Глава 17

Ставлю противень с печеньем в духовку и принимаюсь отмывать стол от муки, параллельно прислушиваясь к голосам из гостиной. Там Олька с бабушкой новые подарки разбирают.

А меня мелко потряхивает. Утром позвонил Майкл и сообщил, что наш с Антоном развод назначен на среду на следующей неделе. На мою реплику: «Антон не придет в суд», он ответил, что тот точно придет.

Как его уговорили? Заставили? Надавили?

Я поделилась новостью с Ольгой Сергеевной, а она спокойно пожала плечами и сказала: «я знаю».

Что происходит?.. Она как-то участвует в моем разводе?

Нас разведут в судебном участке по месту жительства. Значит, нам с Олей придется ехать домой. Я знала, что рано или поздно это случиться. Помимо развода, у меня там другие незавершенные дела.

Нужно будет забрать наши медицинские карты в поликлинике, собрать оставшиеся вещи, и что-то решать по поводу квартиры. Продавать или пускать туда жильцов.

Тяжело вздыхаю.

Надо будет позвонить Мире. Покаяться, рассказать о переменах в жизни и попроситься на постой на несколько дней. Потому что жить с Антоном в квартире по соседству я боюсь до липкого ужаса.

В последнее время он не звонит и не сыплет угрозами, но что-то подсказывает мне, не по собственному желанию. Не мог он так быстро успокоиться.

Включаю чайник и иду в гостиную.

- Ян, погляди-ка… - подзывает меня Ольга Сергеевна, - как Олюсик наша на Майкла в детстве похожа.

Я усаживаюсь рядом с ней на диван и беру из ее рук старый фотоснимок.

И правда. Очень похожи. Только у него глаза светлые, а у Оли цвета молочного шоколада. А нос, губы, подбородок – все от Майкла.

- Хорошенький какой!

Смотрю на круглые щечки и открытую улыбку и таю от нежности.

- А то! Всеобщий любимец! Тискали все, кому не лень.

- Можно, я себе оставлю?.. Оле на память.

- Бери, конечно. Я еще привезу.

- Спасибо.

- Поеду я, - встает с дивана и поднимает дочку на руки.

- Как? А чай? – соскакиваю следом, - я печенье испекла.

- Нет, Ян. У меня там оборудование сейчас привезут. Принять надо, - смачно целует Ольку в щеки, а та довольно хихикает.

- Жаль…

- А на чай ты Майкла лучше позови, - подмигивает она, - прилетит через пять минут.

Кожа лица начинает гореть. Я смущенно прячу глаза и начинаю торопливо собирать новые Олины игрушки. Он и так каждый день приходит. То за документами, то за вещами, то просто с дочкой пообщаться.

И зачем только съезжал?

Конечно, я ему не звоню. Смешно, да? Майкл приходи чай с печеньками пить.

И он не приходит. И не звонит.

Ну, что ж... ладно. Может же у человека быть личная жизнь?.. Может, у него свидание сегодня.

Ни к месту вспоминается запах сладких духов и красная помада на рубашке.

Вот я дура! Опять ревную…

Понимаю же, что глупо, но все равно места себе не нахожу, раз за разом проверяя телефон на предмет сообщений от него.

Все вернулось на круги своя. Все точно так, как было три года назад. Я снова тайно по нему вздыхаю, а он воспринимает меня как друга, изредка выводя из зоны комфорта странными знаками внимания.

На прогулку мы не идем. Оля куксится и устало трет глазки. А к вечеру у нее поднимается температура. Градусника я не нахожу, но жар чувствую наощупь.

Заболела, маленькая?..

Еще раз перебираю пластиковую коробку с лекарствами, но градусника там нет. Детского жаропонижающего тоже.

Не остается ничего другого, как набрать Майкла.

- Яна? Привет, - голос запыхавшийся, как после пробежки.

У меня нутро от догадки сводит. Я же не отвлекла его от?..

- Ян? – повторяет он, - случилось чего?

- Да… извини, если не вовремя… - выдавливаю я.

- Я в спортзале.

Узел в животе развязывается.

- У Оли температура, а я термометр не могу найти.

- Сейчас привезу. Какие лекарства купить?

- Спасибо. Я напишу сообщением.

Отключаюсь, пишу список того, что необходимо купить в аптеке и возвращаюсь к дочке. Температура, кажется, стала еще выше. Она беспокойно вертится во сне и подкашливает. Точно простыла.

Майкл появляется минут через двадцать. В джинсах и спортивной куртке.

- Как она? – спрашивает тревожно.

- У нее жар.

39,1. Многовато. Быстро набираю в дозатор жаропонижающее средство и начинаю будить Олю.

- Сколько?! – ошарашенно шипит Майкл, - Яна! Скорую! Срочно!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ - Тшшш… Напугаешь.

Даю дочке лекарство и осторожно снимаю с нее пижаму.

- Яна!!! – присев рядом на кровать, начинает трясти меня за плечо.

Я оборачиваюсь и смотрю в его глаза. В них столько первобытного ужаса, что я на миг немею.

- Ты чего, Майкл?..

Его взгляд мечется между Олей и мной, а грудь неравномерно вздымается сбившимся дыханием.

- Давай вызовем скорую!

- Температура сейчас снизится… - проговариваю вкрадчиво, - Майкл, у детей так бывает, и у Оли уже было…

Он быстро мотает головой и, подскочив на ноги, начинает кружить по комнате. Мне даже немного смешно становится.

Для полной картины не хватает слез и заламывания рук.

- Она же маленькая совсем… - причитает он, - вдруг, пневмония?!

- Пневмония не развивается так быстро, Майкл. Это ОРВИ…

- Откуда тебе знать? Ты, что, медик?!

- Успокойся…

- Как я могу успокоиться, когда мой ребенок мучается?!

- Она не мучается, она спит.

- Ты проверяла? - останавливается резко, - может, она уже без сознания?..

- Майкл, не сходи с ума.

Приблизившись, он опирается одним коленом в кровать и трогает ладонью лоб дочки.

- Она горячая! Лекарство не помогло. Нужно вызывать скорую!

- Пять минут прошло, оно не подействует так быстро, - говорю я, но увидев непримиримость в голубом взгляде, сдаюсь, - хорошо, давай вызовем…

Через полчаса в квартиру входят бородатый дядька с чемоданчиком в руках и молодая девушка.

- Рассказывайте, что тут у вас… - устало произносит он.

Я открываю рот, чтобы начать рассказывать, но Майкл опережает меня.

- Доктор, ребенку очень плохо!

- Показывайте.

Пока я отвечаю на стандартные вопросы, врач осматривает Олю. Проверяет горло, слушает, мерит температуру. И не находит ничего серьезного.

- Первый ребенок?.. – глядя на Майкла, равнодушно интересуется он.

- Д-да…

- Понятно. Я так понимаю, скорую вызывали не ребенку, а вам…

Прописывает все то, что Майкл и так уже в аптеке купил и уезжает.

- Что?! – с вызовом спрашивает он, едва закрывается дверь.

- Ничего… - с трудом пряча улыбку, отвечаю я.

- Не вздумай ржать! Это не смешно!

Температура начинает спадать, но Оля все равно вялая, засыпает на ходу. Меняю сырую маечку на сухую и, дождавшись пока она снова заснет, выхожу из комнаты.

- Как она? – спрашивает Майкл, когда я захожу на кухню.

Он сидит за столом, подперев кулаком подбородок.

- Нормально. Уснула. Ужинать будешь?

- И часто она так болеет?

- Майкл, да успокойся ты уже! – опираюсь бедрами на столешницу, складываю руки на груди, - это дети, у них такое часто случается. Вот когда у нее зубки резались, там был атас! Температура сорок, понос и рвота. Нас по скорой в инфекционку увезли.

- Пи@дец...

- Перенервничал, да?..

Он молча кивает и, подняв голову, смотрит мне в глаза. Пристально, испытывающе, заставляя нервно щипать свои локти, но взгляда отвести не дает.

- Тебе идет новая прическа, - наконец, произносит он тихим голосом.

- Спасибо… У меня была такая, на втором курсе…

- Я помню, - вдруг улыбается Майкл, - и помню, что ты постриглась, когда я сказал, что с такой прической ты бы стала похожей на француженку.

Это правда. Он сказал мне это в тот день, когда мы первый и последний раз ходили с ним на свидание. Это было в мае. А в августе, перед началом учебы я постриглась под каре. Только вот я думала, что он к тому времени забыл о своих словах и новую прическу не заметил.

Я не выдерживаю. Прерываю зрительный контакт и трусливо отворачиваюсь к столу.

- Я курицу запекала сегодня, будешь?

- Буду… - откликается он, - посидишь со мной? Обсудим поездку в Иркутск.

- Хорошо…

Я тоже поужинать не успела, поэтому сервирую стол на двоих.

- Я хочу остановиться у Миры, мне страшно возвращаться в мою квартиру.

- Зачем у Миры? У меня же там квартира есть, остановимся в ней.

Сердце толчком подпрыгивает к горлу. Я несколько раз моргаю, глядя в свою тарелку, и уточняю:

- Остановимся?..

- Что не так?

- Ты поедешь с нами?

- Конечно, - отвечает он просто, - ты думала, я тебя к этому ушлепку одну отпущу?

Я пораженно замолкаю. В сопровождении Майкла эта поездка уже не выглядит такой сложной. С ним действительно будет спокойней. И в плане жилья, и плане безопасности. Единственное, что смущает – я не люблю обременять людей своими проблемами.

- Ян, ты не хочешь, чтобы я ехал?

- Хочу, - чересчур быстро вылетает из меня, - просто… ты и так для нас много делаешь… теперь еще отпрашиваться с работы, чтобы со мной съездить…

- Если дело только в этом, то расслабься, у меня еще неделя отпуска осталась, и потом, я у бабушки с дедом давно не был…

- Тогда ладно, - облегченно выдыхаю я, - Майкл, как Антон согласился?.. Он ведь сначала был категорически против.

Примерно через неделю после того, как мы с Майклом отправили мое заявление, на телефон пошла новая волна из душещипательных признаний в любви и угроз. Муж писал, что скорее убьет меня и себя заодно, чем даст  развод.

- Нашлись действенные методы, - отвечает он уклончиво, с аппетитом поедая печенье.

- Какие?.. Его, что, силой заставили?

- До этого не дошло. Надавили через начальство, только и всего.

- А что с Олей?

- Он добровольно отказывается от родительских прав. С этим проблем не будет, тем более, что он не биологический отец.

- Спасибо тебе, Майкл… - смущаясь, шепчу я, - за все…

Сбегаю в комнату проверить Олю. Температура спала, дочка спокойно спит, положив ладошку под щеку. Я еще какое-то время сижу с ней, а потом все же решаюсь выйти из комнаты. Поздно уже, наверняка, Майкл домой торопится.

Захожу в кухню и начинаю составлять грязную посуду в раковину.

- Ян, ты не против, если я останусь на ночь?

- Это твоя квартира, почему ты спрашиваешь?

За спиной слышится скрип стула, и вскоре мой висок опаляет горячим дыханием. В нос ударяет терпкий запах, приправленный горьковатым парфюмом.  По телу прокатывается жаркая волна.

- Майкл, ты опять?..

- Я не прикасаюсь к тебе, просто стою рядом, - хрипловато шепчет в ухо.

- Зачем?.. Что за игры?..

Его тяжелое дыхание колышет волосы, вызывая на коже россыпь мурашек. Мне становится очень жарко.

- Это не игры, Яна. Меня к тебе бешено тянет.

- Я ничего не понимаю, Майкл, - всхлипываю тихо, - что ты хочешь от меня?

Это, правда, выше моего понимания. Его внимание сбивает с толку. Он все еще любит Камилу, для секса у него есть любительница сладких духов. Я ему зачем?!

- Я не знаю… - тянет он сипло.

- Ты меня пугаешь…

- Мне тоже страшно, Ян, - его руки осторожно обхватывают мои плечи и притягивают к твердой груди, - давай бояться вместе.

Он склоняется и легким касанием проходится губами по виску, очерчивает скулу, целует щеку, прихватывает мочку уха. Зарывается носом в волосы, шумно затягивается моим запахом и прижимается горячим ртом к моей шее.

Ммм… Я теряю волю. Откинув голову на его плечо, облегчаю ему доступ к телу. Пульс подскакивает до отметки максимум. Долбит в горле, висках и там… внизу тоже…

- Яночка… девочка вкусная… - будоражит хриплый шепот.

Я тихо стону сквозь закушенные губы, и в этот момент из спальни доносится плач Оли. Мы оба замираем и вместе поворачиваем головы  в сторону выхода из кухни.

- Оля… - сняв с себя его руки, на ослабших ногах иду в комнату.

Дочка сидит в кровати и, сжав ручки в кулачки, жалобно плачет.

- Что такое, маленькая? – усадив ее на колени, начинаю тихонько качать.

Температуры нет, лоб влажный. Но начался сухой кашель, очевидно, у нее болит горло.

Майкл появляется спустя несколько минут. Подойдя к нам, садится у моих ног на корточки.

- Горло болит, - говорю шепотом, - сможешь принести немного теплого молока?..

- Конечно.

Примерно через час Оля снова засыпает. Все это время я провожу с ней в комнате. Майкл слоняется по квартире, несколько раз останавливаясь у приоткрытой двери в нашу комнату. Я в его сторону не смотрю, не знаю, как смотреть, и что говорить, тоже не знаю.

В голове хаос из обрывков разных мыслей и ощущений.

Зачем он все усложняет? Зачем снова переступает тонкую грань, лишая меня покоя? И что это за странная тяга?.. С чего вдруг?..

Я изменилась? Нет, такая же, какая была три года назад. Тогда, когда он меня не замечал. Почему все чаще я ловлю на себе его задумчивые взгляды?..

Из комнаты я больше не выхожу. Переодеваюсь в пижаму, ложусь рядом с дочкой и, устав от душевных терзаний, спустя примерно час, засыпаю.

Просыпаюсь внезапно, от того, что матрац подо мной начинает ходить ходуном. Распахиваю глаза и тут же попадаю в зрительную ловушку Майкла. Он лежит на противоположной стороне кровати лицом ко мне и сканирует меня взглядом.

- Кхм… ты, что, спал с нами?

- Угу…

- Почему?

- Контролировал Олькину температуру… больше не поднималась…

Наши перешептывания будят дочку, но я даже этому рада. Отвлечет внимание Майкла на себя и, может даже, позволит мне незаметно выскользнуть из постели.

Проверяю губами лоб Оли и интересуюсь:

- Ну, как ты, зайка?

Малышка прокашливается, смотрит на меня, затем на отца и начинает улыбаться. И мы вместе с ней.

- Иди к папе… - протягивает Майкл руки.

Я, затаив дыхание, наблюдаю за ее реакцией. Поймет что-нибудь?..

- Папа… я бо-бо… - лепечет малышка.

Его лицо мгновенно меняется. Там столько всего… неверие… нежность и бешеный восторг.