Глава 3

Первый рабочий день на станции не задался. На рассвете, приняла душ, скрутила еще влажные волосы в строгий пучек и облачилась в форму целителей – бордовый китель и черные брюки. Форма мне шла, несмотря на слишком бледное лицо и светлые глаза, на мой взгляд, плохо сочетавшиеся с черными волосами, хотя мама всегда говорила, что я хорошенькая. В мои годы однокурсницы успели закрутить по нескольку романов, вышли замуж, некоторые обзавелись детьми. Наверное, я все же что-то упустила в своей жизни, если глядя на них, мне никогда не хотелось чего-то подобного. Вздохнув, оправила китель идеально облегающий мою фигуру и направилась к генералу сент Стронгу – командующему Крепостью. Из собранной о станции информации мне было известно, что этот сухощавый мужчина средних лет являлся командующим последние полтора года. Его предшественник скоропостижно скончался от запущенной формы пневмонии. Видимо, этой станции действительно не хватало целителей.

Меня встретили вполне дружелюбно. Генерал с видом строгого, но любящего дедушки посокрушался о том, что такая молодая девушка целый год будет вынуждена провести вдали от столицы с ее светской жизнью. Я же вежливо возразила, что с удовольствием потрачу этот год служению во благо Содружества. Заслужила умильного взгляда, пожелания всяческих благ и заверений в оказании любого вида помощи. В общем, мы лгали друг другу, беззастенчиво и не таясь. Я отказалась от предложенного чая, а Стронг с радостью принял предложение о внеочередном обследовании. Расстались на дружеской ноте, и только выходя из его кабинета, до меня донеслось едва слышное, но совершенно не скрываемое:

– Вы больше похожи на своего деда, чем полагаете.

Я задержалась в дверях лишь на миг, и, выдохнув, стремительно вышла в коридор. Неужели ничто в Галактике не происходит без ведома Гордона сент Адэль? И почему забыв обо мне почти на четверть века, он внезапно заинтересовался моей жизнью. Любой из разумных ответов на этот вопрос меня тревожил.

Проигнорировав завтрак, я поспешила в медсектор, надеясь, что карта-ключ, щедро оставленная мне моим несостоявшемся куратором, позволит туда войти. Меня встретила тишина, темнота и одиночество. Медсектор был пуст, огромен и негостеприимен. И невольно закрадывалась мысль, что Торш Канис был не так уж и не прав, что свалил. Вот только у него был контракт, а у меня отсутствие выбора.

– Ну что же, - задумчиво протянула я, надевая перчатки и скидывая китель разглядывая не совсем стерильные поверхности столов, разбросанный инструмент и с десяток пустых бутылок, скромно притаившихся в уголке, - пора приступать к служению во благо Содружества.

Спустя четверть часа дверь в медблок с шипением отворилась. Я выпрямила спину, слегка потерев поясницу, и посмотрела на вошедшего. Это был совершенно седой пожилой мужчина, подтянутый, с военной выправкой.

– Доброе утро. Я не знал, что здесь кто-то будет в такое время. Надеялся, что еще успею прибраться, - его взгляд был прямым, в нем проглядывал нескрываемый интерес.

– Вы сотрудник медсектора? – поинтересовалась я, сдувая с лица выбившуюся прядку волос.

– Скорее добровольный помощник, совмещающий должность медбрата и санитара. Разрешите представиться, - спохватился он, - Гарен Расх.

– Просто Гарен Расх? - переспросила я.

– Просто. Я Пес, - с какой-то болезненной гордостью сообщил мужчина, и с вызовом, словно ожидая волну осуждения, уставился на меня.

– Что же. Просто Гарен Расх, хорошо, что вы пришли. Тут еще много работы, - я указала на обнаруженные мною залежи окурков, мятой одноразовой посуды и каких-то бумаг. Если это насвинячил мой бывший куратор, хорошо, что вовремя смылся.

– С радостью, - выдохнул мужчина, и спустя минуту мы дружно бок о бок принялись приводить свинарник в место, где должны лечиться больные люди. Из кратких фраз, которыми мы перекидывались с моим добровольным помощником время от времени, я узнала, что торш Канис был единственным врачом на станции. Если случался аврал, он мог привлечь на помощь военных, прошедших курсы оказания медицинской помощи. А еще с готовностью использовали Псов. Кто как не лучшие убийцы с их чутьем и сноровкой смогли бы ассистировать при несложных операциях под видом практических занятий. Ведь чтобы что-то сломать, сперва нужно понять, как это работает.

– Неужели на станции никто не болеет? – удивилась я.

– Разумеется, болеют. Но высшие аристократы приглашают своих врачей. Это дорогое удовольствие поднимает их престиж в собственных глазах, ведь с развлечениями тут не очень, - Расх усмехнулся, - а остальные как придется. В основном обращаются, когда сами справиться уже не могут. Тогда погружаем их в медкапсулу и отправляем в ближайший целительский центр.

– Как все сложно, - заметила я.

– Торш Канис неохотно лечил вольнонаемных и Псов. Его с большим трудом можно было заставить сопровождать нас в спасательных экспедициях. Впрочем, этого человека сложно осуждать - в одной из них он получил травму, которая сделала его инвалидом. Лечение плохо давалось, нужны были дорогостоящи препараты.

К моему большому удивлению, и вопреки словам Гарена визиты страждущих начались едва я открыла приемную. В блок тут же просочился сияющий улыбкой майор с коробочкой эльдазийских сладостей в руках.

– С первым рабочим днем, - торжественно проговорил он, вручая мне презент, поцеловал руку, и, поморщившись, огляделся. Заметив засевшего в самом углу Гарена, помрачнел.

– Неужели вам не могли дать кого-то поприличнее в помощь?

– Меня полностью устраивает Гарен Расх, - твердость тона немного сглаживали улыбка и доброжелательный взгляд. Если майор не дурак, сам все правильно поймет.

– Как пожелает прекрасная ильза, - отступил майор. Его визит продолжился около четверти часа, на протяжении которого он говорил о погоде на спутнике, своих достижениях в стрельбе из лаббы, и об увольнительной, которую он собирается провести здесь, на станции, потому что за ее пределами его ничего не привлекает. После этих слов он выразительно взглянул на меня. Я выдала дежурную улыбку и пожелала ему приятного времяпрепровождения. Когда визит закончился, вздохнула с облегчением и посмотрела на Расха. Он лишь развел руками и едва слышно произнес:

– У нас раньше никогда не было привлекательных целительниц. Для них вы экзотика.

В том, насколько он оказался прав, я смогла убедиться на протяжении последующих трех часов, когда непродолжительные визиты с целью одарить меня очередным изделием эльдазийских умельцев сменялись более долгими консультациями. Благородных офицеров, жаждущих получить срочную медицинскую помощь не останавливало даже присутствие маячившего за моей спиной Расха. Жалобы становились оригинальнее, а желание познакомится все навязчивее.

– На что они рассчитывают? – бормотала я, провожая очередного дарителя усталым взглядом.

– Минимум на короткий роман. Максимум… Вы аристократка из уважаемого рода. Почему бы и не испытать удачу.

– И мое терпение заодно. Да уж, думаю, торшу Канису такая популярность и не снилась.

– Кто знает, - улыбнулся Расх, - на станции проживает множество разных рас, каждая со своими традициями и менталитетом.

– О, - выдала я, и прикрыла глаза. Хотелось чаю. И чего-то перекусить. Желательно солененького. Потому как сладкое меня уже не привлекало.

– Я принесу вам обед, - Расх понятливо улыбнулся, и заспешил из медблока.

– Возьмите на нас двоих. Если, разумеется, вы не откажитесь составить мне компанию, - неожиданно для себя самой предложила я.

– Почту за честь, - уголок губ Расхаи чуть дрогнул, и он удалился. Я прикрыла глаза и откинула голову на удобное кресло. Никогда не думала, что безделье и болтовня ни о чем настолько выматывают.

Из расслабленного состояния меня вывели голоса, звучащие глухо, но навязчиво. Двери неожиданно разъехались, и передо мной появился новый визитер, все так же широко сияющей улыбкой с неизменной коробочкой сладостей в руках. Я покосилась на шкафчик, куда свалила предыдущие дары, на визитера, снова на шкафчик. Во рту разлилась неприятная горечь. Видимо, моя печень отказывалась быть гостеприимной.

– Спешу выразить восхищение наипрекраснейшей, - из раздумий выхватил звонкий голос, и меня слегка перекосило, не иначе как от восторга, - я пришел, чтобы пригласить вас отдохнуть от тяжких трудов и составить мне компанию за обедом. О, позвольте представиться – леор Родриго сент Торас, к вашим услугам. Он потянулся к моей руке, и я будто со стороны вяло наблюдала, за потоком пустых слов, поражаясь, как можно так долго и бессодержательно говорить.

– Прошу вас, леора целительница, - новый встревоженный голос вывел меня из погружения в автономный режим.

– Я же приказал вам подождать в коридоре, - раздраженно бросил посетитель, и я смогла рассмотреть за его спиной робко переминающуюся с ноги на ногу молодую женщину с ребенком на руках. У меня наконец-то пациент! Настоящий!

Стряхнув со своего локтя руку Тораса, я направилась к женщине.

– Ей всего пять лет, температура второй день. Сперва думали, пройдет, давала отвары, она плохо переносит уколы. Но сегодня ей стало только хуже. Началась рвота. Я не знаю, что делать, помогите, леора целительница!

– Но позвольте, мы не договорили. У нас были планы! – возмутился сент Торас.

– После договорим. А сейчас я, как вы видите, на работе, - уже не скрывая раздражения, прервала я мужчину, и полностью сосредоточила внимание на ребенке. Лишь краем глаза отметила его спешный уход.

– Что-то кроме отваров давали? – я нащупала на запястье малышки пульс, проверила зрачки.

– Только теплое питье. Думала, это обычная простуда, потом решила, что отравление. Я не понимаю, что с ней, пожалуйста, помогите.

Я взяла ребенка из рук матери и отнесла ее в медблок. Девочка весила как пушинка, доверчиво прижавшись, она опустила свою головку мне на плечо и прикрыла глаза. Я едва расслышала ее тихие слова:

– Черный дядя смотрит на тебя, – я испугалась, что у ребенка начался бред, но ее маленький пальчик показывал в сторону стены, чуть выше уровня двери. Я похолодела, и медленно положив ребенка на стол, включила скан. Через пять минут прибор выдал мне результаты обследования, в которых не было ничего интересного и неожиданного. Да, легкий воспалительный процесс, снимется с помощью нескольких доза хорошего антибиотика. Пара часов в медэксе и ребенок будет совершенно здоров. Вот только ее слова не давали мне успокоиться. Я посмотрела на ребенка своим внутренним зрением, так как могла бы проводить диагностику там, где не было сканов и медэксов. Вдали от цивилизации, где моим помощником становится лишь мой дар. Увидела то, о чем подозревала, но не была уверена. Я перевела взгляд на мать, сидящую рядом с девочкой и нежно держащую ее за ручку. Затем встала, и активировала крошечный глушитель. Опытный образец, подаренный мне одним хакером, объявленным в розыск, которому я несколько недель назад заштопала чудовищную рану на животе. Да, признаюсь честно, левого заработка я тоже не чуралась.

– Как давно проснулась ее сила? – ровным тоном поинтересовалась я, но мать, вздрогнув всем телом, с испугом уставилась на меня. В ее глазах был дикий ужас, осознания поражения и боль. Я ощущала ее состояние, знала, о чем она сейчас могла бы думать. Она понадеялась на мою неопытность, я же одним своим решением могла уничтожить ее маленькую семью. Моей обязанностью было донести на нее генералу. ребенка бы немедленно отобрали, а женщину… Не знаю, она достаточно молода, чтобы представлять интерес у определенных людей, вот только ее судьбы не позавидуешь. Я никогда не слышала, чтобы матери не аристократке, пусть и магичке, доверили воспитание ребенка, обладающего силой. Столько лет скрывать свой дар, и поставить на карту все, чтобы вылечить больного ребенка. Она не могла не понимать – целители способны почувствовать наличие даже слабого дара. Не удивительно, что до сих пор ребенка лечили лишь отварами.

– Не нужно бояться, это не уйдет дальше стен медблока, - шепнула я, пытаясь вложить в слова спокойствия, которого не испытывала сама. Мать ради спасения ребёнка способна на многое, и мне бы не хотелось, чтобы её неразумные действия навредили нам обеим.

Женщина несколько секунд пыталась справиться со слезами, затем, в её душе словно прорвало плотину, и она уже не могла остановиться.

– Три года назад, – с неохотой призналась женщина, - до того я надеялась, что она родилась без этого проклятия.

–Значит, вы тоже?

– Да, у меня был слабый пророческий дар. Родители смогли это скрыть, увезли меня подальше, и прятали, пока могли. Повзрослев, я… в общем, родилась Ками, и я испугалась, что она тоже будет как я. Решила устроиться на станцию, здесь есть детский сад, совсем недавно была даже сестра милосердия, многие работницы выходят замуж и рожают. Нас не замечают, будто и не существуем. Здесь легко спрятаться, если есть что скрывать.

С этим я могла бы с ней поспорить, я ведь тоже здесь искала безопасности и забвения. А получилось, как получилось. Не хотелось бы думать, что генерал по поручению деда за мной следит. Хотя, слова девочки о черном дяде слегка встревожили. Если здесь присутствуют видеокамеры, скрыть что-либо будет нелегко. Нелегко, но возможно. Нужно было принимать решение, так ребёнка оставлять было нельзя.

- Она недавно переживала какой-либо стресс? Или, возможно, её кто-то обидел?

- У неё был сон о том, что её подруга умирает. К сожалению, это действительно произошло. Девочка недавно погибла, а Ками решила, что это она виновата. После того случая моя девочка стала тихой, будто ушла в себя. А теперь вот это…

Женщина вздохнула, и прижалась губами к лобику ребенка.

– Я положу ее на ночь в медэкс, сделаю пару уколов. К утру она будет здорова. Вы можете остаться с ней, если хотите. В палате есть топчан. Но это не спасет ситуацию.

Женщина в тревоге замерев, не сводила с меня взгляд.

– Мне жаль, но что-то запустило в организме вашей дочери механизм Посвящения. Но без самого ритуала и присутствия ее биологического отца будет невозможно открыть в ней силу другой крови.

– У нее нет отца, есть только я, - заявила женщина, затем, несколько сникнув, пояснила, - он ничего не знает о дочери. Высший аристократ никогда бы не снизошел до нас. Пара ночей вместе – это все, на что я могла рассчитывать.

– Вы знаете его силу? – без особой надежды поинтересовалась я.

– Он стихийник.

Прекрасно! Нам на станции не хватало малолетней Пифии с неконтролируемыми всплесками силы. Ритуал Пробуждения нужен еще и для того, чтобы слияние силы проходило как можно более безвредно и безболезненно для человека.

– Я могу лишь на время остановить всплески дара ее отца. Но это, лишит девочку возможности предсказывать.

– Если есть способ для Ками стать нормальной, хоть на время, и избавить нас от страха быть раскрытыми… я согласна.

Я успела провести все необходимые манипуляции до того, как вернулся мой помощник. Возможно, он просто не хотел мешать. Женщина, назвавшаяся Магдой, была накормлена и отправлена отдыхать. Первый день моей стажировки близился к концу.