Глава 2

С мамой удалось попрощаться лишь по видофону. В памяти отпечатались ее усталое лицо и грустная улыбка, слова поддержки и нежность во взгляде. Я знала, что мое присутствие в доме отца нежелательно и не хотела провоцировать его еще больше. Удалось передать последнюю дозу лекарства и на душе тут же полегчало. Теперь мне нужно думать только о Крепости и о том, как проделать на практике то, что планировалось лишь в теории.

Мы вышли из гиперпрыжка за несколько часов до состыковки со станцией. Мой багаж был невелик – запасная форма военного целителя, смена белья и инструмент – дорогой, сделанный на заказ.

Никогда не любила спать в то время, когда корабль преодолевал сотни световых лет на чудовищной скорости, поэтому была не выспавшейся и встревоженной. Первый раз в жизни мне пришлось так далеко улететь от дома. Краткие периоды практики не в счет. Там было все по-другому, искусственно, что ли. Ты всегда мог положиться на более опытного учителя, от твоей ошибки не зависели жизни. И хотя мне не раз приходилось ассистировать при сложнейших операциях, впрочем, как и оперировать самой, это происходило в стерильных операционных под наблюдением наставников. Теперь же мне предстоит полагаться исключительно на себя.

Голову пронзила резкая боль – наркотик, введенный мне наставником, имел кучу побочных действий. Я лишь надеялась, что головная боль, тошнота и чувство усталости – самые страшные из них. Винила ли я Солера за то, что он, выполняя приказ деда, не счел нужным меня предупредить? Не знаю. Было ощущения, как нечто хрупкое между нами, то, что я строила на протяжении десяти лет, дало трещину. И даже то, что теперь мой мозг хранил знания о планах Крепости, ее руководящем составе, а, главное, путях для побега, слабо примиряло меня с действительностью.

Транспортник тряхнуло, я подавила подкатывающийся к горлу комок. У меня было свидетельство пилота второго класса с уровнем допуска к малым перевозкам, но избавиться от симптомов укачивания так и не удалось. Мама говорила, что это психологическое, я была с ней склонна согласиться.

Подхватив вещи, и дождавшись, когда корабль состыкуется со стацией, я покинула каюту. Вперед, к новой жизни. Не знаю, счастливой ли, но уж точно не похожей на мою прежнюю.

Нас встречали. Точнее, меня. Высокий стройный мужчина в форме майора со стильной прической, улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами, представился Майлзом сент Оливар и, подхватив мой багаж, предложил пройти в пункт досмотра. Значит, меня здесь ждали. Приятно… точнее, не очень. Чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, из-за родства с дедом, мне пришлось воспользоваться именем младшего рода. Ничего незаконного, даже в моем дипломе стояла эта фамилия. На случай, если придется экстренно спасаться бегством. Таким образом, на этой станции стажировку будет проходить не высокородная леора Джетана сент Рейн-Адэль, а почти скромная и не перегруженная влиятельными родственниками ильза Джети сент Рей. Разумеется, за которой наблюдает пристальное око рода, но не так, чтобы в полную силу.

– Не могу скрыть, как восхищен вашей красотой и отвагой, - между тем вещал майор, трогательно поддерживая меня под руку, - решиться целый год провести среди дикарей и убийц, чтобы исполнять долг целителя!

– Вы мне льстите, леор сент Оливар, - только тренированная за долгие годы выдержка помогла мне не скривиться от приторности слов и чрезмерной пылкости майора. К слову, не совсем оправданной, - но, как видите. Я не единственна женщина, которая решает исполнить свой долг на военной базе.

Кивком головы указала ему на группу, состоящую из пяти мужчин и трех женщин, проходящих досмотр. Скорее всего, еще недавно мы были попутчиками, хотя ни при посадке, ни при высадке я их не видела. Досмотр проводили двое мужчин в форме черного цвета с нашивкой алого пламени на груди. Увидев их, майор поморщился, презрительно поджав губы.

– О нет, не стоит даже смотреть на этих авантюристок. Они здесь исключительно из-за желания найти покровителя и заработать легких и быстрых денег. К сожалению, на станции много одиноких мужчин, не слишком разборчивых в связях, - это было произнесено с таким достоинством и неприкрытым осуждением, что я улыбнулась.

– Ну что там за задержка! Эти псы совсем не шевелятся, - пробурчал майор, похоже, совершенно лишенный выдержки и терпения. На его едва слышное замечание один из досматривающих вскинул голову и пристально смерил взглядом моего сопровождающего. Тот затих

– Хватит ему стоить глазки, это же Пес, - одна из женщин постарше, которых майор обозвал авантюристками, отдернула другую, более юную и очень привлекательную от пристального рассматривания мужчин за работой.

– Этот? Что, правда? Никогда не видела. Хорошенький какой. Я бы с ним…

– Что? – шепотом спросила третья, совершенно не обращая внимания на то, как напряглась фигура одного из тех, кого назвали Псом, как побелели пальцы, которыми от с силой сжал скан.

– Ничего! – таким же громким шепотом ответила ее подруга. – Что с них взять. Но этот, такой молоденький еще. Жаль, что Пес.

Тот, с кем так резко перестали связывать свои матримониальные планы, закончил с проверкой багажа, пропустил группу и сосредоточил все свое внимание на мне. К этому времени я уже поняла, что согласием между военными и теми, кого они презрительно величают Псами и не пахнет.

– Доброе утро! Ваши документы и разрешение на посещение станции, пожалуйста, - нейтрально-вежливым тоном произнес мужчина. Второй, более старший, замер за его спиной, сверля взглядом моего спутника. Не могу сказать, что подобное внимание придавало тому оптимизма. Да и мне тоже. Особенно, учитывая странное чувство, которое зародилось некоторое время назад, как только мы вошли в это помещение. Чувство, что за мной пристально и очень внимательно наблюдают, буквально прожигая взглядом. Это не могли быть те двое, сейчас занятых моими документами и багажом, и уж конечно такой силой взгляда вряд ли мог обладать майор. Сердце замерло в предчувствии угрозы, но тревога тут же меня оставила. Внимание не было угрожающим, как при намечающемся нападении. Оно просто было, и чувство чужого взгляда не спешило меня покидать. Я украдкой осмотрела помещение, отмечая низкий потолок, пол, состоящий и поперечных металлический труб, открывающих вид на нижний сектор. Взгляд выхватил несколько следящих камер и остановился на одной из них. Мне казалось, что я смотрю кому-то, кем бы он ни был прямо в глаза, и от этого становилось страшно до мурашек. Поежившись, так же медленно отвела взгляд, отмечая, что все еще ощущаю чужое внимание.

– Все в порядке, можете проходить. Добро пожаловать на станцию, ильза сент Рей, - мне вернули документы. Почти скрывшись из зоны видимости, майор все же не сдержался, зло заметив:

– Совсем, твари, распустились. Нужно сообщить генералу.

– Не думаю, что у вас должен быть повод для недовольства, - со всевозможной кротостью произнесла я, - эти люди просто делают свою работу.

– Их нужно держать в узде, иначе… - майор не договорил, сменил руку, перехватив удобнее мой багаж, - прошу сюда, ильза сент Рей. Пока мы доберемся до ваших апартаментов, я проведу небольшую экскурсию. Как вы, должно быть, слышали, станция делиться на два жилых сектора. Мы не желаем находиться слишком близко от этих людей. Сектора соединены между собой переходами. Каждый сектор состоит из двенадцати уровней, жилая часть, медсектор и столовые находятся на пятом и шестом уровнях. Нам сюда.

Мы проходили бесконечными коридорами, испещренными провалами переходом, шахтами скоростных лифтов и транспортников, перевозящих людей и грузы. До сих пор мне было сложно представить размеры станции, величаемой Крепостью, и, разумеется, объемом предстоящей работы. Когда достигли моей каюты, которую майор гордо обозвал апартаментами, я могла лишь натянуто улыбаться, особо не вслушиваясь в его нескончаемый треп. Планы станции у меня уже были, и я успела неплохо их изучить. Место для жилья тоже не вызывало претензий. По крайней мере, оно было куда больше моей комнаты в общежитии магистериума.

– Леора целительница? – не дав мне войти внутрь, в нашу сторону опираясь на трость, резво направился чуть прихрамывающий мужчина средних лет крепкого телосложения. Он довольно быстро преодолел разделявшее нас расстояние, и радостно схватив меня за руку облобызал ее, а затем потряс в дружеском приветствии.

– Торш Канис, мы же договорились, что вы дадите целительнице время отдохнуть, и лишь затем введете ее в курс дела, - раздраженно напомнил майор. Но тот, кого назвали торшем Канисом, полностью проигнорировал своего спутника, и, не сводя с меня почти влюбленного взгляда, повторил:

– Леора целительница?

– Ильза сент Рей, - поправила я нового знакомого, уже догадавшись, что именно ему предстояло стать моим куратором.

– А пофиг. Вы целительница, мой контракт закончился еще вчера. Новый я не подписывал, старый не продлил. Все, я уезжаю отсюда, пока жив и относительно цел. Всего вам доброго, счастья и терпения, а, главное, сил выжить в этом доме для умалишенных, - вдруг, со счастливой улыбкой выдал куратор, и, под нашими ошеломленными взглядами, вложив в мою руку ключ-карту и какой-то диск, заспешил прочь.

– Стоять, торш! Вы не имеете права! – возмутился майор.

– Дарх тебя дери, майор, ты больше не можешь мне приказывать! И давить тебе нечем. Я ухожу.

И, помахав нам рукой, прихрамывающий, но резвый торш скрылся из коридора, впрочем, как и из моей жизни, я полагаю.

– Я сейчас этим займусь! Просто неслыханно! И контузия его не оправдывает! Его остановят и заставят… его, - запал майора сходил на нет, и я его понимала – вряд ли торш Канис мог бы уйти без подписанного большим боссом разрешения, будь у него хоть десять закончившихся контрактов. Значит, кто-то там, наверху решил, что я вполне смогу справиться и без помощи куратора. И глядя ему вслед у меня не было сил даже возмутиться. Легкое удивление поведением торша постепенно сменялось осознанием диаметра дыры туха, в которую я, скорее всего, сама себя загнала.