а огромный бубен, повязанный ленточками, держал он так легко, будто он был легче травинки.

Аяна на лету показала спутнику «стой», остановилась сама – они зависли метрах в двухстах от шамана.

– Сейчас мой бой, Сережа, – тихо сказала она. – Вперед меня ни в коем случае не лезь. Прикрывай спину. Но сначала я должна с ним поговорить.

– Все сделаю, – ответил он так же тихо, оглядываясь.

– Адыбай-кам! – звонко крикнула Аяна, и ее голос разнесся по ущелью. – Я уважаю твою силу и твой возраст! Зачем ты нападаешь на нас, зачем нарушаешь законы трех миров, призывая сюда существ Иного мира, зачем мешаешь найти пропавших людей? Ты же должен знать про договор, следователь в своем праве, и все мы должны помогать ему!

– Внучка Сагдылай-камы, – насмешливо крикнул в ответ старик и едва заметно ударил по бубну, отчего у Сергея закружилась голова. – Та, что родилась, когда я уже был стар! Возвращайся откуда пришла! Не справиться со мной ни тебе, ни этому магу из большого города, что не чувствует землю! Не мешайте мне и не погибнете: жертв мне не надо, но и отступать я не буду! Люди, которых вы ищете, глупы, злы и жадны! Я их очень долго собирал, и они полностью заслужили то, что с ними происходит!

– Неважно, какие они, даже если они преступники, судить их должен закон! – крикнула Аяна. – Если ты их схватил, отпусти их, Адыбай!

– Не могу я их отпустить! – прогремел старик и снова ударил в бубен. Затряслась земля, стало темно-зеленым небо и темно-красными скалы. – И вы дальше не пройдете!

– Сережа, – напряженно позвала Аяна. – Он связал сейчас два мира, наш и эрликовый. Сейчас… держись, и ни в коем случае не отвлекай меня.

– Понял, – коротко ответил Ионов.

Адыбай-кам ударил в бубен в третий раз – и полезли из разломов в земле странные существа, похожие на лягушек с зубастыми пастями, ростом с хорошего быка. Один такой прыгнул к Аяне – и Сергей отбил его, как ракеткой, ударом воздушной стрелы.

Шаман ударил четвертый раз – и полетели со всех сторон птицы-стрелы, ударяясь в щит Ионова, который шаром окружал его и Аяну. И ударил четвертый – тут вступила в бой шаманка, забив в свой бубен – чистый шел звук от него, светлый, радостный, – завертевшись прямо в воздухе в сложном танце, что-то выкрикивая, выпевая. Ее нужно было защищать, и Сергей потерял счет времени.

Ионов ловил в режущие сети остроклювых чешуйчатых птиц, испепелял и замораживал быколягушек, разрушал заморозкой летящие на Аяну скалы. Тьма существ выпрыгивала, выползала, вылетала из багровых теней красных скал – были тут и красные волки с огненными глазами, и двухметровые, словно из белого стекла, бабочки, посылающие ядовитые вихри из белесой пыльцы с крыльев, и серебряные змеи, дышащие черным туманом, от которого корчились и рассыпались гнилью деревья и травы. И Сергей, не давая себе ни секунды на испугаться или подумать, рубил, бил, сжигал их – и понимал, что становится их все больше и больше, и надеялся только, что передышка, которую он дал Аяне, им обоим поможет.

Ее голос, обычно мягкий или строгий, сейчас звучал несокрушимой сталью. Сергей не понимал, о чем она поет – не на русском это было точно – но песня ее наполняла его силой. И это было очень вовремя, потому что рев, кваканье, шипение, рычание заполонило мир вокруг. Щит сотрясался от ударов, твари эрликова мира атаковали, не прекращая. Пахло пряной кровью чудовищ, черной окалиной, пылью и гниением, хохотал черный шаман, и словно сужались над Сергеем и Аяной небеса, будто готовясь раздавить их. Но вот стали пробиваться сквозь темно-зеленое небо лучи привычного земного солнца. Разлилось и разбежалось вокруг шаманки серебристое сияние – и навстречу тварям полетели светлые духи Алтая.

Топтали жабобыков серебристые, сияющие огромные маралы, поднимая их на рога размером с кроны деревьев. Рвали красных волков белые барсы с сияющими глазами. Прыгали, разбивая бабочек лбом и огромными закрученными рогами, странные длинноногие бараны с серебряной прозрачной шерстью. Драли огромных змей туманные медведи, устрашающе ревя и поглощая черную мглу.

Становилось все меньше и меньше тварей – и будто бы звончей пела Аяна.

Но черный шаман, взмахами тонких рук направлявший на них тварей, вновь ударил в бубен и запел. И голос его, грозный, низкий и громкий, вознесся к небесам. То было несколько нот – но солнце скрылось, а теневые твари вдруг подросли в несколько раз. И теперь Ионов метался, уже защищая не только Аяну, но и светлых духов, которые отважно дрались по несколько против одного чудовища.

Шаман все пел, голос его сменился на баюкающий, мурлыкающий, почти ласковый, и часть светлых духов стала засыпать на глазах – свивались клубками снежные барсы и медведи, клонили головы маралы, устало садились на скалы дивные серебристые гуси, отважно бьющиеся против птиц-стрел… И сам Сергей стал двигаться тяжелее, ноги в воздухе казались весящими несколько тонн, и поворачиваться было так тяжело, будто он вагон пытался повернуть…

Поблек его щит. Понеслась к Аяне первая птица-стрела, вторая, и Ионов невероятным усилием отбил их атаку. Шаманка стояла, застыв, глаза ее остекленели, в глубине их плескался ужас, она, как в замедленной съемке, тянулась рукой с колотушкой к бубну и не могла достать. Ионов поднял руки так тяжело, будто гору сдвигал, испепелил всех, кто в этот момент летел, прыгал, несся к ним, шагнул к Аяне по воздуху раз, другой, третий… пение шамана стало громче, и Сергей ощутил, что падает. Но в падении он успел послать точечную воздушную стену, которая сдвинула руку шаманки с колотушкой и ударила ею по бубну.

Раздался едва слышный шелест, но маг, уже несясь на скалы, стараясь себя затормозить, увидел, как дернулась Аяна и еще раз ударила по бубну. И закричала:

– Бабушка Сагдылай-кама и все мои предки в девяноста девяти коленах, помогите мне, помогите!

Проявилась рядом с ней призрачная пожилая женщина в простом платье. Встали бок о бок мужчины и женщины – все с бубнами в руках.

И когда Сергей рухнул на землю, от боли едва не потеряв сознание и не убившись только потому, что немного замедлиться все же получилось, когда кинулся на него гигантский волк, готовый проглотить его, он все же увидел, как Аяна снова ударяет в бубен – и все ее предки повторяют это движение, и этот звук сносит и всех тварей, и шамана-Адыбая, впечатывая его в скалу у водопада, и неестественные краски окружающего мира, возвращая небу привычную лазурь, солнце, скалам – мокрость и серость, а деревьям – зелень.

Шаманка поклонилась своим родным – а те слились в одну фигуру, фигуру той самой пожилой женщины. И она с величайшей нежностью обняла Аяну и исчезла.

И в тот же момент вновь затряслась земля. На глазах изумленных Сергея и Аяны в небесах проступила фигура мощного мужчины в длинных одеждах, с бородой и в треугольной шапке, лицо и руки которого было изрисованы множеством узоров животных и растений, на одеждах текли реки и водопады, вставали горы, а шапка была как ледник на вершине горы. Были на нем браслеты и бусы, ленты и перья, и все это жило, колебалось, позванивало и пело. Полетели к нему, радуясь, светлые духи, закружили вокруг него.

– Это что творит твой слуга, брат мой Эрлик? – прошумел его голос, как тысячи лавин. – Так мы договаривались?

Старый шаман слушал и смотрел с ужасом и что-то шептал умоляющее – губы его дергались.

– Не сердись, брат мой Ульгень, пошутил я, пошутил, чтобы тебе веселее жилось, – раздался другой голос, чуть менее мощный, и потянуло во все стороны холодом и окалиной. – А вот тот, кто шутку мою сделал несмешной, будет теперь девяносто девять жизней отрабатывать!

Из земли высунулась огромная темная мощная рука с узорами, с браслетами, темным туманом на кончиках пальцев, схватила старого шамана и утащила его за собой в землю.

Сергей с трудом попытался приподняться. Аяна слетела к нему, обеспокоенно упала рядом на колени. В глазах ее стояли слезы. Она ощупала его, положила руку на лоб, чтобы провести магдиагностику. Рука у нее тряслась, и сама шаманка была ужасно бледной и выглядела даже похудевшей.

– Со мной все в порядке, – просипел он, – пара сломанных костей не в счет, за час залечу. Кто это был? Что случилось с шаманом?

– Это был Ульгень, творец мира, – благоговейно сказала Аяна, – и Эрлик, его младший брат, хозяин мира мертвых. Он и забрал шамана, – и она сделала какой-то знак рукой, видимо, охранный. – Не знаю, узнаем ли мы эту историю, но Эрлик забирает в свой мир тех, кто пообещал ему что-то и не выполнил, чтобы они отрабатывали долг.

– То есть преступника забрали туда, откуда его не достать, – выдохнул он с нервным смешком. – И где люди, он рассказать не может.

– Но для чего-то он не пускал нас к водопаду, – напомнила Аяна.

– И верно, – отозвался Ионов, улыбаясь и разглядывая ее. И она улыбалась, а попутно оглаживала его, залечивая мелкие трещины в костях, ушибы и сотрясение. – Ты была великолепна, Аяна.

– Без тебя я бы не справилась, – и она наклонилась и легко коснулась его лба губами. – Спасибо, Сережа.

Он перехватил ее голову и поцеловал уже крепко и по-настоящему.

– Ты самая отважная женщина, которую я знаю, Аяна, – проговорил он ей в губы.

Она засмеялась.

– Нет бы сказать – красивая, Сережа.

– Это само собой, – согласился он весело. Сел, повел плечами, оглядел осколки скал, перегородивших русло – вода пробивалась между ними, – и в целом окружающие разрушения, покачал изумленно головой. – Ну что, пойдем к духу водопада, раз уж дошли?