Глава 14

Я подставила ладонь под прохладные капли дождя. На планете Нага начинались осенние месяцы. Жара постепенно спадала, участились осадки. К ночи становилось прохладно.

Сегодня был тяжелый день. Для нас для всех. Дуайен сделал официальное заявление перед жителями всего Содружества. Он признал на Наге наличие разумной жизни и покаялся за действие всех представителей человеческого рода за их преступные действия. Когда он говорил, его голос дрожал от напряжения и негодования. Так видимо, думали те, для кого это шоу было устроено. На самом же деле Дуайен жутко боялся оказаться меж двух огней. Ни Корпорации, ни Правительство не простят ему ошибок и то, что такая богатая на ресурсы планета буквально выскользнула из рук и тех и других.

Как это ни странно, все решилось благодаря сведениям, просочившимся в широкие массы. Эти самые массы могли негласно одобрять зависимое положение женщин, смотреть сквозь пальцы на бедность и ущемление прав безродных, обладающих силой, собственную неустроенность и несостоятельность. Благодаря их молчаливому попустительству под девизом борьбы с агрессором вырезались целые народы. Но они никогда не позволят, чтобы в Галактике считали, что они на стороне злобного оккупанта, уничтожающего целый разумный вид, да еще про это станет известно всем. Это не мы, это не про нас. Мы за мир и добро.

Было приятно, что Гарон внял моему совету и допустил утечку. Так филигранно сработать я бы сама не смогла. Теперь Нагу окружали крейсеры планетарной обороны, изо всех сил пытающиеся не пропустить на планету «акул пера», жаждущих вызнать все о конфликте, а самой планете присваивался статус заповедной зоны. Браконьерство и убийство Наги-ра каралось казнью на месте. Охотников, впавших в зависимость от крови змей срочно эвакуировали в неизвестном направлении. Кажется, их существование и то, что они сотворили, решили скрыть, во избежание еще большего скандала. Их судьба мне неизвестна, но что-то подсказывает, что просто так им умереть не дадут. Прежде всего, хорошо исследуют, чтобы понять – что же такого несет в себе кровь змей.

С Гароном мы виделись еще дважды. Не могу сказать, что за это время слишком сблизились, но, по крайней мере, почувствовали какое-то сродство и общность интересов. Главный из них – остаться в живых и не позволить главе рода нами манипулировать. Гарон не знал обо мне всего. Наверное, кое о чем просто догадывался. Ему не хватало силы воли «перерезать пуповину» и, отказавшись от поддержки семьи отправиться в свободное плаванье. Кровь в его жилах толкала его к обретению власти. А залогом этого служили крепкие семейные связи. Глубоко в душе я его понимала. Если бы не обстоятельства, сама бы не спешила покидать родовое гнездо. Главное, что он вовремя осознал, кто его враг и чем ему может грозить любо другое задание на задворках мира.

– Спасссибо, - к моим мыслям мягко прикоснулись.

– Не меня стоит благодарить, - так же мысленно ответила я, вглядываясь во тму, скрытую пеленой дождя. Она была там, королева, потерявшая своего короля. Все из-за нас, из-за людей. – Я не могу поклясться, что это навсегда. Всего лишь передышка. Вы слишком ценны и уникальны, чтобы оставить вас в покое.

– Ззнаю, - в моих мыслях пасть змеи расплылась в улыбке. Устрашающее зрелище, - нам нужно лишшшь время. И мы сможем сссебя защитить.

– У вас есть главное оружие – ментальная сила. Они не смогут добраться до вас, не уничтожив всю планету. А Нага слишком ценна.

– Ты права, - королева в моей голове опустила голову, прикрыла глаза, - когда-то наши предки сссмогли противоссстоять большей угрозе. Мы выживем. Но ты… если поймешь, что больше не можжжешь бороться с собой, тебе всегда найдется месссто среди насссс.

– Спасибо, - едва слышно шепнула я, растроганная до глубины души. Уже дважды я слышала от королевы приглашение. Наверное, она проникла в мое сознание куда глубже, чем могла позволить я себе самой, – и прощай!

– Прощщщай! – раздалось в ответ, и я почувствовала, как меня покидает чужой разум.

– Вы совсем замерзли, - в реальность меня выдернул голос Дана Клауда. Я вздрогнула и, осмотревшись, поняла, что стою у самой кромки контура, далеко позади себя оставив корабль. Мокрая и трясущаяся он холода.

Испуганно охнула, когда Пес подхватил меня на руки, окутав своим теплом, и понес к кораблю. А я была слишком взволнована и растеряна, чтобы протестовать. Да и протестовать слишком не хотелось. В его руках было тепло и как-то спокойно. И почему-то, глядя на его хмурое лицо и недовольно поджатые губы, я перестала опасаться этого человека, с его авторитарными замашками и отсутствием всякого уважения.

Меня быстро внесли на корабль, игнорируя удивленные взгляды попадавшихся по дороге Псов. В медблоке Клауд посадил меня на кушетку и, укутав теплым покрывалом, метнулся к шкафчику с препаратами. Оттуда по-хозяйски достав пузырек, щедро плеснул из него жидкость в стакан и, присев передо мной на корточки, протянул мне:

– Пейте.

– Это спирт. Я его не пью, - слабым дрожащим голосом возмутилась я.

– Я понимаю, что вы предпочитаете более благородные напитки, но если вы сейчас не согреетесь, то вполне возможно окажетесь на больничной койке.

– Я целитель, мне это не грозит, - вяло запротестовала я.

– Вы сильно выложились, когда лечили раненых. Ваша сила еще не восстановилась. Не спорь со мной, а пей, – уже другом тоном, более настойчиво выдал Клауд.

Я взяла из его рук стакан и, не сводя взгляд с его лица, выпила содержимое одним глотком. Закашлялась, вытерла слезы, выступившие из глаз, и с вызовом снова посмотрела на Пса.

– Хорошая девочка, - похвалил он, заставив меня окончательно смутиться.

Легкое опьянение не заставило себя ждать. Внутренние опасения отступили куда-то в сторону.

– Нам дали разрешение покинуть планету Нага. Завтра мы улетаем.

Я удовлетворенно улыбнулась. Слишком долго мы пробыли на планете. Занимались чужими проблемами, когда у меня полно своих. Теперь, когда Наги-ра в относительной безопасности самое время реализовать свой план. Тянуть дольше нельзя. Гарон с миссией также были в безопасности. Теперь, когда в планете заинтересовано Правительство никто не посмеет ему как то навредить. К тому же, вполне возможно, что верховный леор сам поспособствовал тому, чтобы его внук оказался здесь. Поддержка общественности и слава спасителей целого народа надежная ступень к власти.

– Может быть, теперь ты мне расскажешь, как тебе удалось повлиять на Дуайена, и что именно ты сказала его помощнику?

– Почему ты решил, что я делала что-то подобное? – поддерживая его тон и манеру обращения, ответила я.

– Дуайен был на крючке у Корпораций. Он бы никогда не стал идти против них.

– Значит, Правительство нашло к нему свой подход, - я пожала беззаботно плечами, пытаясь встать. Но меня остановили тяжелые руки, опустившиеся мне на плечи.

– Кто ты? Почему ты здесь? Чего добиваешься?

– Ты именно поэтому напоил меня? Чтобы я выдала тебе все свои грязные секреты?

– Они настолько грязные? – Клауд приподнял левую бровь.

– Настолько секреты, - я улыбнулась, - Клауд, я целитель. И почти не пьянею. Чтобы выведать мои тайны, тебе придется меня пытать.

Бросив такие неосторожные слова, я только теперь осознала, насколько же близко друг от друга мы находимся. Его лицо почти касалось моего, взгляд скользил по губам, а сила… Однажды я уже могла убедиться насколько этот человек виртуозно ею владеет. Она могла причинять страшную боль. Но сейчас, она окутывала меня, словно коконом, сквозь который не доносилось никаких посторонних звуков. Мы словно оказались отрезанными от всего остального мира, наедине. И эта сила легко и невесомо касалась меня, поглаживая, лаская, словно руки нежного любовника.

Я выдохнула, не в силах сдержать эмоции. Клауд тут же резко отстранился, и на миг прикрыл глаза. Открыв их, выглядел так, словно все тут произошедшее мне приснилось. Пес был снова хмур и сосредоточен. Сила, дарящее тепло и нежность схлынула, оставляя меня наедине с холодом и стаканом из под спирта в руках.

– Простите, я повел себя неучтиво. Этого больше не повториться.

Пес стремительно поднялся и, больше не глядя на меня, вышел из медблока.

Я же отставила пустой стакан подальше и еще раз шумно выдохнула. Почем-то в какой-то момент мне показалось, что Клауд готов меня… поцеловать? Невозможно. Это неправильно, противоестественно и абсурдно. Между нами ничего не может быть общего. У аристократки и Пса нет будущего, кому как не мне это знать.

***

Клауд прошел в рубку и сел на место пилота. Рубка была пуста, и ему хотелось побыть одному, чтобы не сорваться. Впервые его сила вышла из-под контроля. Да еще так противоестественно. До сих пор, лишь находясь в сильнейшем гневе, в припадке ярости в бою он позволял себе подобное. А здесь, сейчас, наедине с Джети он понял, что не может себя контролировать. Вся его сущность рвалась к ней. Сила шептала обнять ее, присвоить, забрать себе. И уже никогда не отпускать. Это было чудовищно. Разве он мог желать подобного? Разве имел на это право? Разум кричал, что нет. А вот сила, и что-то первобытное внутри, там, где глубоко затаилась сущность рыцаря Ордена равных, утверждало, что он может все. Пусть и не сразу. Что рано или поздно все преграды между ними падут, и эта женщина может, и будет принадлежать только ему. Несмотря на то, что привело ее в его мир. Он узнает, все выяснит со временем.

– Это не правильно. Ты не должен так поступать! – раздался надрывный голос сзади. Клауд обернулся и посмотрел на молодого Пса. Тот выглядел взволнованным и сердитым, напоминая маленького обиженного щенка. Да, рано было брать парня в Крепость. Но он должен учиться справляться с любой ситуацией. Даже возникшей так не вовремя первой влюбленностью. Клауд видел, как Хок провожает Джети взглядом полным затаенной нежности. Как горько улыбается собственным мыслям, когда думает, что его никто не видит. Вот только никогда не думал, что он решится высказать недовольство своему наставнику и другу.

– Ты о чем, малыш? – Клауд встал, и подошел к подчиненному и младшему товарищу.

– О ней. Я все видел. Ты можешь запугать ее, но не меня. Она никогда не примет твоих чувств.

– Малыш так быстро стал спецом в делах любви? – беззлобно поддел его Клауд, мысленно соглашаясь с парнем. И все же, слова того причиняли боль и вызывали глухое раздражение.

– Я не малыш. Не приближайся к ней. Она не для таких, как ты.

– А для кого? Для эфета? Для малолетнего помощника дипломата? Кто, по-твоему, достоин назвать ее своей женщиной? Кто имеет на нее больше прав? – неожиданно для себя выдавил он.

– Ты не можешь всерьез хотеть быть с ней. Это безумие.

– Разве в желании есть вообще что-то разумное? – Клауд сделал попытку обойти парня, когда его схватили за руку и почти угрожающе прошипели.

– Держись от нее подальше.

– Хок, смири свою ревность. Ты не сможешь быть с ней всегда. Я допустил ошибку, когда позволил вам настолько сблизиться. Ты слишком молод и несдержан.

– Чем я хуже тебя? Тем, что никогда ее не оскорблял? Тем, что она мне доверяет? Я буду всегда рядом. Я стану ей ближе. И, возможно, когда-нибудь все изменится.

– Дурак, если думаешь, что я позволю тебе остаться с ней. Больше ты не отвечаешь за ее безопасность. Я поручу это другим. Ты слишком молод, чтобы сдерживать свою силу и чувства.

– Не посмеешь! Я буду с ней рядом. Всегда.

Хок набросился на Клауда, но был встречен жестким ударом в лицо и корпус. Сила наставника скрутила парня по рукам и ногам и, подбросив в воздух, слегка приложила об стену.

– Держи себя в руках, пацан. Иначе навредишь не только себе, но и ей.

– Ты не сможешь удерживать меня всегда, - прошипел злобно Хок.

– Не смогу. Но карцер остудит горячую голову и немного приглушит остроту чувств.

Он через переговорник отдал приказ и, дождавшись пока пара Псов уведут парня из рубки, снова занял место пилота. На душе было мерзко. Он чувствовал свою вину перед парнем. Не продумал все до мелочей. Должен был понимать, что в этом возрасте мальчики падки на хорошеньких женщин. А если женщина похожа на Джети, это может закончиться скверно для всех. Он всегда помнил совет своего учителя и старался избегать чувств и привязанностей. Но сейчас сам дал слабину. Никогда не думал, что попадет в ловушку собственного сердца, когда меньше всего будет этого ожидать. Он испытывал к Джети жуткий коктейль из страсти, жажды обладания, нежности, злости и недоверия. И это сводило его с ума.

***

Ночью мы покинули планету держа курс на Крепость. Кто знает, позволят ли мне еще хотя бы один вылет. После своего последнего визита Клауда я больше не видела. Хок тоже пропал и никто не знал, где он. Псы, выделенные Клаудом мне в помощь, ничего не отвечали, хотя, мне казалось, что они о чем-то подозревают. Наши с ними отношения стали более натянутыми, хотя они беспрекословно выполняли мои команды и охотно учились всему, чему я готова была их обучить.

Несколько дней пролетели в заботах о пациентах. Многие из них окрепли настолько, что их было сложно удержать в пределах медблока. Но благодаря парням нам удавалось сдерживать их порывы и не дать им себе навредить.

Хок не появлялся на наших вечерних чаепитиях, ставших постепенно традицией. Мне его не хватало. Странно, но до сих пор я не воспринимала его даже как друга. Скорее, как помощника и телохранителя. Сейчас же поняла, что ему удалось проникнуть мне в душу и занять там свое место. Наверное, я видела в нем брата, которого толком так и не узнала. За столько лет я почти привыкла к одиночеству, но все же, и мне хотелось, чтобы рядом был кто-то, кому можно доверять. Непозволительная ошибка с моей стороны, когда-то едва не стоившая мне жизни, свободы и душевного спокойствия.

Когда мое переживание за парня достигло критической точки, я решилась на разговор с Клаудом. И это также было ошибкой. Он встретил меня на пороге своей каюты, окинул злым взглядом. Когда понял, о чем хочу с ним говорить, почему-то криво усмехнулся.

– Это все, чем вы интересуетесь? – дождавшись моего нервного кивка, продолжил, - Хок в карцере. Отбывает наказание. Он выйдет по прибытии в Крепость. Это все, зачем вы меня искали?

– Да, Клауд. Я не видела парня несколько дней и переживала, что с ним могло что-то произойти. Но почему карцер? Что он натворил? И нельзя ли его выпустить раньше?

– Он вам нужен? – лицо Клауда потемнело, потом, словно разгладилось, и на нем снова появилась маска безразличия, - не важно. Он выйдет оттуда, когда мы прибудем в Крепость. Это не обсуждается. И да, визиты к нему запрещены.

Я проводила недоуменным взглядом Пса и вернулась в медблок. Клауд едва подавлял в себе гнев, и меня это пугало. С ним что-то происходило, и я даже боялась предположить, что именно. Хока было жаль, но кто я, чтобы влиять на решения его начальника? К тому же, скоро мы прибудем в Крепость, и там все будет по-прежнему. Очень хотелось на это надеяться

Решительно отмахнувшись от тревожных мыслей, принялась готовить пациентов для транспортировки. Мы приближались к Крепости, и многим предстоит долгий перелет в столичные клиники. Остальные, те, кто победнее, останутся на станции.

Вечером наш корабль состыковался со станцией. Больных транспортировали в медсектор. За кем-то уже прилетели, и было необходимо подготовить сопроводительные документы и передать историю болезни их будущим лечащим врачам. Некоторые бывшие пациенты меня благодарили. Но большинство покидали медсектор молча, на своих ногах, полностью исцеленные, желая поправить здоровье и испорченные нервы на курортах, о которых большинство даже не слышало. Тяжелые по-прежнему пребывали в медэксе. Ими я занялась сразу же, как проводила последнего пациента, стремящегося как можно быстрее покинуть обитель мерзких Псов. Именно так он мне заявил в коридоре, отделявшем нас от дорогущей яхты, поджидавшей своего хозяина.

Я не стала интересоваться, что такие люди делали на планете змей. Главное, что мне удалось доставить их живыми и почти целыми до станции и передать в руки целителям, которым те доверяли гораздо больше, чем мне.

Номи, Сет и Кэл встретили меня как героиню, которую уже и не надеялись увидеть живой, чем невероятно меня смутили. Бегло вводя их в курс дела, я готовила операционную для своих новых пациентов. Долгое пребывание в медэксе на пользу никому не шло. И хоть время смерти оттягивалось, но организм получал немалую нагрузку, и его восстановление занимало гораздо больше времени.

Спустя четыре часа я, вымыв руки, облегченно выдохнув, уселась в кресло с кружкой крепкого чаю, который мне заварила Номи. Сделав глоток, прикрыла глаза и почувствовала себя дома. Где бы он у меня ни был.

– Джети, идите отдыхать, - Номи легонько толкнула меня в плечо, - дальше мы сами.

– Не возражаю, - полусонно проверив результаты диагностики своих пациентов, я кивнула ребятам и девушке на прощание, и медленно поплелась в свою каюту. Спать. Нет, сперва в душ, а потом спать.

Войдя в каюту, закрыла дверь. Сбросила одежду по дороге и вошла в душ. Там включила обжигающе горячую воду, наплевав на лимит, и застонала от удовольствия. Вода мягко скользила по уставшему телу, массируя кожу. Жидкое ароматное мыло доставляло почти эстетическое удовольствие, смывая с меня запах антисептика и крови.

Внезапно, что-то заставило меня напрячься и застыть. Я почувствовала еще неясную тревогу. Мигнула и, вспыхнув, взорвалась тусклая лампочка под потолком, погружая меня во мрак. Я выключила воду и на ощупь выбралась из кабинки, на ходу заворачиваясь в пушистое полотенце. В крохотных размерах душевой ощутила, что больше не одна.

Стремительное прикосновение к шее я почти не почувствовала. Затем был укол, и я упала в чьи-то руки.