Глава 6

Даная

Бежать от судьбы – дурная затея. Если ей, то есть судьбе, угодно, она все равно свершит предназначенное. Даже если для этого ей придется свернуть вас в бараний рог. Луна сегодня в Козероге. Возможны мелкие травмы и денежные потери. Новое дело лучше не начинать.

– Я не поняла, это ты на новой работе так ухайдакалась? – спросила Люси, глядя, как я ковыляю к кухонной раковине, даже не соизволив снять обувь в нашей маленькой чистенькой прихожей, которую мы поочереди до блеска вылизываем. Ну, как обувь – туфлю, которую я умудрилась не потерять, когда сбегала от Боярцева. Вторая пала смертью храбрых где-то на пересечении улиц Кировской и Киевской. Я присосалась к кружке, которую наполнила воняющей хлором водой из-под крана, словно пересекший ползком пустыню Конюхов. Холодная жидкость, попав на отколотый мною во время побега зуб, прострелила словно током прямо до самого копчика. Я всхлипнула и подтянув оторванный рукав, болтающийся как у потрепанного бомжеватого Пьеро, обвалилась на табуретку.

– Я пришла… А он… Замуж за меня выходи… Дурак… Швабра паровая… Надо и нам купить, хорошая вещь… А на работу мне сегодня во вторую смену… Первый рабочий день и вторая смена… – бессвязно выдала я все обрывки фраз, которые смогла и мелко затряслась, будто мелкая дрищеногая собачонка на морозе.

– Ясно, – хмыкнула подруга, вырвав из моих сведенных судорогой, пальцев, странную кружку, которая оказалась совсем даже не кружкой, а мерным стаканом. В нем Люсинда разводит удобрения для подкормки своих цветов. – Понятно. Ты все же поперлась разыскивать ребенка, блаженная.

– Да, там меня бабулька избила шваброй, а мальчик исчез. Его куда-то унес Боярцев, он может маньяк, – затрясла я встопорщенными волосенками, больше напоминающими сейчас паклю. – А потом я упала, отбила зуб, порвала кофточку.

– Мою кофточку, заметь, – прищурила очи моя соседка. – Жизнь у тебя – фейерверк, Данька. Аж завидно. И как думаешь на работу идти в таком виде?

– Думала кремчиком замажу бланш. Дашь мне тональничка? – умоляюще уставилась я на Люську. – Только я сначала в ванную.

– Кремчиком, говоришь, – захохотала эта коварная типиха гражданской наружности, – да тебя в него надо окунуть, чтоб «эффэкт» был, но боюсь со всеми осатльными тогда «аффэкт» случицца.

– Уууу, – заныла я и поплелась смывать с себя позор чуть теплой водичкой. Горячую воду у нас как обычно летом, отключили.

Спустя двадцать минут я вывалилась из гигиенической комнаты в растрепанных чувствах. Беспощадное зеркало транслировало до скрипа вымытую бабу с безумным глазом. Почему глазом? Потому что второе мое ясно око заплыло напрочь, губы тоже отекли, от удара об бордюр. Щеку пересекали три глубокие царапины, а нос…

– Думаешь «Балет» тебя спасет? – задумчиво протянула Люся, рассматривая мою персону, застывшую в дверях кухни. – Ощущение, что ты дралась с Фредди Крюгером за право порешить парочку студентов вместо него, чем отобрала бы его хлеб.

– Хуже. Я убегала от самого дьявола, который мне предложил…

– Не иначе непотребство, или младенцев есть? – заколыхалась Люся, водружая на кухонный стол косметичку. Больше похожую на сундук клоуна из передвижного шапито. – Учти, зэпэху получишь первую, крем мне возместишь. Этот «Балет» раньше матушка моя за копейки покупала, а теперь… Тюбик стоит, как космический шаттл. А качество…

Я перестала слушать причитания Люси, прикрыла глаза и отдалась ее умелым рукам, пытаясь прогнать воспоминания о мерзавце Боярцеве, который всеми правдами и неправдами портит мне жизнь. Даже сам того не зная, он уже несколько дней рушит мой мир к чертям собачьим. А это его издевательское предложение? Гад и подонок. Да лучше рыбой торговать до конца своей тупой жизни, если конечно мне не дадут сегодня пинка под мой подбитый зад. Продавец же – лицо магазина. А моя физиономия сейчас может быть только лицом привокзального сортира, и то с большой натяжкой.

– Готова, конфетка, – выдернула меня из дурных мыслей Люська я открыла глаза и чуть не заорала. Потому что нельзя же зеркало подносить неподготовленным идиоткам. Из волшебного стекла на меня смотрело… Оно в свои лучшие монстрячьи годы. Даже улыбочку такую мне подруга нарисовала.

– Ооооо, – только и смогла выдохнуть я. Ну, что ж, все равно лучше, чем было.

До нового места работы – гипермаркета воняющего так, словно все что туда попадает, дохнет еще на подлете к этому сверкающему огнями лабазу, я дошла с трудом. Тело начало болеть, лицо жутко чесалось под тонной грима, а отколотый зуб гудел и ныл, убивая во мне и без того не радужное настроение.

– Я Зина, – представилась разбитная бабенка, которая по задумке местного начальства должна стать моим сенсеем. Просканировав меня взглядом она невнятно хмыкнула и медленно пошла в темные недра склада, от вида которого у меня по телу пронеслась волна мурашек. В таких черных пещерах обычно происходят смертоубийства и живут ктулху, не меньше. Зинаида выдала мне униформу, надев которую я поняла – больше мне не сбежать отсюда никогда. А уж когда она сунула мне в руку огромный сачок и насильно напялила на меня клеенчатый фартук…

– Муж отхайдокал? – в голосе учительницы появилась жалость. Я молча кивнула. Не рассказывать же тетеньке, что я сама так уделалась, убегая от миллиардера, предложившего мне руку и сердце. Не поймет она такого пердюмонокля. – Бедолага. А мой военный.

– Ага, генерал диванных войск, – захохотала переодевающаяся рядом женщина без возраста. – Зинка. Ты хоть не ври нам то. Твой Васька захребетник. Зовут то тебя как, болезная.

– Даная, – вздохнула я, напяливая на голову шапочку в виде рыбьего хвоста. Креативная задумка.

– Ну пошли, Даная. Я Роза. Сейчас начнется групповое изнасилование. Как раз народ после работы возвращается, будут нас и в хвост и в гриву.

– Ага, мечтай, – вредно заржала Зинаида. – Тебя толко слепой…

Я вывалилась в торговый зал в состоянии близком к коме. Женщины в раздевалке сцепились в рукопашной, и мне пришлось их разнимать. Сенсей Зина даже отобрала у меня сачок, которым огрела Розу. Орудие производства погнулось, и я теперь даже примерно не представляла, как буду ловить им несчастную рыбу.

Через час я почувствовала себя боцманом рыболовецкого траулера. Через два захотела забиться в угол за аквариумом и свернувшись калачиком сдохнуть, через три…

– Я хочу вон того осетра, – раздался за моей спиной насмешливый голос, человека которого я мечтала никогда больше не видеть и не слышать.

– Это карп, – не поворачивая головы ответила я, все еще надеясь, что ошиблась.

– Я не ем рыбу нищебродов. В ней кости.

А нет, не ошиблась. Сам Гарун аль Рашид пожаловал. На меня накатила страшная апатия, как бывает, когда чувствуешь, что дальше падать уже некогда.

– Зря, в карпах очень много витаминов и полиненасыщенных жирных кислот, – изобразив на лице подобие улыбки, я вытерла сморщенные руки о фартук и медленно повернувшись, сразу чуть не порезалась об насмешливо – издевательский взгляд стальных глаз.

– Я пришел не лекции слушать о подводном мире водоплавающийх дур, – оскалился мерзавец Боярцев, похожий сейчас на Посейдона, не меньше. – Повторяю свой вопрос, заданный утром, ты выйдешь за меня замуж, или тебе больше нравится крутить хвосты плебейской рыбе? А я предлагаю полный соц пакет, мое всемилостивейшее покровительство, плюс работу мечты. Даже на интим согласен, только вуаль нацепишь если на морду. Ты же хотела…

– Я лучше утоплюсь в этом аквариуме и пойду на корм карпам, – вредно вякнула я. Зина ойкнула. Черт, он даже тут мне портит жизнь и мешает работать.

– Ладно тебе. Я в постели вихрь, – загоготал Макар. Черт, жалко сачок погнутый. Эх. Я наконец то подцепила своим орудием труда осетра, с трудом выволокла его на стол и замерла на месте, загибаясь от обиды.

– Эй, дурная, соглашайся, предложение бомба. Сотни баб бы не раздумывая улеглись прямо тут на пол, и ноги бы задрали, – насмешливо выплюнул Боярцев. Я, повинуясь какому – то импульсу, схватила бьющуюся рыбу за склизкий хвост и с размаху ударила, ориентируясь на звук.

– Ох, – выдохнула Зина, и я поняла, что уволят меня прямо вот сейчас, да еще и по статье. Хорошо если не по уголовной.

Макар Боярцев

Вы когда-нибудь получали по физиономии живым осетром? Нет? Вам повезло. Я валялся на грязном полу и притворялся мертвым тюленем. Ну да, мне нравился страх «ламы», аромат которого перебил даже вонь тухлого скидочного минтая.

– Я его убила? – простонала дурында обморочно. Надо же, сначала бьет, потом думает. Замечательный образец человеческой тупости. Но эта трахнутая во всю курчавую башку страшилка зачем-то нужна моему сыну. Господи, как же это звучит безумно, даже адски отвратительно. Я и дети – это же взаимоисключающие понятия. Сын у меня? Нонсенс. Так какого хрена я валяюсь на мокром полу? Нравится мелкому поросенышу в детдоме, пусть валит на все четыре стороны.

– Да где тебе то? – разорвал мою реальность чужой голос, наверное толстухи – коллеги невесты Чакки. – Кабана такого убить. Тут что – то посильнее дохлого осетра нужно. Но было эпично, такого я еще не видела. Знаешь, что я думаю? Ни фига не мужики мамонтов заваливали в доисторические времена. Если бы пищу добывали тестикулоносные особи, человечество бы не выжило. Загнулось бы еще в момент эволюционирования от шимпанзе к австралопитекам. Не, ну а что? У него же реакция ни к черту. А осетр не мамонт. Давай, Данька, ты за одну ногу, я за другую и потащили ка его в пещеру, пока не очухался и хай не поднял. Фортануло нам сегодня, народу никого. Чего она там бредил? Замуж звал? Так это ж подарок сиятельных богов.

– Зин, надо наверное полицию вызвать, – хныкнула блаженная. Я почувствовал, как мне в лодыжку впились чужие пальцы, открыл глаза и уставился в заплаканное… Нет, лицом физиономию ламы сейчас назвать можно было с трудом. Боже. Ну и парочка из нас получится. У меня на заднице отпечаток эмблемы запорожца, который сегодня утром сбил меня при попытке отловить эту идиотину, лицо саднит от удара чертовым осетром, на голове шишка размером с биг бен, а невеста моя нежданная похожа на клоуна-убийцу, прилетевшего из глубин космоса.

– Грабли убери, брюки мне замараешь, а мне в них жениться еще сегодня, – рявкнул я на бабу и лягнул наглую захватчицу. Девка – лама всхлипнула, и зачем – то обтерла мое лицо вонючей тряпкой. – Ты же выйдешь теперь за меня? После того, что между нами было, ты обязана…

– Слушай, ну чего ты пристал ко мне? – хныкнула Дурная, размазывая по сине-зеленой щеке остатки макияжа. – Я за тебя бы не пошла, будь ты последним человеком на этой планете. Ненавижу недомужиков, не способных признать свое продолжение в ребенке, нуждающемся в тебе.

– Даньк, может карпом его добить? – пробурчала толстуха, глядя на меня, как солдат на вошь.

А и вправду, чего это я? Сроду не бегал за бабами, обычно они гроздьями вешаются на милягу и балагура Макара Боярцева. Хотя, если судить по последнему опросу электората, я их не интересую после первого свидания, даже как кошелек с ногами. Как там меня назвали все поголовно? Животное, вроде. Суки. А эта чертова кудряшка, что из себя возомнила? Хрен ей.

– Да пошла ты, – оскалился я, и попытался встать с осклизлой магазинной плитки. Черт, а ведь бегал. За Ларкой бегал, как щеночек прикормленный. Ненавижу. Ненавижу. Или нет уже? Или я уже ей благодарен за то, что она не дала мне пережить ее смерть? А так мне было гораздо легче жить. Не зная и не видя ведь проще ненавидеть, черт бы ее подрал. И мальчишка этот… Как же все было легко и просто. Вскочил на ноги, не обращая внимания на мужика, застывшего у прилавка. Да уж, я сейчас даже в сравнении с этим дядькой в маминой кофте проигрываю по всем фронтам. – Ты Лехе нужна, идиотка. Или думаешь я бы сам позарился? Мне нужна жена, чтобы усыновить моего сына, законы такие у нас. А то отправят мальчишку в детдом, а там… Эх ты, я то подумал что ты настоящая. Анализ – это филькина грамота оказывается. Для суда не доказательство. Нужны экспертизы и прочий фуфел. И мальчик, отчего-то решил, что это должна быть именно ты. А я вот вижу, что мать из тебя, как из говна пуля. Ты со своей то жизнью не можешь разобраться. Так и будешь до старости рыбой торговать. А я предлагаю взаимовыгодное сотрудничество. Ты мне, я тебе.

– Снова врешь? Врешь ведь? – с надеждой спросила дурнушка, но в ее глазах я увидел такую панику, что мне аж на душе потеплело.

– Нет, я бы не стал. Ни за что. Ты чего из меня делаешь Карабаса Барабаса? Мой ребенок в больнице, чуть успел я. Как он без матери то? – с придыханием выдал я, едва сдерживаясь, чтобы в голос не расхохотаться. Черт, мне даже слезу удалось выдавить. Я сегодня в ударе. Прям артист больших и малых императорских театров. Господи, ну до чего же дурная. Блаженная просто. Но сейчас она отчего-то не показалась мне страшненькой. Ей бы в модели попробоваться. И рост позволяет, и фигурка тонкая, почти прозрачная. А глаза… – Короче, ты за меня выходишь замуж, я отдаю в твое полное владение свои магазины. Станешь управляющей сети авторских бутиков, с полным пакетом привилегий. Я давно ищу такую как ты – честную и… – чуть не сказал, глупую. Успел удержать обидное слово на кончике своего острого не в меру языка.

– Ох, – снова выдохнула толстуха.

– Не нужно карпом, Зин, – наконец-то осмысленность появилась на физиономии бабы – ходячей проблемы. – Похоже в вас тоже есть, что – то человеческое. Мальчика же вы пригреть решили, все таки. И это… Я бы и просто так помогла. Без должностей. По-человечески. Если вы серьезно…

– Клянусь, – поднял я вверх руки, словно сдающийся на волю победителя вражина.

Точно блаженная. Конечно, не видать ей моих магазинов, как своих ушей. Я пока не готов сдохнуть с голоду под забором. Пришлось пальцы на ногах скрестить, когда обещал.

– Ну, хорошо. Я подумаю, – голос ламы дрогнул, я струдом сдержался чтобы не станцевать ламбаду, ну и ее чтобы не придушить.

– Не подумаю… Завтра нас ждет нотариус. Составим брачный контракт и распишемся, – снова превратился я в себя. Девка поморщилась, но промолчала. Явно мое преображение было слишком очевидным. – Я за тобой заеду.

– А адрес?

– А ты думаешь, я как оказался в этом блевотнике? – ощерился я, и вдруг схватил эту дуру, повинуясь какому – то странному импульсу, притянул к себе и…