Глава 7

Даная

Не принимайте важных решений, не обсудив их с близкими людми. И сделайте точно наоборот советам любящих друзей. Тогда вам будет счастье и благоденствие. Луна в пятом доме. Плутоний в Стрельце. То, что случится завтра может стать вечным. Нет ничего более постоянного чем временное. Остерегайтесь обмана.

– Я, кажется выхожу замуж, – проорала я, остарвенело растирая губы мочалкой, смоченной полулитром перекиси водорода. Помогало издевательство над собой плохо. Кожа не желала расставаться с ощущением чужого прикосновения. Огненно горячег, и абсолютно захватнического. – Люська, ты слышишь?

– Весь дом слышит, – хрюкнула подруга, материализовавшаяся за моей спиной из воздуха. – По залету? Я стану крестной феей?

– Да, у меня будет мальчик. Сын. Правда наверняка уже крещеный. Ему десять, и в нагрузку к нему идет его противный папаша, – мой унылый вздох перекрыл «ах» Люсинды, которая даже рот ладошками прикрыла.

– Ты выходишь замуж за Боярцева? – вылупила она глаза, так что я испугалась, что они у нее вывалятся, как у несчастного пекинеса и мне придется до конца жизни быть ее поводырем. – Надеюсь, что ты не продешевила? Данька, ты ведь не совсем чекалды? Скажи мне, что ты выставила ему условия и теперь не станешь работать продавцом рыбного отдела, а будешь барынькой кататься по мегаполису на крутой тачке и сорить деньгами этого живоглота.

Я вспомнила живоглота, похожего на фотомодель из дорогого журнала, и все мои внутренности сжались в тугой ком. И когда он меня поцеловал, я ведь просто опешила, потому не дала ему отпор. А не потому что сама не хотела, чтобы он останавливался. Точно, точно. Благо Зина разорвала этот порочный круг. Одним ударом карпом она спасла мою девичью честь и не позволила растерять остатки самоуважения.

– Люся, конечно я завтра пойду на работу. Брак фиктивный, а есть нам нужно по-настоящему, и за квартиру платить, – вздохнула я, решив не рассказывать пока подруге о предложении Боярцева, чтобы не сглазить. Да и, если честно, я подумывала сейчас отказаться от должности, которую мне пообещал мой будущий ненастоящий муж. Я не управленец, не справлюсь, не выдюжу. Мне просто хочется создавать одежду, и только. Каждый должен делать то, что умеет. Я люблю шить, та женщина Снежная королева из торгового центра – управлять. Это баланс, который разрушать бессмысленно, ненужно и скорее всего разрушительно.

– Ну и дура, – фыркнула Люси.

– А была бы умная. Если бы кто – то не говорил всем кому ни попадя, где я, – вредно ответила я. – Если бы кто то в костюме бегемота не болтал своим языком длинным… Кстати, господин Боярцев был сражен. Говорит, впервые в его богатой на впечатления, жизни ему довелось общаться с бегемотихой в балетной пачке.

– Я торопилась на детский день рождения. Там и переодеваться негде было. Откуда я знала, что это Боярцев. Я думала, что тебя уволили и ты вернулась. И вообще, что ты валишь с больной головы на здоровую? – ваозмутилась Люсинда и обиженно засопела. Но встрепенулась, увидев, что я достаю из гардероба платье, над которым работала последние пять месяцев. Черное, шитое золотыми жар – птицами. Я так хотела сделать его родным, исконным и у меня кажется вышло.

– Он упадет, – безапеляционность заявления меня покоробила. Люська не может быть объективной в моем отношении. – Потом встанет и снова в штабель уляжется. Это платье отвлекает взгляд даже от того куска мяса, которое у всех нормальных людей зовется лицом.

Я любовно разгладила тонкую ткань, сделала последние стежки в золом шитье на подоле и с чувством удовлетворения пошла спать. Точно зная, что сегодня эта опция организма мне будет недоступна. Разве можно заснуть, когда твоя жизнь превращается в театр абсурда, а ты пытаешься выгрести против течения. И при этом еще крутишь обломанный ключ доисторического будильника, чтобы не проспать завтрашний день, хотя очень хочется. Проснулся через день и опа, все твои проблемы рассеялись. Этакая машина времени, дающая возможность изменить безумство пропущенного дня. Жаль, что такого волшебного будильника не существует. И зачем я достала свое лучшее платье? На кого я хочу произвести впечатление? На этого зажравшегося фарисея, который скорее всего скрещивал пальцы на ногах, чтобы не выполнять обещаний. Сллишком уж сосредоточена у него была рогатая физиономия. Везельвул он в человечьем обличии. И если бы не Лешка… Он же ребенка угробит, надо было догадаться накормить мальчика совсем не детской едой.

«Буду с Лехой, пока ему нужна. А потом, с попутным ветром…» – сказала сама себе. Тоже мне, няня Мак Фи, из спального района.

На этом мои раздумья оборвались. Вопреки всем ожиданиям я заснула едва коснувшись головой тонкой подушки, которую давно бы пора было сменить. Надо бы, но я не люблю перемен, абсолютно никаких. От них одни проблемы.

А будильник не сработал. Точнее не так. Доисторический мастодонт колотлся в эпелептическом припадке, но я накрыла его своей дохлой подушкой и перевернулась на другой бок. Спустя примерно сорок минут меня подбросило на матрасе от осознания того, что в магазине меня ждет полный аквариум голодных рыб. И скорее всего меня им и скормят за опоздание. Я схватила джинсы со стула и громко топая ломанулась в кухню, на ходу пытаясь попасть ногой в слишком узкую штанину. Меня гнал инстинкт и желание еапится кофе, чтобы хоть как то прийти в себя. Прозрачный топик, в котором очень удобно спать. Перекрутился на моем теле и врезался в ребра. Как пыточные цепи. Но я и внимания не обратила на этот досадный казус. А кого мне стесняться в собственном доме, не Люську же. Она и сама любит дефилировать с утра в наряде, больше подходящем викторианской куртизанке – лифчике и панталонах а ля «в них хоронили мадам Жу-Жу»

– Люся, я опаздываю на работу, – трубно проорала я, распахнув отчего – то закрытую кухонную дверь. Сунула вторую ногу в джинсы и вдруг почувствовала странную скорванность, точнее я поняла, что больше не могу шевелить нижним конечностями. Тело повинуясь законам инерции и притяжения начало заваливаться вперед. Я взмахнула руками, уж не знаю зачем. Навернка взлететь мечтала. И кубарем ввалилась в маленький уютный пищеблок. Сделала три задорных кувырка и замерла уткнувшись носом в… Черт, ну не должно быть в нашей кухне таких шикарных розовых макасинов размера эдак сорок пятого, наверняка сшитых из кожи единорога, не меньше. Наша квартира вся стоит дешевле обувишки, которую я сейчас сама того не желая обнюхивала.

– Я обескуражен и восхищен, – громоподобный смех, раздавшийся над моей поверженной персоной показался мне издевательским. Какого черта этот мерзавец делает здесь? Я сделала попытку отползти и стала похожа на раскоординированную гусеницу. Черт, да что со мной такое? Неужели паралич? – Еще ни одна женщина меня не встречала так, целуя ноги. Ты умеешь удивлять, куколка.

– Люся, что этот человек тут делает? – простонала я, чувствуя, что взлетаю в воздух кверх ногами.

– Я жду свою невесту, – хмыкнул Боярцев, и с силой меня встряхнул. Я свалилась снова к его ногам, наконец ощутив свободу. – Титьки, кстати, у тебя так себе. Маловаты. А вот ножки ничего. Кстати, ты никуда не опаздываешь больше. Я заехал утром в рыбий ад, в котором ты служила одним из чертей, и тебя уволил.

– Шшшшто? – я аж присвистнула от возмущения, совсем забыв, что стою почти голая перед чужим, противным, совершенно отвратительным мужиком, похожим на мускулистого бога. – Какое право…

– Я проявляю заботу, – белозубо улыбнулся наглый нахал, считающий что может распоряжаться судьбами людей.

– Заботу? – ошарашенно перспросила я. Неужели Боярцеву доступен такой простой человеческий порыв. – Вы? Заботу?

– Ну да, я забочусь о своей репутации. Я на нее работал много лет. Ты же не думаешь, что я позволю не пойми кому ее разрушить. Детка, ну представь, что скажут обо мне, если в таблоидах напишут, что жена самого Боярцева…

Макар Боярцев

Жена Макара Боярцева – даже звучит как – то глупо. А я ведь сто лет не был у мамы. И знать она не знает, какую глупость вот-вот свершит ее единственный, горячо любимый отпрыск, сидящий сейчас на табуретке в чужой квартире, похожей на скворечник. У нас когда-то была такая же, разве что комнаты не были изолированными. Шли «паровозом» одна за другой, лишая нас с матушкой личных жизней. Я ухмыльнулся, и сделал глоток из чашки, поданной мне противно подружкой моей невесты. Не удивлюсь, если она сдобрила кофеек хорошей порцией крысиного яда. А дешевая робуста оказалась восхитительной. Я в своей зажратой жизни не пил такого напитка – в меру крепкого, с густой пенной шапкой и пахнущего так, что в голове начало светлеть.

– Дрянь кофе. Не умеешь варить, бариста бы из тебя не получился, – глянул я на Бегемотиху, не сводящую с меня взгляда.

– Да где уж мне, – хмыкнула поганка, явно борющаяся с желанием перевернуть мне на голову раскаленную джезву. – Даньку обидишь, до смерти забью туркой. Андестенд? – улыбочке толстухи сейчас бы позавидовал среднестатистический питон, убивающий своих жертв одним взглядом.

– Плюнула поди мне в чашку, и теперь я в корчах сдохну, – оскалил я зубы. – Думаешь я понимаю, что блаженных обижать грех?

– Думаю, что ты козел и утырок, – рявкнула женщина – бульдозер. – И еще я думаю, что ваша семейка сделает жизнь Данаи, и без того задрипанную, адом. Но она упорно лезет в эту петлю, потому что этот ребенок напоминает ей о том, что она пережила в детстве.

– Я фраппирован, но обещать ничего не стану. Меня мало колышет чужое прошлое. Я тоже не розы нюхал. Ты права, толстая, меня только моя выгода интересует. Каждый сам кузнец своей судьбы, – успел ответить я, повернулся на тихий звук идущий от двери и замер с отвисшей до пола челюстью.

Я зря пришел сюда. Зря. Это стало ясно мне сразу, когда я выронил чашку из пальцев, полную огненного кофе себе на ширинку. Это стало понятно, когда у меня в голове заработал кузнечный молот, а обожженный зверь в штанах восстал с каким-то садистским любопытством, что ли.

– Куда ты дела мою невесту, ведьма? – прохрипел я, рассматривая женщину стоящую на пороге дешевой кухни. В полумраке не видно было синяка на ее фарфоровой мордочке, а волосы стянутые в гладкую прическу сливались с золотым шитьем на высоком воротнике платья, созданного явно каким-то супер известным мировым кутюрье в единственном экземпляре. Иначе я бы уволил баера, снабжающего мои магазины лучшими брендовыми шмотками, за то что он прощелкал такое. Хотя, немного неясно, как оно оказалось на этой дурнушке. – Может она миллиардерша подпольная?

– Не смешно, – Даная нервно одернула подол, рассеяв этим нехитрым жестом мое обалдение. Я что про миллиардершу вслух спросил? Черт, что я там навыдумывал себе? Обычная девка с улицы. В такое платье одень гаргалыгу одноногую, и та засияет. – Вы, кажется, говорили, что мы опаздываем к юристу. Но, прежде чем… Я хотела сказать, что я должна с Лешей поговорить, убедиться, что мальчик в порядке. Мы же сможем к нему в больницу заехать? Макар Федорович, вы меня слышите, вообще?

– Это платье… – прохрипел я, не в силах отвести взгляд от ног проклятой невесты, торчащих из-под подола, скрывающего слишком много, как по мне.

– Вам не нравится, Я могу… Хотите я его сниму и надену что – то другое? – девка ухватилась за ткань, и на ее мордашке появилось разочарование и вроде обида, я не до конца понял. Она сделала движение, будто прямо сейчас хотела избавиться от шикарного наряда, и в ее глазищах мелькнули слезы.

– Нет, нет, это самое… Оставьте. Господи, я еще от твоего трусняка не отошел, – показалось, что еще немного и меня расшибет какой-нибудь удар. Даже когда эта овца стояла передо мной в прозрачном топе и трусах, я себя не чувствовал похотливым бабуином. А тут…

– Так, все хорош. Тоже мне, Новосельцев и мымра, – боже, спасибо тебе за то, что создал Бегемотих. Я то все думал, ля чего в природе существуют эти неуклюжие животные, какую несут в себе сакральность. Наверняка после смерти от рук браконьеров эти убийственные твари становятся ангелами хранителями. – Развели тут антимонии.

– У вас штаны грязные на попе. Они в кофе, наверное протекло. Что люди подумают? Такие коричневые пятна, просто неприличные. В таких не женятся, – очнулась наконец то девка, встряхнулась, словно собачонка и уставилась мне прямо в душу. Чертова ведьма.

– Поехали, невеста Дракулы, блин. Я достиг такого моджо, что могу жениться на овцах даже в изгвазданных панталонах.

– Я не готова вступать в брак, пусть и фиктивный, с мужиком в грязных брюках. Я тоже забочусь о своей репутации. Что люди скажут, жена Боярцева… – вредно выставила вперед острый подбородок Лама и фыркнула как лошаденка. – Давайте уже покончим с этим фарсом. И учтите, я только ради Лешки согласилась. И жить в вашем доме я не буду и минуты. Терпеть не могу неопрятных мужиков, считающих себя пупами земли. Вы усыновите Алексея и в разбег. И бога ради, не заставляйте меня думать, что я выхожу замуж за человека, у которого не ноги, а копыта. У ваших мокасин слишком тонкая кожа. Или вы просто врете настолько, что пальцы на ногах у вас свело в скрещённом состоянии?

– Да я тебя к своему дому на пушечный выстрел не подпущу, – гаркнул я, от чего-то злясь на непокорность этой штучки – дрючки, мечущей молнии синими глазюками. – Врать тебе? Чести больно много. Если бы не мальчишка, я б в твою сторону не взглянул.

Дверью входной я ботнул так, что с потолка подъезда свалился кусок штукатурки и пребольно треснул меня по макушке. Лифт в этом убогом месте не работал и я пошел по лестнице, прислушиваясь к легким шагам за моей спиной и тихому сопению. Девка меня не разочаровала в этот раз. Нацепила на свои лапки дешевые кеды, совсем невяжущиеся с шикарным платьем. Дура. Почему она меня так бесит?

– Я передумал, – наконец оказавшись на улице я вдохнул грязный городской воздух, кажущийся нектаром после вонючего подъезда. – Вы мне не нужны. Ни ты, ни сопляк. Вали домой, и вот… – я достал из кармана толстую пачку денег и не считая сунул в ручонку этой дурынды, растерянно замершей у бордюра. – За ложный вызов.

– Трус ты, – голос Ламы врезался мне в лицо, вместе с купюрами, похожими сейчас на цветные вкладыши от жвачки, разлетающиеся в воздухе как-то смешно и нелепо.

– А ты кто? Мать Тереза? Ангелочек? Ты на себя посмотри, – заорал я, сам не понимая нервного своего безумия. Точнее, все я знал в этот момент. И меня бесило, что эта курчавая овца права. Да я трус, и от чего-то именно сейчас этот факт меня настолько взбесил.

– Я просто человек. Вообще, как ты меня нашел?

– Взял в отделе кадров моих бутиков адрес, – не понимая, куда клонит эта паразитка ответил я.

– Зачем?

– Лешка попросил. Ему ты нравишься.

– Зачем ты меня нашел если тебе не нужен твой сын? – как попка повторила Даная. – Ответь хотя бы себе.

А и вправду, зачем? Черт, я не знаю, что ответить? Может затем, что этот лопоухий так похож на единственную женщину, которую я по-настоящему любил? А может…

– Поехали, нас ждет юрист, – устало приказал я и пошел к машине.

– Только заедем к Лешке, – улыбнулась эта мерзкая холера. – Но сначала… Макар, вы когда-нибудь ходили в детский магазин? Или сразу родились едким и желчным дядькой?

– А зачем? – спросил я тупо.

– Ребенок голый почти, а еще там игрушки есть. У Лехи рюкзачок истрепался.

– Нет с детства не был в этих чертовых лабазах, но я уже знаю, что там куплю, – ощерился я. – Деньги собери.

– Они не мои, – хмыкнула мерзкая холера, и размахивая уродской сумочкой в форме киски почапала к машине. Я на ней женюсь, заявлю права, пусть и фиктивные, и точно дам ей по тощей, хитрой, слишком наглой жопе. Боже, я что послушался? Собираю деньги с земли? Да как так-то? Что происходит вообще?