Глава 29

Майкл.

До офиса добираюсь ровно за минуту до начала совещания. Набираю Янке сообщение, что уже на месте и прошу, чтобы дождалась меня после работы.

Соскучился, пи@дец...

- Саша, кофе, - бросаю через плечо, влетая в кабинет.

Там все готово. Отчеты и сводки лежат ровными стопками. Компьютер готов к работе.

Не успевая раздеться, скидываю пальто на диван и включаюсь в совещание.

Оно традиционно затягивается. Когда стрелка часов переваливает за шесть часов, я все чаще бросаю взгляд на циферблат. Решаю, что если Власов не закончить толкать речь через пять минут, напишу Янке, чтобы не ждала.

Дома Оля с няней.

Официальная часть заканчивается, и Власов делает лирическое отступление. Как обычно.

Александра делает знак рукой, что выйдет из кабинета. Я киваю и возвращаю взгляд на монитор, в котором старик как раз сейчас говорит напутственные слова именно мне.

Я терпеливо лыблюсь и захлопываю крышку Макбука, едва главный отключается.

Все, теперь к Янке.

Тычу пальцем в телефон и не успеваю нажать вызов, как он начинает звонить сам.

Власов.

Да твою ж мать!!! Какого хрена?!

Успел соскучиться за полминуты?..

- Аркадий Евгеньич… сколько лет, сколько зим…

- Поязви мне тут! – откликается беззлобно и заводит шарманку, что давно на покой пора, а заменить некем.

Бла – бла – бла…

Намекает на мой перевод в Москву. Я, как обычно, межуюсь. Не решил еще.

Я теперь не один, у меня семья.

Его треп продолжается еще несколько минут, а я стою у окна и тоскливо наблюдаю, как со стоянки разъезжаются последние машины припозднившихся сотрудников. Наконец, Власов, излив душу, отключается, я разворачиваюсь и… ох@ваю...

На моем столе сидит Александра. С широко раскинутыми ногами и… без трусов.

- Какого?.. – делаю к ней шаг, чтоб согнать со стола, но она оказывается шустрее, хватает рукой за галстук и тянет на себя.

- Поцелуй меня… - тянется губами.

- Ты че творишь?!

В этот момент хлопает входная дверь, и я вскидываю взгляд.

Да ну, нахер…

На пороге стоит Яна. Лицо белое, как мел, а глаза, как два блестящих агата. Неверяще смотрит в мое лицо.

А я… даже слова выдавить не могу. У меня в голове петарды взрываются. Там Хиросима с Нагасаки. Хочется рассмеяться абсурду ситуации – не выходит…

Не смешно, когда  я кожей чувствую ее разочарование. Как закрываются двери на все засовы, а ключ с обрыва в Байкал.

- Договоры за неделю, - произносит механическим голосом и, глядя мне в глаза, идет к столу.

- Ой, совсем забыла… - якобы спохватывается Александра, - прости, милый.

Янка разрывает со мной зрительный контакт и переводит взгляд на Сашу.

- А ты, я смотрю, в своей любимой позе.

Секретарша начинает ерзать, но галстука моего не отпускает.

Яна кладет стопку бумаг на стол и, развернувшись, чтобы уйти, вдруг останавливается. Смотрит себе под ноги и носком туфли откидывает в сторону салатного цвета кружево.

Трусы Александры.

Бл-я-а-а-а-ть…

Мычу что-то нечленораздельное и в отупении наблюдаю, как Яна выходит из кабинета, громко хлопая дверью.

Это что щас такое было?!

Легкие расправляются, и я хватаю воздуха открытым ртом.

Даю себе несколько секунд на восстановление дыхания и перевожу взгляд на самоубийцу.

Пытается храбриться, смотрит с вызовом, а в глазах плещется страх. Боится и правильно делает.

Выдергиваю галстук из ее цепких рук и обхватываю лицо пальцами.

- Сама придумала или помог кто?..

- Сама!

Меня трясет, кроет от злости и ненависти. Сжимаю ее щеки пальцами, превращая накачанные силиконом губы в рыбий рот.

- Уволена… - цежу в лицо, - заявление сама напишешь?

- Уже написала! – шипит невнятно.

Отталкиваюсь от нее, хватаю со шкафа пальто и вылетаю из кабинета. Едва не сбивая с ног уборщицу со шваброй, бегу в сторону Янкиного отдела.

Пусто. Компьютеры выключены, ее вещей нет.

Твою мать, а…

Набираю ее номер – не отвечает.

Сбегаю по лестнице на первый этаж, пересекаю холл и вылетаю на улицу.

Снег валит хлопьями, ничерта не видно…

- Яна! – ору глухо.

Огибаю здание и оказываюсь на парковке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Замечаю ее сразу. Она садится в такси, стоящее у самого шлагбаума.

- Яна!

Сквозь плотный снегопад вижу, как загораются стоп-огни, и такси трогается с места. Щелкаю сигналкой и запрыгиваю в свою тачку.

Двигаюсь, не выпуская такси из вида, и не перестаю набирать ее номер.

Не отвечает. Вот зараза!

Представляю, что она подумала. Со стороны могло показаться, что я собираюсь трахнуть секретаршу прямо на столе, потому что, бл@дь, со стороны оно так и выглядело. Я бы тоже так подумал.

Снег парализует движение, плюс час пик. Вокруг в машинах злющие новосибирцы, и я, сходящий с ума от ужаса.

«Только без глупостей, только без глупостей»… - повторяю, гипнотизируя глазами серый седан через три машины от меня.

Наконец, мы, мой танк и такси добираемся до дома. Седан въезжает на территорию комплекса первым, я за ним.

Пока выхожу из машины, Янка успевает выскочить из машины и юркнуть в подъезд.

Я за ней. Поскользнувшись и чуть не уе@бавшись перед подъездом, заскакиваю внутрь и вижу, как закрываются двери лифта.

Взлетаю по лестнице на свой этаж и та же картина – дверь квартиры захлопывается перед носом.

Запыхавшись, приваливаюсь к стене. Если бы не сама ситуация, я бы от души поржал.

Вытаскиваю свой комплект ключей, открываю квартиру и захожу внутрь.

- Папа!.. – вскрикивает Олька.

Я присаживаюсь на корточки и раскрываю для нее объятия.

Дочка моя. Сверкая Янкиными глазищами, тянется губешками к моей щеке.

Мягкий, вкусно пахнущий комочек счастья. Хочу еще сына с такими же глазами.

- Смотри-ка… - достаю из внутреннего кармана пальто бархатный мешочек, - я тебе подарок привез.

- Игрушку?

- Лучше…

Развязав тесемку, вынимаю золотую подвеску в виде кошки с сапфиром вместо глаза на золотой нитке.

- Киса?.. – выдыхает малышка, а у меня сердце замирает, - я люблю кисок.

Увидел ее, когда перед отъездом из Иркутска в ювелирку зашел. Не смог удержаться. Подарок для Яны лежит в том же кармане. Надеюсь, она даст мне возможность его подарить.

- Где мама?

- Ручки моет.

- А Альбина Алексеевна?

- Супчик варит.

- Беги к ней, я сейчас руки вымою и поиграю с тобой.

Оля убегает хвастать подарком, а я вхожу в ванную.

Яна тут, и она плачет. Стоит спиной к двери и смотрит на меня полными слез глазами через зеркало.

- Не подходи… - говорит твердо.

- Яна…

И что говорить?.. Ну, догнал ее, приехал, а слова какие подобрать?

«Все не так, как тебе кажется»… «Это не то, что ты подумала»?..

Так мы ведь не в кино.

- Яна, все не так…

Гениально, бл@дь.

Она включает воду и начинает мыть лицо, всем своим видом показывая, что слушать меня не собирается.

- Яна, ничего не было…

- Я знаю… извини, что помешала, - отзывается сипло.

Подхожу и обнимаю со спины. Прижимаю к себе, зарываясь лицом в волосы, затягиваюсь ее ароматом.

Ее волосы – теперь мой фетиш.

- Прекрати, Майкл.

- Нам надо поговорить, я все объясню…

- Мы не будем сейчас говорить.

- Пойдем в машину…

- Нет! Альбина Алексеевна и так задержалась. Если хочешь разговора, жди, когда Оля уснет.

- Хорошо… - у меня даже выдохнуть получается, - только, Яна, знай ничего не было и быть не могло… Это подстава.

Яна.

Подстава…

Это слово держит меня на плаву, не дает затеряться в буре отчаяния, не позволяет захлебнуться болью, что захлестывает черной волной.

Если это правда… Если все было спланировано его секретаршей, Майклу придется постараться, чтобы я в это поверила.

Ужинаем мы молча. Хорошо, что Оля, в силу возраста, не замечает моего состояния и повисшего между мной и ее отцом напряжения.

На Майкла стараюсь не смотреть. Он же, напротив, не сводит с меня хмурого взгляда.

- Не стоит делать ей такие дорогие подарки, - говорю, когда, поужинав, Оля убегает играть.

- Ей понравился…

- Мне тоже, Майкл. Но она для драгоценностей еще слишком мала. Она может ее потерять или порвать… Это же ребенок.

- Мне не жалко.

- Я буду надевать ей подвеску на праздники.

- Как скажешь…

После этого он уходит к дочке, а я остаюсь на кухне. Тяну время, вытирая каждую вилку насухо, а все потому, что не могу находиться с ним рядом.

Картина, как он склоняется над Александрой, сидящей на столе в откровенной позе, все еще стоит перед глазами. Аромат ее сладких духов все еще раздражает слизистую носа.

Сука. До чего же мерзкая особа!

Часы показывают девять, и я иду готовиться к вечернему купанию. Беру в комнате пижаму с розовыми хрюшками и заглядываю в гостиную.

- Малыш, пойдем купаться…

- Можно я? – спрашивает Майкл, на что я лишь пожимаю плечами.

- Если Оля не против…

Она не против. Наоборот, очень даже за.

Я стою у двери ванной, пока Майкл, следуя моим инструкциям, моет дочь. Она восторженно щебечет, знакомя его с каждой своей резиновой игрушкой, а он смотрит на нее с каким-то благоговейным трепетом, осторожно намыливает нежную кожу и смеется с ней, когда пенные брызги летят в лицо.

Если бы не боль в груди, как от автоматной очереди, я бы смеялась вместе с ними. От счастья.

Наконец, накупав Олю, Майкл заворачивает ее в махровое полотенце и несет в спальню.

- Я сам… - шепчет, проходя мимо меня.

Мне остается лишь отдать ему пижаму и показать, где лежит книжка со сказками.

Через двадцать минут, в течение которых я чуть не сгрызаю свои ногти до мяса, Майкл входит в кухню.

- Уснула? - спрашиваю шепотом.

- Уснула, - подходит, вынуждая вжаться поясницей в столешницу, - поговорим?..

- Говори…

- Ян, это было не то, что ты подумала.

Я сглатываю и отвожу взгляд. Мне было бы проще, если бы он не давил своей близостью. Не чувствую себя с ним на равных, когда он вот так возвышается надо мной.

- Не молчи, Яна…

- Что мне сказать?.. Что ты хочешь услышать? – желая отгородиться, складываю руки на груди, - что увидев вас в этой позе, подумала, что ты после работы подрабатываешь гинекологом?

- Упаси Боже…

- Ну а что?.. Я видела ее четыре раза, два из которых с раззявленной вагиной.

Надо мной раздается смешок.

- Тебе смешно?! – вскидываю на него глаза.

- А тебе?..

- Мне нет.

Он серьезнеет.

- Что ты почувствовала, когда увидела ту картину?

- Ничего хорошего.

- Скажи мне, - требует, глядя пристальным взглядом.

- И не подумаю.

Уворачиваюсь, пытаюсь пролезть между ним и столом. Не выходит. Поставив руки по обе стороны от меня, Майкл пресекает попытку бегства на корню.

- Тебе было больно?..

Было? Да у меня до сих пор в груди как будто нож проворачивается. Как представлю, чем могли закончиться их игрища, если бы я не вошла, все вокруг крушить охота… в щепки… в осколки… И орать в голос.

- Яна… скажи мне.

Закусив губу до легкого привкуса крови во рту, упрямо молчу.

- Или у тебя пусто внутри? Ни сердца, ни чувств… - я вздрагиваю, - ты живая, вообще?

- Что?..

- Скажи, почему ты молчишь?

- Я не собираюсь истерить, - проговариваю глухо, на одной ноте.

- Почему? Разве ты не живой человек? – звучит голос вкрадчиво, - разве ты не имеешь право чувствовать?.. Обижаться?.. Злиться?.. Ипытывать боль?.. Тебе когда-нибудь было больно, Яна?

Я неверяще усмехаюсь. Что он несет?! Я, что похожа на гуманоида с батарейкой вместо сердца или на гугловскую Алису?

- У тебя нет сердца, Яна?

- У меня?! Нет сердца?! – не выдерживаю, собрав пальцы в кулак, толкаю его в грудь.

- Я могу позволить себе поступать с тобой, как захочу, и ты даже не обидишься? Так?

- Нет! – ударяю снова. Сильнее.

- Могу  спать с другими, приходить под утро, и ты слова не скажешь?

- Черта с два!

- Тебе никогда не бывает больно?

- Бывает, - шиплю, упираясь кулаком в грудь, - и чаще всего по твоей вине, Майкл.

Сощурив глаза, склоняется ниже, обдает дыханием мой лоб.

- Наверное, недостаточно больно.

- Недостаточно?! Думаешь, только ты такой бедный и несчастный?! – повышаю голос и снова бью в твердую грудь, - только ты имеешь право на страдания?!

- Разве нет?

- Думаешь, я не знаю, что такое, когда от боли дышать не можешь?! А я знаю!

Отталкиваю его от себя, он отступает, но тут же возвращается. Я снова колочу кулаками, в грудь, в живот… куда придется…

- Ты сотню раз обижал меня! Тысячу! И даже не замечал этого. Ты оскорблял, унижал словами и поступками!  - яростно шепчу, выпускаю яд обиды наружу, - Я столько слез пролила из-за тебя! Я терпела!.. Молчала!

- Зачем?!

- Я поверила, а ты предал меня! Ненавижу!..  – начинаю задыхаться от слез, - Будь ты проклят, Бейкер! Я больше не позволю над собой издеваться!

- Яна…

- Трахай свою шлюху, а ко мне не смей прикасаться!

У меня начинается истерика. Меня колотит так, что зуб на зуб не попадает, а взгляд мечется из стороны в сторону в поисках чего-нибудь тяжелого.

- Никогда!.. Слышишь?!

- Яна! – встряхивает, удерживая за плечи и, крепко обхватив руками, прижимает к себе, - успокойся…

- Иди к черту, Бейкер…

- Тихо – тихо…

- Пусти!..

В крови бушует ярость. Я хочу бить посуду… Хочу дать ему пощечину… Хочу орать и материться, как сапожник…

Я хочу, чтобы он на своей шкуре почувствовал, какая я «неживая» и «бездушная». Но он не дает, вжимает меня в себя и начинает тихонько гладить по спине.

- Не. Трогай. Меня. – яростно брыкаюсь, пачкая его рубашку слезами, шиплю, царапаюсь, как кошка.

- Тише, Яночка… Тихо, девочка… Послушай…

- Нет!

- Просто выслушай… - обхватывает затылок пальцами, прижимает мое лицо к груди, - я увидел ее за секунду до того, как ты вошла.

- Она была без трусов!

- Тшш… послушай… - говорит на ухо, - я говорил по телефону с Власовым… после совещания… как всегда, разговаривал и смотрел в окно…

Затихаю. Я знаю, эту его привычку. Даже дома, принимая входящий вызов, он отходит к окну.

- Я не слышал, как она вошла и залезла на стол… клянусь… я даже среагировать не успел.

Молчу. Пусть говорит дальше.

- Кто тебя послал принести договоры?

- Катя…

- Так я и думал… они подруги. Наталья Александровна их уже подписала?

- Нет…

- И тебя это не удивило?

- Удивило… - сиплю еле слышно, - я спросила, но она сказала, что они тебе срочно понадобились.

- Я ничего не просил, Яна… Это спланированная акция.

- Не знаю…

- В моей приемной есть камера, мы можем посмотреть, во сколько Александра вошла в мой кабинет и сверить со временем разговора по телефону с Власовым.

- Зачем?..

Я начинаю успокаиваться. Заставляю включиться логику.

- Яна, я найду способ доказать тебе, что я не виноват…

Похоже на правду. Меня, действительно, насторожило неестественное поведение Катерины. Последний час она строчила сообщения в телефоне, бросая на меня короткие взгляды. Словно чего-то ждала.

- Как ты дальше будешь с ней работать?

- Она написала заявление об уходе, - касается губами моего виска, - это был ее прощальный подарок.