Глава 25

Пока отлёживалась и рассматривала крепость из окна, смогла примерно представить её планировку и примерный путь к южному крылу.

Замок небольшой, если повезёт, я смогу добраться незамеченной.

Поздний вечер или ночь – лучшее время для воплощения плана. Однако к тому моменту от голода буду едва стоять на ногах, поэтому надо действовать как можно скорее.

Обычно, в обед прислуга собиралась на кухне, чтобы поесть, обменяться новостями, пообщаться и немного отдохнуть. Замковые переходы пустели, и наступала тишина. Так что это была единственная возможность добраться до южного крыла, где, по моим расчётам, должна обитать Жиаль и дети. Ведь из него они выходи́ли на прогулки и в него же возвращались.

С волнением я ждала, когда по замку разнесётся негромкий перезвон, созывающий прислугу.

Услышав его, вздрогнула. Мне не терпелось скорее броситься на поиски, но я заставила себя выждать немного, пока большинство слуг спустится на кухню.

Только потом откинула одеяло, встала, накинула на плечи полосатый плед, чтобы не ходить в сорочке, и, приоткрыв массивную дверь, выглянула в коридор.

Ориентируясь по примерному плану, что держала в голове, пошла по арочному коридору с красивым стрельчатым сводом. Если по возможности сверяться с направлением по расположению сада, точно приду к цели. А там уже придётся прислушиваться к детскому гомону.

Я прошла совсем немного, однако каково же было моё удивление, когда, свернув за поворот, услышала приятное пение…

Первым делом подумала, что это развлекается очередная фаворитка Даррена, но, прислушалась и поняла: голосок знакомый!

Следуя на него, подошла к двери, легонько толкнула…

В комнате, у окна, на банкетке сидела хрупкая фигурка, прильнув лбом к холодному стеклу. Простенькое подростковое платье с отложным воротничком, и волосы, собранные в косу, подтверждали, что девушка очень юна.

Почувствовав моё присутствие, она оглянулась, взвизгнула и побежала навстречу.

– Инна! Тебе стало лучше! Мы так переживали!

Велла – худенькая, невысокая, но, когда обняла меня, я, чтобы не упасть, вынуждена была опереться спиной на стену.

– Ой! Какая ты слабенькая! Бледненькая! – Она потянула меня к креслу. – Садись.

Комната заплясала перед глазами. Я бы, если честно, лучше прилегла, но, чтобы не пугать Веллу, просто села и откинулась на мягкую спинку.

Небольшая комната была уютной, тёплой. Находилась отнюдь не на чердаке, даже имела небольшой камин…

Оглядываясь, я заметила графин с водой и вазочку с печеньем на шкафе…

– Хочешь? – По моему голодному взгляду Велла сообразила, что я голодна.

Я кивнула и… Опомнилась, когда съела последнее печенье, слизала с ладоней крошки и до дна осушила графин.

Ошарашенная Велла сидела тихо, как мышка, пока не прошептала:

– Я сейчас у Арта попрошу чего-нибудь съестного. А потом попрошу служанку принести печенья.

– Только не говори, что это мне, ладно?

Велла не понимала, что происходит, однако кивнула.

– Мне приносят в комнату снадобья, еду, но я боюсь есть. Понимаешь, когда-то меня в этом замке опоили, сделав безвольной и слабой. Я не доверяю никому.

Велла замерла с приоткрытым ртом, не в силах поверить, что в таком красивом месте может твориться зло и коварство.

– Возможно, это не Даррен, – поспешила успокоить девочку. – Но я не могу рисковать. А вы? Вас не обижают?

– Нет, – задумчиво повертела головой Велла. – К нам хорошо относятся. Мама поправилась, но ещё немного покашливает. От Марти и Милии нет спасения. Им всё надо, всё интересно. А как уж они изводят на прогулках бедного садовника, срывая цветы… – Она закатила глаза. – Арт много времени проводит за чтением в своей комнате и библиотеке, чтобы стать законником. А я вот учусь играть на виуэле. Мы только за тебя сильно волновались, но милорд Даррен обещал, что с тобой всё будет хорошо.

– Молодцы, – я с нежностью поправила прядку, упавшую на личико Веллы.

– Я сейчас позову маму! – Она сорвалась с места и выбежала из комнаты.

Жиаль примчалась не одна, а со спящей Милечкой на руках.

Заглушая всхлипы, я уткнулась носом в макушку моей малышки, и для меня наступило настоящее счастье.

Какая же она красивая, сладкая, любимая. Чтобы не разбудить доченьку, до боли закусила губу.

Подруга тоже похудела. На её висках серебрились седые волоски, однако она, болтушка, на радостях спешила поделиться важными новостями.

– Лекарь у Его Светлости Даррена чудесный! Поднял меня на ноги и тебя поднимет. Даже не сомневайся, Инна. А ещё милорд Даррен обещал устроить Арта в столичное заведение, чтобы он стал законником… – взахлёб рассказывала она. – О Велле обещал подумать… Он великодушный и добрый!

– Угу, – не стала спорить я. Если не Даррен это устроит, то я. Надо же воспользоваться своим почти королевским происхождением во благо родных. Пока обдумывала это, мой взгляд упал на новую розовую кожу на ладонях Жиаль.

– Это после спуска по верёвке, – на мой немой вопрос объяснила подруга, пряча руки за спиной, будто желая развеять тягостные воспоминания: – Его Светлость сказал, что, если отстану от него, меня схватят, и я больше никогда не увижу Марти. Я бы огонь прыгнула за Мартюшу.

Я вздохнула, невольно возвратившись воспоминаниями в тот ужасный день…

– Вам бы поговорить с лордом Дарреном, – села Жиаль рядом и положила голову на моё плечо. – Вы с ним не чужие, а как два разболтавшихся колёса: в одну сторону катитесь, да лада меж вами нет.

– Ты его не знаешь.

Велла слушала разговор, закусив губу. Однако хмурый взгляд дочери и мой, Жиаль заметила.

– Извини, Инна, когда вы с Дарреном ругались, я слышала, что ты говорила. Так и было?

– Я никогда не лгала тебе, Жиаль. Если не хотела отвечать, так и говорила, но не лгала.

– Знаешь, мне кажется, Даррен тоже правду говорит.

– Тогда почему наша правда не сходится? – вздохнула я, любуясь спящей Кнопочкой, моей самой любимой, самой красивой малышкой. Прошло всего несколько дней, а мне казалось, что я не видела дочь целую вечность.

– Это вам надо выяснить, поговорив по душам.

– Я устала искать разгадки. Это как слепому мыкаться по лабиринту. Нет опоры, терзают подозрения. Даррен хитрит, выгораживая себя, потому что теперь он стал драконом, и ему нужно пламя моей души.

– Ой, – прижала ладонь к груди Жиаль. – Тем более, вам надо начать всё сначала. Но прежде…

– Прежде мне надо отбиться от инквизиции.

– У тебя есть Даррен, – простодушно напомнила подруга. – Он сделает всё, чтобы защитить тебя.

Я вздохнула.

…Неожиданно в коридоре послышались детские крики, а потом дверь распахнулась, и в комнату Веллы забежал босой Марти, одетый только в ночную сорочку и меховые ботиночки на босу ножку.

– Тётя Инна! – обрадовался малыш и, подбежав, обнял за ногу.

Милия тут же проснулась, захныкала, но, увидев меня, заулыбалась.

– Мама! Мама!

Мои солнышки обнимали меня так крепко, насколько способны были детские ручки. Я плакала от счастья, дети смеялись, и не было человека во всём свете, счастливее меня.

Жиаль пыталась отвлечь расшумевшихся детей, но я, несмотря на слабость, не разнимала рук, пока на пол с грохотом не упала деревянная лошадка.

– Ой, мой Ветерок! – заёрзал Марти и потянулся к игрушке, умело выструганной из дерева. – Тётя Инна, смотри, какую лошадку мне сделал дядя Зивер!

– Очень красивая.

– Инна, не поверишь, но Даррен даже близнецов забрал, – ошарашила меня Жиаль новостью. – Сказал, что близнецы очень важны.

– Что? Зачем? – Сердце замерло в дурном предчувствии. Неужели Даррен удерживает Рыжиков в замке, считая, что один из них возможный отец Милии?

Взяв детей за руки, я попросила их отвести меня к дяде Зиверу.

- Но, Инна, ты не одета! – воскликнула подруга.

- Им угрожает опасность!

Малыши обрадовались, что вместо полуденного сна состоится маленькая прогулка, и беззаботно повели меня по коридору к лестнице.

Мы поднялись на этаж, упёрлись в дверь. Я вошла и увидела, как Ромар, Зивер и их несменный верзила-телохранитель сидят у окна и играют в чет-нечет.

– Инна! – увидев меня, обрадовалась троица. Вскочили с мест, но тут же остановились и насмешливо — пафосно склонили спины в поклоне.

– Ваша Светлость…

– Леди Каррина-Инна…

– Перестаньте, – топнула я ногой и чуть не упала. – Моё отношение к вам не изменилось.

Близнецы окинули меня взглядом исподлобья. Они не верили мне.

***

Если бы не немощность и не головокружение, смогла бы подобрать слова, чтобы достучаться до них, объяснить ситуацию. Но я чувствовала себя отвратительно, ещё дети прыгали, кричали. К тому же дело ничем хорошим точно не закончится, если Даррен застанет меня перед близнецами в таком виде.

– Позже поговорим. И серьёзно!

Когда вышла из комнаты, силы окончательно покинули меня.

Благодаря заботе Жиаль, смогла кое-как отойти от двери и спуститься по лестнице, чтобы не подставить близнецов. Потом постояла, отдышалась немного, и мы с верной подругой побрели дальше.

– Каррина! – голос Даррена со стальными нотками разнёсся по коридору. Одетый просто, даже непритязательно, он всё равно выглядел замечательно. И, пока шёл к нам, невольно поймала себя на мысли, что как-нибудь другая женщина многое бы отдала, чтобы добиться расположения этого мужественного красавца. Раньше я готова была отдаться чувствам… Теперь настолько же ненавидела, насколько когда-то любила.

– Карина, ни одна женщина, которая в здравом уме и адекватно оценивает свои действия, никогда не позволит себе показаться в неподобающем виде, тем более перед слугами! Твоя выходка даёт мне, как лорду, право убить любого человека, на которого ты, на его беду, наткнулась по пути.

– Никто меня не видел, – с прохладцей ответила я, отчаянно стараясь скрыть волнение.

– Думай, прежде чем совершать поступок, иначе кровь будет на твоей совести.

Даррен подхватил меня на руки и понёс. Жиаль спешила за нами, желая поддержать меня.

Он внезапно повернулся к подруге.

– Прошу дать мне время пообщаться с супругой. А вы пока, Жиаль, можете получить столько печенья, сколько пожелаете.

Я вздрогнула. Откуда он узнал? Подняла глаза и наткнулась на мрачный взгляд уязвлённого Даррена.

– У тебя крошка печенья на губе, – пояснил. – Если любишь их, я бы принёс тебе, столько бы ты пожелала.

Скоро я снова оказалась в своих покоях, укрытая одеялом, под которым лежала тёплая грелка, согревающая ноги.

Не знаю, что Даррен сделал, но я ощущала себя, словно выпила бодрящего отвара.

Вряд ли это из-за перекуса печеньем. Скорее, от внезапной вспышки тепла, разлившегося от запястья с брачной татуировкой к груди, животу и до самых кончиков пальцев, пока он нёс меня.

Даррен подёргал шнурок, дождался прихода служанки и стал отдавать указания…

- Верия, принесите печенья разного вида. Подайте миледи платья, которые она может надеть сама в любое время. Подберите самую удобную обувь…

Я украдкой рассматривала его.

Он как будто резко устал. Внезапно появились откуда-то круги под его глазами. Да у Даррена даже губы побледнели, обескровились.

Неужели воздействовал на меня через нашу связь?

Невероятное открытие, что мы как два объединённых сосуда, неприятно удивило. Это что же, он может управлять мною? А я им? Надо узнать об этом подробнее.

– Это ты подлечил меня? – спросила прямо, когда горничная ушла.

– Да.

– Не надо. Я справлюсь сама, если не будешь меня травить.

– Каррина! – возмущённо повысил он голос.

– Да-да! – выставила я ладонь. – Наш брак был сделкой, чтобы спасти меня. Знаю-знаю! Вот только я сама спасла себя, сбежав. И всё шло замечательно, пока не появился ты и не испоганил мне жизнь.

– А ты, сбегая, не подумала, что мне тоже пришлось несладко? – вскипел Даррен. Сев на стул, он показал, что не собирается уходить. Не просто же так «подпитал» меня. Видимо, не терпится снова поругаться. То-то рычит. – Каждое семидневье я держал отчёт о поисках перед Его Величеством! Мало приятного, скажу тебе.

– Я сбежала, потому что слуги замыслили совершить насилие по пути в монастырь. Портала-то не было. А потом я мёрзла в осеннем лесу, одетая в одну сорочку, отбивалась от злобных людей, голодала! Пахала, как лошадь, чтобы не помереть! А ты теперь кричишь о чести, о смерти за то, что меня видели в сорочке? Знаешь что! Ты должен найти всех, кто видел меня в неподобающем виде за три года!

– Найду! Всех найду! И найду того… – Он побагровел из-за вспыхнувшей ярости. – Тоже! И повешу!

– Знаешь, Даррен. Я благодарна тебе за мужество, за спасение моё, Жиаль, детей. Ты, несомненно, герой, но из тебя вышел плохой хозяин, муж… Да и я как жена оказалась бракованной. Не думаю, что вот это, – показала запястье, – сто́ит того, чтобы мы отравляли друг другу жизнь. В конце концов, найди себе новую фаворитку и будь счастлив.

Даррен воспринял критику болезненно. Губы его превратились в тонкую нитку, крылья носа трепетали. Он упрям и настырен, также большой собственник, ревнивец. Он не простит факт измены. А если я буду каяться, он будет лишь сильнее распаляться. Ведь кается тот, кто осознаёт свой грех. А в чём мой грех? Я о нём даже не знаю!

Мы сидели напротив друг друга в напряжении и молчали. Вот только порой глаза красноречивее слов.

– Мне твоя личная жизнь не интересна, – я почти не лгала. – Живи, как и с кем считаешь нужным. Только Милию не трогай. Прокляну.

– Ты считаешь меня чудовищем?

– А нет? Хорошо, тогда поклянись честью своих предков, своей драконьей сутью, и пусть Светлая покарает тебя за ложь…

Он нахохлился, между бровей залегла складка.

– Поклянись и признайся: ты ненавидишь Милию. И, предлагая покинуть Нагнет порталом, допускал, что её найдут. И знал, чем это… – сглотнула, -завершится. А если бы она была твоей дочерью, обязательно придумал бы что-нибудь и не оставил её там.

Желваки Даррена заходили. Ведь я требовала от него раскрыть чёрные помыслы. Но я должна знать правду. Должна видеть его глаза, когда он будет отвечать.

Он медлил, обдумывая ответ. Однако же заговорил:

– Давай исходить из того, что наш брак был изначально договорным. Ты боялась меня, избегала. Я уважал твоё решение и не позволял себе ничего такого, чтобы мои действия обсуждали в столичных сплетнях. Я не позорил наш брак, слухи не витали по столице, всё выглядело благопристойно.

Прояви ты ко мне хотя бы толику интереса, как к мужчине, я бы не позволил себе завести интрижку.

– Засчитано. Дальше. – Не это сейчас меня интересовало.

– При других условиях, ты бы, Каррина, никогда не оказалась в той ситуации, и жестокого выбора бы не стояло.

– Не юли.

– Даже сейчас я бы предложил тот же самый план и, покидая дом, горячо молился бы Светлой, чтобы успеть спасти.

– Это при условии, что она была бы твоей дочерью!

– Я действовал так, как подсказывал разум. И рассчитывал успеть. Я не хитрил и не лгал.

– Но не молился горячо, так?

– Да, не молился! – рявкнул он. – Но и намеренно не делал ничего, чтобы подвергнуть Её жизнь большей опасности! Я бы не простил себе этой подлости. – Он закрыл глаза. – Я не желал ей намеренной смерти, но… Если бы судьба рассудила иначе, выдохнул с облегчением.

Он замолчал, ожидая моей реакции. А я… Я хотела правды и получила её.

Сейчас я уважала Даррена за честность и ненавидела за холодную расчётливость, пассивное коварство. Могла его понять. Но не принять…

Он молчал, ожидая, что я отвечу.

Я села, подалась к нему и влепила оглушительную пощёчину, наотмашь.

Даррен не дёрнулся. Не отстранился. Не разозлился. Лишь горько усмехнулся.

– Как мать я понимаю тебя, Каррина. И уважаю твою преданность. Но свидетельство твоей неверности сжигает меня изнутри.

– При этом ты не был мне верен!

– Ты сама хотела этого!

– Ага, ещё благословила вас! А ты вручил меня в руки негодяев. Не замечаешь, мы какая-то ущербная пара. Нам будет лучше по отдельности, чем вместе!

– Тебе нужна моя защита!

– Я больше не робкая глупышка! Я изменилась!

– Я тоже стал другим!

– Увы, Даррен, между нами много преград. Мы никогда не сможем забыть случившегося. Лучше разорвать порочный круг раз и навсегда.

– А ты стала циничной… – Он хотел задеть меня, да не вышло. Зато я смогла больно задеть его:

– Жизнь заставила стать циничной. Знаешь ли, ночь в осеннем холодном лесу, когда пытаются срезать кружево с единственной одежды, избавляет от романтизма и розовых иллюзий.

– Это он? Тот негодяй? – набычился Даррен, вцепившись пальцами в подлокотник так, что кресло заскрипело.

– Нет, это была женщина, такая же несчастная, как и я. И вообще, что ты прицепился? Почему тебя не интересует другое? Например, что меня пытались принести в жертву, чтобы украсть дар?

Даррен закрыл ладонью глаза.

– Потому что ты ничего о себе не рассказывала и не рассказываешь! А я не умею читать мысли!

Вот и поговорили.