Глава 17

Ночь и одиночество всегда действовали на меня успокаивающе. И теперь, почти переборов себя и физически восстановившись после похищения, я настояла на самостоятельных ночных дежурствах. Псы, приставленные ко мне Клаудом, дежурили за дверью, строго проверяя всех, кто решится посетить медсектор. К счастью, практически никто на станции не знал о моем похищении, и о том, что меня обнаружили голой в обществе троих мужчин. При желании, эту информацию можно было бы использовать против меня. Даже не представляю, сколько бы грязи на меня тогда вылилось.

Мне не хватало Хока. Он давно не заходил, хотя и был с теми, кто пришел мне на помощь. Я так и не смогла его поблагодарить. Из-за собственных проблем почти позабыла о парне, которого начала воспринимать как близкого человека.

Пациентов сегодня было немного, поэтому я вернулась к исследованиям, которыми начала заниматься еще под руководством наставника, и до которых у меня почти за два месяца руки так и не дошли.

Он появился ближе к полуночи с неизменной маской безразличия на лице. Но я заметила, как Клауд окинул меня тяжелым взглядом, и, словно убедившись, что я в порядке, будто снова закрылся. С каких пор у меня стало получаться заглядывать сквозь барьеры, которые он возводил между собой и окружающими? Не знаю. Просто здесь и сейчас я видела перед собой не хмурого отстраненного Пса, а мужчину, немного уставшего и встревоженного.

– Добрый вечер, - ответила я на его молчаливое приветствие, и предложила присесть. Знала, что он бы никогда не пришел просто так, и оказалась права. Предложила чай, но Клауд отказался. Присев, он оперся локтями на колени, сцепив пальцы между собой. Он думал и колебался, а я терпеливо выжидала, когда он решит со мной заговорить.

– Есть человек, которому нужна медицинская помощь.

– Что с ним? – стараясь скрыть любые чувства, кроме профессионального интереса, спросила я.

– Его отравили. Яд неизвестного происхождения. У него поражение сердечно-сосудистой системы, почек, печени. Наблюдается нарушение работы всех органов.

– Мне было бы легче, если бы я увидела его медкарту, и его самого, – целитель во мне жаждал испытать свои силы, даже если случай совсем безнадежен.

– Вот в этом главная проблема, Джети.

Клауд, встал, преодолел разделявшие нас метры, и присел передо мной на корточки. Его взгляд по-прежнему был хмурым и сосредоточенным.

– Никто из посторонних не знает, что этот человек находится на станции. Это тайна, которая стоит многих жизней.

В комнате повисла тишина. Сердце замерло и забилось в два раза чаще. Мне казалось, до Клауда донесется его бешеный стук. Пес никогда бы не заговорил со мной о простом случае. Они обладают прекрасной регенерацией и практически не заболевают. Значит, это кто-то, достаточно важный для него и все очень серьезно. Из Псов, которые обитают на станции, мне известно состояние здоровья практически каждого из них. Они сдавали свою кровь, и каждого я осматривала лично. Значит, речь идет о ком-то кого я раньше не видела.

– И вы решили довериться мне потому, что не видите другого выхода? Вы испробовали все способы, и решились прибегнуть к последнему средству – едва окончившей обучение медичке. К моей помощи?

– Вы проницательны, Джети, - мягким тоном, от которого по телу прошел рой мурашек, произнес Клауд, - его осматривали многие из ваших коллег. Но никто так и не смог понять, как ему помочь.

К сожалению, вопреки убеждению многих, целители не могли вылечить всех, это нам объяснили сразу же, еще на первом году обучения. Нужно бороться до конца, испробовать все средства, но и уметь отпустить, когда, придет время.

– Мои коллеги смогли сохранить свои жизни? – я напряглась. Меня одолевало нетерпение и предчувствия, однако было бы глупо приблизиться к цели и за шаг до нее так глупо умереть.

– Они живы, здоровы, стали намного богаче. Хотя и не помнят несколько дней из своей жизни, - Пес наблюдал за моей реакцией. Остро, пронизывающе отслеживал малейшее изменение в тоне и выражении лица.

– Я никогда вам не позволю копаться в моей голове, - теперь, когда цель почти достигнута и, возможно, совсем скоро я найду того, кого искала… Клауда нельзя пускать в мое сознание, это будет катастрофа.

– Неужели у такой молоденькой ильзы есть что скрывать? - сыронизировал Пес, однако его взгляд стал сосредоточенным. В нем вспыхнуло подозрение.

– Есть, и вы прекрасно об этом знаете. Я не могу работать с пациентом, думая о том, что моя помощь лишит меня части воспоминаний, и, возможно, подвергнет опасности. Клауд, вы надежный человек и спасли мне жизнь, но есть то, на что я никогда не пойду.

– Вы мне настолько не доверяете? – с каким-то болезненным удовлетворением Клауд продолжал задавать мне неудобные вопросы. Вопросы, на которые бы я предпочла вообще не отвечать.

– Как и вы мне. Когда я завершала обучение, каждый из нас давал клятву Всевидящим о том, что его долг будет превыше собственной жизни. И я намерена следовать клятве до конца. Если вам этого мало, значит, даже копание в моей памяти не сможет этого изменить. Человек нуждается в помощи, так позвольте ему помочь. Я могу дать клятву в том, что никогда и никому не расскажу о его существовании.

– Что вы скрываете, Джети? - несколько секунд Клауд в упор рассматривал меня. Он находился так близко, к тому же, он упрямо называл меня по имени, вместо обезличенно-вежливого «ильза». Это несколько смущало. По правилам я должна была бы давно пресечь подобную наглость. Но, почему-то не находила в себе силы это сделать.

– Вас это ни в коей мере не касается.

– Хорошо, я понимаю ваши опасения, и готов поверить клятве, что вы мне дадите. И если вы ее нарушите, вас покарают не боги, вас покараю я.

Он оказался слишком близко от меня, и его последние слова заставили похолодеть. Я выдержала его напряженный пугающий взгляд, стараясь ничем себя не выдать.

– Вы будете хранить мою тайну, а я буду хранить вашу, - почти шепнул он мне.

Я удивленно приподняла бровь, ожидая продолжения.

– Заброшенный грузовой отсек, вы в окружении врагов, напуганная, но не сломленная. Остальным не хватило нескольких секунд, чтобы увидеть и понять. Я вошел первым. Вы не просто целитель. Вам подчиняется сила боевых клинков.

Я молчала, Клауд же не дождавшись от меня никакой реакции, продолжал:

– Такая сила большая редкость. Когда-то ее могли использовать лишь рыцари Ордена равных. Ордена, который был предан собственным адептом. С тех пор очень мало тех, кто рождается с ней. И большую часть несчастных находят в раннем детстве. У них нет шансов. Как не было их у каждого из нас.

– И теперь, когда вы знаете о том, что во мне эта сила… Чего вы хотите, Клауд, скажите.

Чего мне ожидать от этого непонятного, порой, пугающего, холодного, подавляющего меня человека? Если ему действительно нужна моя помощь с пациентом, достаточно будет, лишь пригрозить разоблачением. И я соглашусь на многое, у меня не будет другого выхода. Чтобы никто не узнал правды. А если появится шанс бежать? И оставить маму одну! Ей тут же предъявят обвинение в супружеской неверности, и отчим с радостью будет участвовать в ее гонении, легко забыв о том, как много полезного дал ему этот брак, и даже то, что он прекрасно знал о ее положении до свадьбы и об их договоре.

– Я ничего и никогда не потребую от вас взамен, клянусь, - грубовато отрезал Клауд, словно уязвленный одним моим предположением. Его глаза сузились, в них промелькнул гнев.

– Стало быть, вопрос о копании в моей голове отпадает сам собой? – уточнила я, почему-то поверив в то, что он не станет использовать мою тайну против меня. Скорее, расправится просто и быстро, одним ударом. Если решит, что я могу представлять угрозу.

– Не разочаруйте меня, Джети. Я умею быть благодарным. Но никогда не прощу предательства.

– Я не поняла, вы мне угрожаете, или все же, просите о помощи? – я резко встала, заставив Клауда последовать за мной.

– Я прошу вас, не вынуждайте меня быть с вами жестоким, - тихо, почти на грани слышимости, произнес он.

Я промолчала, потому что не знала, что ответить. Отступить я уже не могла, так же как и раскрыть себя. Было невыносимо знать, что постепенно, шаг за шагом я загоняю себя в тупик.

Я затаив дыхание, переступила порог большой светлой палаты, находящейся в самом конце огромной лаборатории. Псы, лишенные возможности получать медицинскую помощь на станции, позаботились о себе сами.

Современная клинико-биологическая лаборатория была оснащена оборудованием, медицинскими приборами и инструментарием. Здесь имелись средства первой помощи, приборы для общего и биохимического анализа крови, сканеры и медэксы. Незнакомый молодой Пес, вскочив, поприветствовал нас с Кайлом. Но я взглянула на него лишь мельком. Все мое внимание сосредоточилось на мужчине, лежащем с закрытыми глазами. Пока что он мог дышать сам, однако, судя по сухому хриплому дыханию, это было ненадолго.

Мужчина был еще не стар, хотя выглядел измученным болезнью. Грубоватые четы, худощавое лицо, заостренный нос, темные круги под глазами. Но даже в забытьи оно казалось сосредоточенным и напряженным.

– У него сильные боли, - тихо произнес Клауд, - Калеб дает обезболивающие, но помогает плохо и недолго.

Взгляд выхватывал мелкие детали из общей картины – пораженная язвами кожа на лице, груди и руках, почерневшие губы, лимфа, сочащаяся из ран.

Для всех, кто мог за мной наблюдать, я с немного отстраненным видом изучала историю болезни и препараты, которые назначались больному. Но одновременно жадно всматривалась в лицо мужчины, пытаясь найти в нем знакомые черты. Сердце предательски сжалось от предчувствия, а внутренний голос шепнул «Это он. Ты его нашла!»

И все же, я не почувствовала ни удовлетворения, ни проблеска надежды. Мужчина был плох, почти при смерти и никак бы не смог мне помочь. Но смогу ли помочь ему я?

Отринув все посторонние мысли и сомнения, я посмотрела на Клауда, и наткнулась на его выжидающий взгляд.

– Дайте мне несколько дней. Мне нужно ознакомиться с результатами старых анализов, сделать новые. Сравнить динамику изменений. Мне нужно разобраться в том, что происходит.

И понять, что делать.

Этого я вслух не произнесла. Я целитель, и не должна проявлять растерянность либо страх. А ведь я боялась. Жутко боялась, что не справлюсь, и все пойдет крахом.

Незаметно постаралась вытереть ставшие влажными от волнения ладони. Со мной давно такого не случалось. Когда я стояла рядом с тем, кому требовалась моя помощь, и терялась, не зная, как поступить.

– У него может не быть этих дней, - возразил Клауд.

– У него будет столько дней, сколько нужно, чтобы понять … - отрезала я, и тут же спохватилась. Нельзя срываться, нельзя показывать, что мне не все равно. Нельзя демонстрировать интерес, выходящий за рамки профессионального. Скрыть то, что чувства буквально разрывают изнутри, что руки мелко и противно дрожат.

– Оставьте нас, - я обернулась к Клауду, надеясь, что раз он меня сам сюда пригласил, значит, доверяет жизнь этого человека, - мне нужно заняться осмотром.

– Если потребуется помощь, позовите, - Пес чуть нахмурился, и вышел из палаты.

Спустя час, просмотрев историю болезни и взяв необходимые анализы, я ожидала результатов. Главным из них по-прежнему являлся тест на ДНК. Разумеется, я сделаю все, чтобы помочь этому человеку, кем бы он ни был. Но я должна знать правду. И должна сделать то, ради чего явилась на эту станцию.

Прибор, коротко пиликнув, послал данные мне на браслет. Глубоко вздохнув, я открыла файл и быстро его просмотрела. Это не заняло много времени. Закрыв глаза, непроизвольно всхлипнула. Встала, медленно проследовала к медкапсуле. Мужчина все еще был в полузабытьи. Я протянула руку к его лицу, не в силах заставить себя его коснуться. Не могу. Не должна.

– Манфред Крафт, - прошептала я его имя.

– Мой отец, - добавила уже мысленно, опасаясь делиться сокровенным даже со стенами палаты.

Мужчина открыл светлые глаза и сфокусировал немного рассеянный после сна взгляд на мне.

– Вы плачете? – немного осипшим после сна голосом спросил он, – не стоит.

Улыбнулся, и это его улыбка едва не выбила меня из колеи.

Было невежливо пожирать мужчину взглядом, поэтому я решила представиться:

– Мое имя…

– Я знаю, как вас зовут, - перебил меня… Манфред, - мой ученик много рассказывал о вас. Не думал, что он решится вас пригласить.

– Он считает меня плохим целителем? – в голосе проскользнула обида.

– Скорее, меня ненадежным пациентом. С моей стороны будет невежливо умереть, едва мы познакомились.

– Вам не стоит думать об этом, - я осмотрела мужчину внутренним взглядом целителя, обнаружив, что действие обезболивающего подходит к концу. Скоро боль снова завладеет его телом.

Моя сила влилась в Манфреда, тут же растворившись, и я принялась изучать его как будто изнутри. Были поражены практически все органы, почки, печень, селезенка. Скоро сердце не сможет справляться с нагрузкой, как и легкие. Манфред умрет.

Я видела следствие, знала причину – сильнодействующий смертельный яд. Но что за яд? Ни в крови, ни в тканях от него не осталось и следа. А может быть, я просто ищу не то и не там? Могло ли столько целителей ошибаться?

Я вынырнула в реальность, споткнувшись о заинтересованный взгляд Манфреда.

– Не устаю поражаться силе целителей, - он болезненно улыбнулся.

– Мы такие же, как и все. Возможно, чуть больше ответственности, - нахмурилась я. Сейчас Манфред не должен был страдать от боли. После того, как я влила в него столько своей силы, мои пациенты обычно забывались во сне или чувствовали эйфорию. Но это был не тот случай.

Я отвернулась, снова просмотрела медкарту, потом на Манфреда. То, что его убивало, было глубоко внутри, стало его частью, растворилось в нем. Оно не уйдет, сколько бы сил и времени я не затратила. Нужно было действовать по-другому.

– Ты пропустила обед, я решил его принести, - я уже засыпала сидя на неудобном стуле в маленькой комнатке, которую отвоевала у Калеба. Самого парня отправила отдыхать. Мне нужно было поработать наедине, подальше от чужих глаз. Стук в дверь вырвал меня из полудремы, и я вспомнила, что, в общем-то, нахожусь на территории, которую Псы считают своей.

– Спасибо, - я рассеянно уставилась на поднос в руках Клауда. На нем было подозрительно много еды. Что удивило еще больше – в основном это была еда, которую сама я часто заказывала из столовой. Неужели Пес настолько хорошо меня изучил?

– Могу я составить тебе компанию? – как-то подчеркнуто безэмоционально спросил Пес.

– Да, конечно, - жестом я пригласила его войти, пытаясь припомнить, как давно он перешел со мной на ты.

И так не слишком большая комнатка стала казаться еще меньше.

Клауд пристроил поднос на единственный стул, потому как стол был завален результатами моей кропотливой умственной деятельности, состоящей из коротеньких памяток самой себе, спешных расчетов, записей и моноблока, который оказался погребен под всем этим добром. Пес устроился прямо на полу, согнув одну ногу в колене и обхватив её рукой, предоставив мне занять место на низком топчане. Несколько минут мы просто молча ели, и я только сейчас поняла, насколько успела проголодаться.

– Я был у Манфреда, - как только голод был утолен, начал Клауд, - он смог со мной поговорить, и впервые за много дней так долго бодрствовал.

– Это кратковременное облегчение, учитывая размер силы, которой я с ним поделилась, и как быстро она уходит без остатка, скоро к нему снова вернутся боли, - говоря эти слова, я изо всех сил старалась не расплакаться. Уже три дня я билась над загадкой. Три дня и три ноги наблюдала за человеком, которого никогда не знала. Не стану лгать, я всегда мечтала об отце. Любящем, заботливом, защищающем меня отце, который не обидит, не ударит и уж конечно, не попытается убить. Наверное, я слишком много просила у Высших. Возможно, это и была моя расплата за все, что я сделала плохого в жизни? Я нашла отца, который в любой момент может умереть.

– Я знаю, что тороплю события, но удалось ли тебе хоть что-то понять, - Клауд сжал чашку с чаем в руке, затем решил все же вернуть ее на поднос.

– Мне удалось выяснить, что яд попал в организм через кровь. У него было время адаптироваться и начать атаку, прежде чем ваш учитель почувствовал первые признаки недомогания и смог начать регенерацию. Он не успел распознать угрозу. А после яд уничтожил эту возможность. Он словно запрограммированный вирус реплицирует свое ДНК, заменяя им здоровые клетки. Но главное не это. Здесь есть что-то, что я не могу понять, или, скорее, уловить.

– Что тебя смущает? – Пес слушал мои выводы с интересом, не пытаясь перебивать, что для мужчин в моей жизни было большой редкостью.

– Этот яд, каково бы ни было его происхождение, попал в организм через кровь. И кровь Манфреда его приняла, даже не пытаясь с ним бороться. Я изучила несколько историй болезни твоих людей. Яды на вас действуют слабо и очень недолго. Тот, кто создал этот, действовал наверняка. Иначе бы он не распространился с такой скоростью в организме, разрушая его.

Я сделала глоток ароматного горячего чая, и невольно зажмурилась. О, да, он был из дорогих сортов. Такие не подавали в столовой станции. Открыла глаза, чтобы тут же натолкнуться на взгляд Клауда. Тяжелый, пронизывающий взгляд, который он не сводил с моих губ. Я машинально их облизнула, и услышала, как Пес тихо выдохнул. Ему потребовалось около минуты, чтобы задать свой следующий вопрос, на который я была готова ответить.

– Почему никто из тех целителей, к кому мы обращались, этого не предположил, - выслушав мои слова, поинтересовался Клауд, - они говорили о яде животного или растительного происхождения, некоторые подозревали лучевую болезнь, вот только доказательства этой теории так и не нашли.

– Потому что вы обращались к первоклассным целителям, лучшим из тех, о ком я слышала, и они действительно сделали все, что могли. Но вам нужен был не только целитель, но и исследователь.

– Многие из них занимались научной работой, - возразил Клауд.

– Кто-то хорошо поработал над этим ядом. Кто-то кто знал что делает, и как именно отраву введут в организм жертве, - я приняла к сведению его возражения, хотя могла бы и поспорить. Среди имен специалистов, приглашенных к моему… Манфреду, только один мог считаться практикующим исследователем и то, в пределах гранта, выделенного ему магистериумом.

– Мы проверили всех поставщиков, переловили всех, кто мог бы использовать биологическое оружие. Уничтожили две станции, где велись разработки новых видов наркотиков, и один перевалочный пункт контрабандистов. Допросили более двухсот человек, половину из них пришлось казнить на месте за их преступления.

– К сожалению, вы не там искали. Вам нужны не контрабандисты, не нарколаборатории. Вам нужен один человек.

– Это невозможно, Джети. Один человек? Кто же он такой? Злой гений?

– Гений, злодей, впрочем, называйте, как хотите. Но такую работу не смогут проделать ни наркоторговцы, ни контрабандисты.

– Откуда ты это знаешь? – в глазах Пса вспыхнула подозрительность.

– Я пять лет ассистировала своему учителю, магистру Солеру. Некоторые его эксперименты и разработки выходили за пределы законного и допустимого в науке. Но он не боялся пересечь черту, так как главным для него был результат. Некоторые ингредиенты нам приходилось закупать на стороне, но чтобы не привлечь к себе внимание спецслужб, мы это делали в разных местах и у разных поставщиков. Но есть кое-что неизменное. Главное действующее вещество и остальные ингредиенты должны быть высокого качества. Такое не произведешь в своей личной лаборатории. Нужно обращаться к тому, кто сделает это в кратчайшие сроки.

– Мы проверяли многих поставщиков незаконных лекарственных веществ.

– Нужны законные. Все, кто обследовал Манфреда, искали действующие вещества, которые отравляли организм. А что если тот, кто создал яд, создал его из совершенно безопасных по отдельности веществ, которые вместе дали такой результат? И с помощью чего-то, о чем я пока не знаю, ввел это в организм? Я дам вам перечень этих веществ, рекомендую проверить поставщиков, у которых в течение месяца перед покушением они были приобретены. Возможно, не все сразу, а по частям.

– Если у нас получится выйти на исполнителя… Джети, - Клауд резко поднялся, и замер надо мной. Я встала рядом, нервно улыбнулась, предчувствуя надвигающиеся неприятности.

– Если у вас получится, и вы найдете создателя яда, злого гения, и прочее, я хочу быть там в этот момент. Мне нужны будут ответы, а такие люди просто так не раскрывают своих тайн.

– Я не могу позволить тебе рисковать, - голос Клауда снова слегка охрип. Мы оказались друг к другу слишком близко, и я, на миг, подняв на него взгляд, так и застыла, завороженная его меняющими цвет глазами. Сперва желто-карие, словно растопленное золото, они наполнялись глубокой и теплой тьмой.

– Но ты же меня защитишь, - шепнула я, касаясь дыханием его губ.