Глава 19

Нас осматривают врачи Скорой и соглашаются с Майклом. Да, действительно, мне необходимы дополнительные обследования. С Олей, Слава Богу, все в порядке.

Усадив нас на заднем сидении своего джипа, Майкл беседует с сотрудниками, куда-то звонит, а затем везет нас в больницу.

- Все быстро сделают, не волнуйся. Это частная клиника.

- Откуда ты узнал?

- Сосед позвонил… Егор… - смотрит на меня в зеркало, - ты с ним была, когда Зубов появился?

- Мы уже попрощались, Егор с сыном к своему подъезду пошли, потом Антон выскочил из машины.

- То есть, он все видел и не вмешался?

- Он был с ребенком.

- Пи@дец... – качает головой, - хорошо, хоть позвонить догадался.

- Майкл, я ничего не понимаю… Как Антон узнал твой адрес и попал на закрытую территорию?

- Ты забыла, где он работает? Адрес по прописке не проблема узнать, а охране, скорее всего, просто ксивой помахал, его и пропустили.

Ну, да. Наверное, после удара я туплю. Муж всегда кичился погонами, удостоверением и тем, что перед его корочкой все двери открыты.

В клинике нас встречают на входе. Минуя заполнение документов и прочие формальности, проводят сразу к врачу. Майкл, оставив меня в кабинете, уходит показать Олю педиатру.

- Скорее всего, небольшое сотрясение, - предполагает врач, женщина лет сорока, с усталыми добрыми глазами, - но рентген сделать нужно.

Она сама вызывается проводить меня на процедуру, а пока мы идем, ненавязчиво интересуется:

- Оля сказала, вы ее невестка…

- Ольга Сергеевна?

- Да.

И зачем, интересно, она так сказала? Повысила мой статус, чтобы меня приняли без очереди? Почему нельзя было назвать меня, например, племянницей или дочерью подруги? Странно, но, так или иначе, подставлять «свекровь» я не собираюсь.

- Невестка.

- Не знала, - глянув на меня, дергает бровью.

Не знаю, какие Ольга Сергеевна преследовала цели, но неожиданно мне становится приятно. Меня как будто в семью приняли.

Мы доходим до конца коридора, поворачивает направо, и нос к носу сталкиваемся с идущим навстречу Майклом. Оля, обняв его шею, грызет печенье.

- Все хорошо? – спрашиваю, трогая дочкину ножку.

- Перепугалась только… и проголодалась.

- Зайди в ординаторскую, там холодильник есть.

- Елена Петровна, с Яной как?

- Идем на рентген.

- Может, сразу МРТ?

- Майкл, - трогаю за рукав, пытаясь привлечь его внимание, но он на меня не смотрит.

- Можно, конечно… - тянет она, - но необходимости пока не вижу.

- Но, если можно, давайте сделаем!

- Зачем, Майкл?

Он мажет по мне взглядом и снова обращается к врачу.

- Елена Петровна…

- Давай так, - вздыхает она, - делаем рентген, смотрим снимки, если мне что-то не нравится, сразу на МРТ.

- Давайте… - пищу я, будто мое мнение кого-то интересует.

- Подожди нас в ординаторской, молока дочке дай, - он кивает, поворачивается ко мне и, склонившись, прижимается к моему лбу губами.

Все происходит так естественно, словно он проделывает это каждый день перед уходом на работу. Я заметила, что для него тактильный контакт, это норма. Приобнять, поцеловать. У меня же каждое его прикосновение вызывает эмоциональное потрясение.

Я к такому не привыкла, поэтому, наверное, каждый такой случай считаю чем-то большим, чем он есть на самом деле.

Даже сейчас, когда мы входим в рентген-кабинет, мое сердце все еще скачет как подорванное, а кожа в месте прикосновения его губ приятно покалывает.

- Голова болит? – спрашивает Елена Петровна, рассматривая мой снимок.

- Болит… что там?

- Ушиб… гематома… кости целы… - отзывается она, - как я и думала, сотрясение.

- МРТ не нужно?

- Нет. Сходим до процедурки, пусть тебе обезболивающее уколют, и можно будет домой ехать.

Когда мы выходим из клиники, на улице уже темно. Майкл устраивает Олю в детском кресле и дает ей снятый со связки ключей брелок. Чтобы отвлеклась во время дороги и не капризничала.

Головная боль начинает стихать минут через пятнадцать, вместе с этим наваливается невероятная усталость. Ощущение такое, будто я не спала несколько суток. Наверное, в состав лекарства, что мне ввели, входило снотворное. А может это следствие сотрясения.

- Как ты? – тихо спрашивает Майкл, глядя на меня через зеркало.

Я ловлю его встревоженный взгляд и слабо улыбаюсь. Разговаривать сил нет. В голове туман, а во рту Сахара. Будь моя воля, упала бы на сидение и уснула.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ - Поспи.

Снова киваю и закрываю глаза. Но заснуть тоже не выходит. Боль хоть и отступила, но сам ушиб противно пульсирует, а это сильно нервирует.

Дома нас встречает Ольга Сергеевна.

Неожиданно. И очень неловко.

Мне безумно стыдно перед ними за произошедшее. За Антона, за безобразную сцену во дворе, которую еще долго будут обсуждать все соседи, за то, что наверняка они потратились в клинике. За то, что я свалилась им на голову со своими проблемами.

- Ну? – спрашивает требовательно у Майкла.

- С Олей все в порядке. У Яны – сотрясение.

Его мама не по-женски выругивается и забирает у него внучку.

- Яна, тебе постельный режим прописали, - обращается ко мне, - раздевайся и ложись. Я тебе ужин в комнату принесу.

- Нет, вы что?! Со мной все хорошо…

Еще чего не хватало! Чтобы они передо мной на задних лапках прыгали. К тому же у меня ребенок, как я буду целыми днями лежать?!

- Слушай, что говорят, - шепчет на ухо Майкл, - мойся и в кровать.

Решаю не спорить. Закрыв за собой дверь спальни, скидываю с себя кофту и осторожно снимаю джинсы.

Че-е-е-рт… Так и знала…

Кожа бедра стесана до крови, а справа от колена расплылся огромный вздутый синяк. Больно так, что не прикоснуться.

Ладно, это не голова, само пройдет. Обработать антисептиком там, где кожа стесана больше всего, остальное заживет.

Накидываю на себя халат, выглядываю из комнаты и, убедившись, что на кухне никого нет, быстро прохожу туда.

Ольга Сергеевна и Оля, похоже, в комнате Майкла. Оттуда доносятся приглушенные голоса. Прокравшись на кухню, достаю из верхнего ящика пластиковый контейнер. До этого видела в нем йод и зеленку.

- Яна…

Подпрыгнув на месте, резко разворачиваюсь к Майклу, сжимая в руке заветный пузырек. Он уже успел переодеться в домашние трико и футболку и теперь стоит, сложив руки на груди и пристально в меня вглядывается.

- Ты чего?

- Н-ничего…

Его глаза подозрительно сощуриваются, а затем начинают опускаться вниз. Ощупывают плечи, руки, прижатые к груди, скрытые халатом бедра и, наконец, тормозят на ногах.

- Твою мать… Яна… бл@ть... Ты почему молчала?!

Подойдя ближе, отводит полу халата в сторону и сильно хмурится.

- Пойдем, - забирает из моих рук зеленку, берет упаковку с ватными палочками и за руку тянет меня в нашу с дочкой комнату.

- Только не говори, что ты не знала, что с твоей ногой, - недовольно проговаривает Майкл.

- Я не хотела, чтобы ты заставил делать еще один рентген.

- А я бы заставил!

Прикрывает плотно дверь и усаживает меня на кровать. Полы халата разъезжаются, и я пытаюсь зажать их между ног.

Майкл садится напротив меня на пол, расставив широко ноги, и берется пальцами за мою икру. Я непроизвольно дергаюсь. Вскинув глаза, внимательно на меня смотрит. Словно боится пропустить хоть одну мою эмоцию.

- Я помогу…

- Я сама…

Качая отрицательно головой, двумя пальцами задирает подол халата почти до кромки трусиков.

- Майкл…

- Нужно обработать…

От его охрипшего голоса у меня дыхание сбивается. По коже ноги бегут легкие электрические заряды, щекочут, отдают теплом на внутренней стороне бедра.

Я вновь начинаю жевать нижнюю губу. Дурацкая привычка, от которой никак не могу избавиться.

Он смотрит на ногу, не только на ее поврежденную часть. На колени, щиколотки и пальцы, выглядывающие из домашнего шлепанца. А я, прерывисто дыша, смотрю на него.

- Давай, я сама, - произношу напряженно, протягивая руку за зеленкой.

Он будто просыпается. Кидает на меня быстрый взгляд и снова отрицательно качает головой.

- Сказал же, сам все сделаю…

Отвинчивает колпачок, макает туда ватную палочку и начинает осторожно прижигать ранки.

- Больно?

- Ни капельки… - отвечаю честно.

Кожа под его взглядом пылает так, что жжение от зеленки вообще не чувствуется.

И, тем не менее, после каждого прикосновения ватной палочки к ранке Майкл легонько дует на кожу.

Я кусаю губу сильнее. Мне хочется смеяться и плакать одновременно, потому что это… мило и чертовски приятно. Обо мне никто никогда так не заботился.

Никто и никогда.

А Майкл… он просто лучший… Лучший человек из всех, кого я знаю.

И делает для меня больше, чем кто-то когда-либо делал. Безоговорочно принял меня, когда мне понадобилась помощь, и взял на себя все мои проблемы. Блин… коленки зеленкой мажет, как маленькой.

- Майкл…

- Ммм…

- Прости меня, пожалуйста, - шепчу тихо.

- За что?

- За все… За все, Майкл… мне очень стыдно перед тобой и твоей мамой.

- Не понял, - хмурит брови, отчего между ними появляется продольный залом.

Закидываю голову кверху в надежде, что собравшиеся в глазах слезы затекут обратно.

- Яна…

- От меня столько проблем. Ты не обязан их решать. Тем более, сейчас, когда тебе самому не просто.

- Дуреха… - усмехается негромко, - ты со своими проблемами появилась очень вовремя. Уверяю тебя…

- Ну, да. До меня тебе жилось очень скучно.

- Очень, - жалит кожу колена своим дыханием, не прерывая со мной зрительного контакта.

Глядя без усмешки, медленно наклоняется и касается губами коленки, одновременно поглаживая бедро снизу кончиками пальцев.

Я не шевелюсь. Прикрыв глаза, впитываю ощущения. Мне почти не страшно, большего он себе не позволит, потому что за стенкой его мать.

И еще мне приятно… возбуждающе приятно. Майклу тоже.  Судя по тому, как потемнел его взгляд, и участилось дыхание, ему нравится то, что он делает.

Отведя колено в сторону, он припадает губами к внутренней стороне бедра.

- Эй… подожди… - это для меня уже слишком.

Кровь мощным потоком устремляется в низ живота, заставляя меня стиснуть ноги.

- Тебе нравится?.. – проводит языком по коже по направлению к промежности, - вот так…

Я пугаюсь, больно закусив губу, растеряно смотрю в его бесстыжие глаза.

Боже… это так неправильно… пошло… То, как он смотрит, что говорит и делает. Но так остро…

И да… мне нравится, только стыд и прилипший к небу язык не позволяют произнести это вслух.

- Майкл, - доносится с той стороны двери, и мы оба вздрагиваем, как застигнутые на месте преступления воры.

- Иду, - отзывается он и поднимается на ноги.

Я подскакиваю следом за ним, но не рассчитываю силы. В глазах темнеет и, чтобы не упасть, мне приходится схватиться за руку Майкла.

- Тшшш… - спохватывается он, - никаких резких движений.

Обняв за плечи, прижимает к себе. Я, жмурясь от удовольствия, зарываюсь лицом в его футболку. Упиваюсь его запахом, греюсь теплом его тела. Сегодня можно.

- Ян, - подхватив подбородок двумя пальцами, поднимает мое лицо к себе, - тебе лучше?

- Да…

- Можно я тебя поцелую?

- Да… - сейчас ему можно все.

Склонившись, он накрывает мои губы своими. Прихватывает нижнюю, осторожно втягивая в себя, пробует ее кончиком языка.

Я тихонько всхлипываю. Это так похоже на то, что было у нас три года назад в клубе! Точно так же он целовал меня тогда, и я до сих пор считаю тот поцелуй лучшим в моей жизни. И вот теперь он повторяется!

- Майкл, - снова зовет Ольга Сергеевна.

- Черт… - оторвавшись от губ, упирается лбом в мой.

- Идти надо. Там же Оля…

- Мы присмотрим за ней. Ты мойся и ложись…

Пока я принимаю душ, Майкл дежурит под дверью. Попросил, чтобы я не закрывалась изнутри на случай, если грохнусь в обморок. Терять сознание я не собиралась, но и запираться не стала. Моюсь быстро, с опаской поглядывая на дверь.

А после душа в кухне на столе меня ждет ужин. Я хоть и неголодна, все же с благодарностью все съедаю, избегая встречаться глазами с Ольгой Сергеевной. Мне все же жутко стыдно.

И она тактично молчит, знаю, что все подробности узнает от сына.

Майкл в это время укладывает Олю спать в нашей с ней комнате, поэтому я не тороплюсь, хочу, чтобы она заснула прежде, чем я туда вернусь.

- Спасибо… - благодарю за ужин.

- Не за что. Яна, я Ольку с вами в Иркутск не отпущу.

- Почему?

- Нечего ей там делать, - качает решительно головой, - она только после болезни, теперь еще стресс такой!

Она, конечно, права. Дочке будет сложно, и мне с ней тоже. Вопрос в другом – а разве наш развод не перенесут в свете последних событий? У Антона перелом, он не сможет явиться в суд через три дня.

Я делюсь сомнениями с мамой Майкла, на что она уверенно заявляет, что разведут нас при любом раскладе. Явится он в суд или нет. Дело давно решенное, осталось только подписи поставить.

- Яна, - обращается она ко мне, одеваясь у порога, - я вижу, тебе нравится мой сын.

Видимо, это настолько очевидно, что отрицать нет смысла. К тому же это был не вопрос, а утверждение.

- Мне кажется, ты ему тоже…

Когда за ней закрывается дверь, я иду в спальню. Так и есть, укладывая Олю, Майкл сам уснул. Даю себе несколько минут, чтобы полюбоваться ими спящими, и сама ложусь со своей стороны кровати.