Глава 21

Даррен подхватил меня, не позволив упасть.

Ощущая жар разгорячённого мужского тела, твёрдые мышцы, я испытывала почти физическую муку. Лучше бы упала в пролёт и сломала шею, было бы не так тошно, больно.

Ненавижу его! Презираю! Да меня сейчас вывернет от его омерзительных касаний! А хуже всего, из-за слабости я не могла хотя бы плюнуть в лицемерного мерзавца!

Я и дышала-то рвано, сла́бо, через раз. Может быть, потому что выжгла искру, истратив магический запас до невосполнимого предела. Или из-за магических проделок подлеца… Неважно. В итоге ситуация безнадёжная, я снова оказалась в руках безжалостного мужа и ничего не могла изменить.

Не сомневаюсь, он придумает изощрённую месть, и я горько пожалею, что осталась живой.

«Лучше сразу отмучиться, чем позволить издеваться над собой», – подумала с тоской. Страха не было, я словно выгорела, опустела. Почти смирилась с проигрышем, поставила на себе крест, однако стоило услышать заикающуюся от страха Церлу, рёв напуганного Марти в холле, Милькины всхлипывания… – пришла в себя.

Что я наделала! В ненависти едва не убила тех, кто дорог больше всех на свете, а теперь, как слабохарактерная тряпка, готова оставить Жиаль одну разбираться с проблемами? Ну уж нет! Я не сдамся! И это безжалостное, лицемерное чудовище ещё пожалеет, что нашёл меня, втёрся в доверие и обманул! В конце концов, я герцогиня и так просто уморить себя не дам!

– Скорее, надо выбираться из дома! – кричала Церла. В панике пробиваясь к выходу по тёмной комнате, она сбила стул. Раздался грохот, испуганный Милькин плач и срывающийся голос Жиаль:

– Это не пожар! В нашем доме не может быть пожара! Не может!

Подруга не верила, что я могла подвести её, даже ощущая запах гари, увидев собственными глазами, как пламя струилось по стенам.

– Тогда что это было?! – взвизгнула Церла.

Звон разбитого стекла прекратил их спор.

– Жиаль, сюда! Скорее! Дай мне Милию и Марти! И сами тоже выбирайтесь, пока никто не пострадал! – Появление Зивера привело женщин в чувства. Они послушались старшего Рыжика, передали детей и стали сами выбираться на улицу через разбитое окно.

– А где Инна? Что с ней? – спохватился Зивер.

– Её не было дома, когда мы пришли… – донеслись сбивчивые объяснения няньки.

– Точно? Ты уверена в этом?!

Я ловила каждое слово и молилась от счастья, что никто не пострадал. Выступили слёзы и горячими каплями потекли по щекам. Видит Светлая, я не знала, что так выйдет.

– Ты этого хотела, Каррина? – прохрипел надсадно Даррен, когда мы остались одни в тёмном доме. – Готова мстить, не думая о последствиях?

Да я не знала, что способна на такое! Не знала, что мы дома не одни! Подумать не могла, что это ты, мерзавец, под личиной! И корить меня не надо, потому что я сама осознаю, что могло произойти. Слава Светлой, обошлось.

Не в силах произнести и звука, приоткрыла веки и, выдерживая обжигающий взгляд врага-мужа, без единого слова выразила то, что думала о нём.

– Не выйдет, жёнушка. Я помирать не собираюсь. И, вообще, нам следует многое обсудить, прежде чем ставить точку.

Слабость одолевала меня, утягивая в туман. Я неминуемо отключилась бы, но требовательный грохот в дверь и грозные крики:

– Откройте! Королевский инквизиум! – привели в чувства лучше самого способного лекаря.

Накатили паника, страх. Перед глазами встал образ пепелища с обгорелыми останками, привязанными к столбу… Это всё, что останется от меня, если попаду в руки инквизиции. Вряд ли тут она милосерднее, чем в моём Средневековье.

Вот попала! Что за день сегодня! И если от Даррена ещё был какой-то шанс улизнуть, то от этих изуверов спасения не будет.

– Королевский инквизиум! Откройте немедленно!

Пара выверенных ударов – входная дверь жалобно треснула и распахнулась, приглашая чужаков в разорённый дом, под шумные возгласы собравшейся у крыльца толпы.

Я не успевала придумать ничего хотя бы мало-мальски дельного, что могло бы дать шанс выкрутиться, оправдаться. Да и как сообразить, когда в руках человека, ненавидящего тебя всеми фибрами души и жаждущего скорее овдоветь.

Я окончательно проиграла, получив шах и мат. Меня припёрли к стенке и теперь с особым интересом наблюдали, как отреагирую в этой безвыходной, отчаянной ситуации.

Перестав дышать, я закусила губу до боли, чтобы с губ не сорвался стон.

Тени падали на самодовольную физиономию Даррена, скрывая на его губах расплывающуюся ухмылку. Не мигая, он следил за мной, смакуя мои душевные метания.

Чтобы не доставлять радости, не дать наслаждаться моим страхом, я закрыла глаза и буквально заставила себя дышать.

Что, Инна? Захотела любви и доверия? Вот и огребай доверчивая дурочка. Любовь – роскошь не для тебя, влипающей в неприятности на каждом шагу. Или ты думала, что что-то изменилось?

– Кто тут у нас? Неужели вы, лорд Даррен? – прокаркал неприятным, низким голосом чужак, проходя в дом. Громко топая сапогами, он миновал холл, покряхтывая, поднялся по ступенькам. По колыхнувшемуся воздуху и упавшему на глаза свету, затем тени, я ощутила, как некто склонился надо мной. Сердце забилось, как сумасшедшее.

– Ого, неужели?! Наконец-то разыскали! Мои поздравления. Извольте вручить герцогиню в надёжные руки инквизиума и жить спокойно. Вам зачтётся за ваши старательные поиски.

– Извольте покинуть нас, – медленно отчеканил Даррен, стоя со мной на руках нерушимой скалой.

Не знаю, почему он ответил так. Я ожидала, что он радостно отзовётся: «Да забирайте!» – и швырнёт меня на пол…

– Готовы рисковать? Ради чего, Даррен? А если она снова сбежит? Неконтролируемый дар – источник неисчислимых бед. Сами изволили убедиться.

– Прошу покинуть нас, – в этот раз Даррен потребовал убраться, как чванливый, надменный аристократ. Это дало больший результат. Тип отступил, но совсем рядом раздался другой вкрадчивый голос, ещё менее приятный, чем у первого инквизитора.

– Не глупите, лорд Даррен.

От неожиданности я чуть не вздрогнула. Тут же пальцы Даррена едва ощутимо сжали предплечье, предупреждая, чтобы лежала смирно и не дёргалась.

– Это ребячество и бахвальство с вашей стороны. Вы исправили свою ошибку. Пришло время покаяться и жить в мире.

– Леди Каррина потеряла рассудок. Ничего не изменить. Покрывая её и её брата, вы, лорд Даррен, нарушаете закон. Совет призовёт вас к ответу, – поддакнул первый инквизитор.

– Вон!

– Хорошо подумайте, Даррен. Вы ведь можете получить не только воздаяние, но и помощь…

– Вы торгуетесь?

То, как Даррен держался, невольно вызывало зависть. Вот только мне-то что делать, оказавшись меж двух огней?

Пока судорожно решала, как быть, в гудящей толпе у дома сварливо заголосили:

– Я знал, что она нечестивая, бессовестная девка! Давно следил за ними! Подозрительная, мутная особа! Правильно, что инквизиум обратил своё внимание на этот гадкий дом!

– То-то с цветами и Поленом явились в Светлый Вечер, – вступился за меня Зивер, мой истинный благородный рыцарь. – Небось планы строили, а? Теперь мстите. На ваши делишки тоже надо обратить внимание иквизиуму!

– Заткнись, щенок! Не бывать тому, чтобы баба дело успешное вела! Точно делишки тёмные крутила!

Всегда знала, что сосед – кучка отходов. Пока он один очерняет меня, другие молчат. Но если к нему присоединятся мои конкуренты, я пропала!

В толпе начиналась перебранка. Атмосфера накалялась, а инквизиторы, почувствовав поддержку толпы, продолжали вкрадчиво обрабатывать Даррена.

– Ты же знаешь, мы не отступим.

– Не сегодня, – выдохнул Даррен. И, кажется, даже он ощутил, как загрохотало моё сердце, как учащённо застучал пульс.

– Что ж, – раздражённо выдохнул инквизитор. – Смотри не пожалей.

Он и его напарник спустились в холл и покинули дом. Как только шаги удалились, Ромар и Зивер, грубо бранясь, стали отгонять от крыльца наглых зевак. Затем, кряхтя, подняли тяжёлую дверь, приставили к проходу. Жиаль смогла заткнуть разбитое окно уцелевшими одеялом и подушкой…

В доме наконец-то наступила тишина. Вот только она была напряжённой, нервной.

В голове звенела пустота, но лежать на руках ненавистного мужа и притворяться спящей Белоснежкой, больше не имело смысла. Я открыла глаза и нарвалась на тяжёлый взгляд Даррена.

– Жду твоего рассказа, Каррина. И времени у тебя не так много. Могу и передумать.

Он поставил меня на пол. Доски скрипнули, и на нас уставились три пары глаз.

– Инна? – выдохнули удивлённые близнецы, разглядывая голого Даррена и мои ноги, едва прикрытые шалью.

– Отвернитесь! – Жиаль поспешила накинуть на мои плечи свою телогрейку. Один из близнецов, демонстративно кривясь, подал Даррену наполовину истлевшее покрывало, которое случайно нашёл под ногами.

– Вы чуть дом не спалили, – хмурый Ромар смотрел на Даррена как на врага, именно его считая виновным в случившемся. – Надо как-то поосторожнее кувыркаться. Дама из-за вас оказалась в беде.

Даррен фыркнул.

– Негодяй! – младший Рыжик сжал кулак, чтобы вразумить моего обидчика, но его брат, шустрый, умный мальчишка, остановил Ромара.

– Погодите, погодите! – Зивер оказался между ним и Дарреном. – Я что-то не понял… Почему святоша называл тебя лордом, а Инну герцогиней Карриной?

– Потому что всё так и есть, – всхлипнула заплаканная Жиаль.

– Ты знала? – вскинулись мальчишки. – Знала и молчала?

– Не знала, но догадывалась. – Подруга присела на пуфик, ссутулилась.

У меня сердце сжалось от жалости. Наверно, она меня никогда не простит.

Почувствовав мой взгляд, Жиаль подняла голову, посмотрела мне в глаза, затем в глаза стоявшего рядом Даррена, обмотанного в тряпку, и уверенно произнесла: – Одно только точно знаю… Инна в полном уме и здравии!

– Докажите это совету инквизиума, – отчеканил зло Деррен, поправляя соскальзывающую тряпку с бёдер.

– Какому совету? – округлил глаза Ромар. – Городскому?

– Высшему Королевскому, – Даррен уже не скрывал, что находится на пределе терпения. – Дела аристократов рассматривает только Высший Совет.

– Что?!

От волнения Зивер разлохматил свои огненные волосы, насупился.

– Ах да, понял: мы не ровня вам. И мешаем общаться. Что ж, Ваши Светлости… – Неуклюже поклонился передо мной, раздетой, перед Дарреном, обмотанным тряпкой. – Церла, Милия и Марти у нас. Греются…

Заметив наши брачные татуировки, украшавшие запястья, он запнулся на полуслове.

Не веря глазам, подошёл ближе. Убедившись, что ему не показалось, покосился на меня, на Даррена и, как умный мальчик, сообразил и ещё кое о чём, после чего окончательно завис, пытаясь постичь загадку века, которую жаждал разгадать и объявившийся муженёк. Вот только ответа на неё я не могла дать, потому что не знала. А если бы даже знала, из вредности не сказала.

Даррен злился. Хотя нет, бесился, вскипал, с трудом сдерживал себя, чтобы не начать всё крушить.

Как только я вошла в кабинет, вошёл следом, облокотился спиной к моему письменному столу, сложил руки на груди и надменно, ледяным тоном потребовал:

– Я жду.

– Мне нечего сказать.

Кулак Даррена обрушился на столешницу. Послышался хруст. Жаль, что не его костей.

– Если тебе, Каррина, плевать на меня, подумай о брате. Ты опозорила его! Опозорила семью!

Я оперлась спиной о книжный шкаф, тоже сложила руки на груди и отвернулась, показывая, что не хочу разговаривать.

– Тебе и на это плевать?

Подобно льву в клетке, он начал мерить шагами кабинет.

– У тебя нет ни капли чести! Ты лгунья, падшая женщина! А если покопаться в твоих делишках, то наверняка и аферистка! Так взлететь честной женщине, за которую ты себя выдаёшь, да ещё избалованной девчонке, что на кухне ни разу не бывала – невозможно! Или ты цинично использовала доверчивость Жиаль, прибрав к рукам её капиталы?

Он бил больно, наотмашь, задевая мою гордость, умаляя достоинства. Но начать оправдываться – показать слабость. Тем более, он не поверит, что бы я ни сказала. А если даже и поймёт, что не лгу, солжёт сам, потому что он лицемер.

Я продолжала стоять, храня молчание, и это ещё больше выбешивало Даррена.

– Или вы коварные соучастницы, обобравшие потерявших голову любовников! Тогда стоит ли удивляться? Значит, ты всегда была такой лживой, порочной!

– Кто бы говорил, – тихо отозвалась.

Из горла Даррены вырвался хрип. Воздух завибрировал. Его гнев я ощутила кожей.

Чего он хочет услышать? Что не знаю, от кого Мила? На Даррена она совершенно не похожа, и мне это было безразлично. Вот только сейчас, ради безопасности и жизни моей малышки, я молилась, чтобы она походила хотя бы на дальнего родственника Каррины. Но, кажется, и в этом мне не повезло.

Даррен закипал. И я бы упивалась его злостью, бессилием, если бы дело не касалось Кнопочки, моей радости и безмерной слабости.

– Дерзишь? Зря! – Даррен взглядом мог убить, но только не меня. Я и так на грани, адреналин зашкаливал.

– Хочешь, чтобы я покаялась? – повернулась к нему. И по глазам поняла, что именно этого он и ждёт. Но не дождётся! – Или тебе солгать так же, как ты лгал мне? Между прочим, у тебя талант лицедея.

– Я. Никогда. Не лгал! – отчеканил Даррен угрюмо, сквозь зубы. – Тебе. Никогда.

Я приподняла бровь и насмешливо оглядела его.

– Это ты, Каррина, лицедейка. Я думал, что Инна – добропорядочная вдова. Вдова! Но никак не моя жена. С бастардом! – Прорычал, задыхаясь от ненависти.

Ах, вот оно что? Я набрала в грудь воздуха, подняла голову и, не отводя глаз, задала единственный мучивший вопрос:

– О чём ты думал, когда женился на дурной невесте?

– Когда я женился, я видел перед собой чистую, юную, несчастную девушку, сестру друга, которой грозила смерть в инквизитории!

– И решили спасти меня, уморив голодом?

Он побагровел, но недоумение красноречиво отразилось на его лице. Будто не понимает, о чём говорю.

Ненавижу тыкать дураков носом. Да и без толку это. Кто слеп, не прозреет.

– Из-за приступа тебя поили только снадобьем, иначе было не помочь.

– А когда ты толкнул меня на осколки стекла – это тоже было для моего блага?

– Этого не было!

– Правда? – вскипела я. – Ты так спешил увести меня из твоей спальни, что толкнули босую на осколки. Могу шрам показать! И теперь от меня что-то требуешь? Да ты жаждал от меня избавиться!

– Если бы хотел избавиться, мог бы сделать разными способами. Хотя бы сегодня, вручив инквизиториям.

Я рассмеялась.

– Вижу, тебе, Даррен, нравится считать себя святым добряком. Но, увы, ты чудовище, безжалостное, неверное, жестокое! А отказался отдавать им – так это только сегодня, чтобы успеть потешиться, поиграть в доброго рыцаря, защитничка.

– И это говоришь ты, подпалившая конюшню и погубившая ни в чём не повинных людей? После того как я женился на тебе, чтобы спасти от инквизиториев?! После того как из-за тебя впал в немилость?!

– Да-да, я уже поняла, что ты страдал, спасая меня, потому и утешался одинокими ночами с любовницей, – я откровенно дерзила, выводя Даррена из себя. Хотела, чтобы он сбросил наносное, показался настоящим. Однако новость, что я убила людей, выбила из колеи. Вот только стоило ли этому верить?

Глухое рычание разнеслось по комнате. Я довела Даррена до белого каления. Его зрачки снова затопило расплавленным золотом.

– Я делал всё, что обещал твоему брату. Я и сам желал помочь тебе, считая несчастной, беззащитной, но вижу, ошибся. Ты коварная, хищная, эгоистичная лгунья!

– Не только же тебе играть и притворяться.

Даррен сжал кулаки. Очень уж ему хотелось сомкнуть пальцы на моей шее.

– Я был собой! Я искренне полюбил Инну, но не свою жену, изменщицу! И, несмотря на все обвинения, у меня, в отличие от тебя, бесстыдной развратной девки, бастардов нет.

– А что так? – огрызнулась я. – Бесплодная любовница досталась?

– То есть мне нужно было заставить тебя насильно исполнить супружеский долг? Когда ты была слабой, находившейся на грани сознания?

– Ах да, я забыла, ты же рыцарь! Который, заботясь о супруге, поил её отравляющим зельем, морил голодом и…– Даррен зашипел, но я продолжила: – И отправил в монастырь с двумя ублюдками, решившими воспользоваться моей беспомощностью!

Его лицо вытянулось и выглядело таким ошарашенным, что другая бы на моём месте поверила. Я же только усмехнулась. Хороший лжец. Но я второй раз не куплюсь.

– Что, неужели не знал? – изобразила на лице насмешливое удивление. – Или ты вообще не знаешь, что у тебя под носом творится?

– Я отдал распоряжение перенести тебя в монастырь порталом.

– А вместо портала я помню скрипучую повозку и двух мерзавцев, лапающих меня, когда я не могла им ничего сделать! Потому что была под действием гадкого зелья!

Даррена как пыльным мешком прибило.

Его корёжило, выворачивало, ломало. То, что с ним происходило, больше походило на приступ. Но помучиться ему полезно.

Когда он ушёл, оглушительно хлопнув дверью, я сползла по шкафу на пол. Происходящее походило на дурной сон. Я не знаю правды, все лгут, юлят и обвиняют меня во всех грехах. Но в одном я уверена: настоящая Каррина была доброй, и она просто не могла никого убить. Не могла!

Из-за пережитого страх за свою жизнь прошёл. Сейчас больше всего я хотела обнять моё маленькое солнышко, уткнуться носом в сладкую золотую макушку, убедиться, что она не испугалась, не поранилась, что не плачет больше. Хотела обнять малышку, сказать, как сильно люблю её, расцеловать мою ненаглядную радость, моё маленькое счастье.