Глава 8

Даная

Тотемное животное может сильно влиять на жизнь и судьбу, а так же сознание его адепта. Не обязательно, что оно будет с вами всю жизнь. Когда тотем становится ненужен он сам уходит в свою стихию, чтобы найти нового хозяина. Но, пока тотем с вами не оставляйте его без должного контроля, во избежание столкновения стихий. Внимательно относитесь к знакам, которые шлет вам окружающий мир, особенно сегодня. Луна в Деве. Солнце слишком активно.

Лама? Серьезно? Странный выбор подарка для мальчика. Пижама с изображениями лам, мягкая игрушка лама, носочки, украшенные все теми же глупыми животными, футболки расписанные кучеряшками.

– Простите, у вас что, какой-то фетиш? – тихо спросила я, глядя, как Лешка раскладывает на больничной кровати подарки. Его тоже, явно, озадачил выбор Боярцева, судя по встопорщившемуся на макушке хохолку.

– В смысле, – оскалился женишок, даже не повернув в мою сторону головы. Ну и слава богу, смотреть на его единорожью персону у меня и желания особого не было.

– Воу, – вдруг восторженно выдохнул ребенок, развернув еще один сверток. Я отвлеклась и не сразу увидела, что мальчик прижимает к груди, ошалело блестя глазенками. – Это мне? Правда?

– Ну вот, а ты говорила книги, – хмыкнул чертов «ламалюб». И ведь от гордости сейчас раздувается. Интересно, когда он успел купить Лешины сокровища, в которые мальчишка вцепился как голодный в краюху каравая – планшет известной фирмы, смартфон, чехол для телефона с изображением кого бы вы думали…? Да уж, мои книги бледно выглядят на фоне такого то богатства. Да и по фиг, главное Леха счастлив. Я посмотрела на мальчика, смотрящего куда-то мне за спину, потухшими в мгновение ока глазенками. Странно, что это с ним? Вот же только улыбался от уха до уха.

– Зря вы принесли такие дорогие подарки, – раздался позади меня ледяной женский голос. Лешка съежился, и мне страшно захотелось его закрыть собой. Это даже было не желание, а какой-то животный инстинкт, почти на уровне подсознания. Я обернулась и уставилась на женщину, похожую на какую-то сказочную птицу. И Боярцев вдруг растерял свою дурашливость, и даже залихватское нахальство, словно приклееное навеки, исчезло с его лица. Сейчас передо мной стоял зверь, и эта женщина чувствовала то же что и я. Только мне было сейчас страшно, а ей, судя по ядовитой улыбке, интересно.

– Почему интересно? – процедил Макар сквозь зубы. – Я могу покупать мальчишке все, что пожелаю.

– Да, дело ваше, господин Боярцев. Вот только в детдоме у него все равно все отнимут более сильные. Вы сделаете только хуже ребенку, который совершенно не адаптирован к подобным проявлениям агрессии и не имеющему коммуникативных навыков, – ровным голосом произнесла женщина – горгулья, доставая из портфеля папку с бумагами.

– Слушайте, Ольга Константиновна, это мой ребенок и вы это знаете, – раздул ноздри мой жених. А он не такой уж и пропащий. – Я предъявил вам результаты анализов. И я от ответственности не отлыниваю, хотя и очень хочется.

– Я не вижу этого, к сожалению, господин Боярцев. Настоящий отец, по крайней мере, сказал бы «Мой сын», а не мальчик этот. Кроме прочего, вы не отвечаете требованиям, предъявляемым усыновителям. Нарколога вы не пройдете, да и вряд ли кто в здравом уме согласиться стать вашей женой.

– Почему вы так говорите? – вспыхнула я, совершенно одурев от страха, что эта странная женщина выполнит свои угрозы и Лешку заберет. – Мой жених замечательный. И мы скоро распишемся, да дорогой? – посмотрела на Боярцева, вылупившего глаза от моего такого всплеска активности.

– Надо же. Знаете, как по мне вы больше похожи на лису Алису и кота Базилио. Два афериста. Слушайте, отдать ребенка людям, которые напоминают двух бойцов без правил. Девушка, это он из большой любви надарил ребенку подарков с вашим изображением, считаете? Прекрасные любовные игры. Жених троллит свою невесту, совершенно наивную и судя по всему очень добрую. Знаете, я не верю в такие союзы. Лед и пламень никогда еще не могли сосуществовать вместе, – хохотнула Горгулья. – Вы просто очень похожи на милую зверушку с футболки, такой же идеализм в глазах. Только вот жених ваш совсем не сахарок на палочке, меня то не обманешь.

– В смысле. Вы хотите сказать, что я похожа на глупую козу? – от такой наглости у меня аж дух перехватило.

– Вы сами это сказали, заметьте. Скажите, кто вам подбил глаз? Только честно, – начала допрос проклятая ведьма.

– Консьержка, паровой шварой, – ответила я, сделав грудь колесом.

– А вас кто уделал, дорогой товарищ? – перевела взгляд на Боярцева Ольга Константиновна.

– Невеста, осетром, – ощерился Боярцев, – а сначала меня сбил Запорожец, когда я гнался за своей будущей женой, чтобы ей предложение сделать. А потом…

– Господи, достаточно. Я теперь точно уверена в вашей лжи. Потому что в жизни нормальных людей места таким изыскам нет. Запишите в перечень документов еще осмотр психиатра. Мне нужна будет выписка от этого чудесного доктора.

– И тем не менее, у нас завтра свадьба. Торжество будет скромным, камерным, только для своих. Потому вас не приглашаем, – наконец отмер Макар и вдруг схватил меня за талию и притянул к себе, так крепко, что я почувствовала, каждый мускул на его бедре, через толстую ткань джинс.

– Прекрасно, бракосочетание персоны такого уровня, наверняка осветят гламурные издания. Я буду очень ждать, – ехидно хмыкнула Ольга Константиновна.

– Естественно, фотографы, журналюги, полный фарш, – осклабитлся жених, а у меня в голове зашумело.

– А я? – голосок Лешки прозвучал в спертом воздухе больничной палаты, словно выстрел. – Не отдавайте меня, тетя Оль, ну, пожалуйста. Вы же…

– Принесете мне все документы, быстро и без задержек, – голос соц работницы странно дрогнул, но я не придала этому особого внимания, занятая мыслями о мальчике и желанием вырваться из слишком крепких объятий Боярцева. – Это не ради тебя, Боярцев, хочу чтоб ты понял это и запомнил. Навсегда запомнил. Я пролобирую ваше дело. Лично. Потому что Лешке в детдоме точно не будет хорошо. Но учтите, глаз с вас не спущу. Замордую проверками и опросом свидетелей. И не дай бог ваш брак окажется пшиком. В кровать к вам влезу, дорогие мои почти родители.

– Это как? – ошарашенно спросил Макар. Губы женщины превратились в две сжатые нити. На улыбку эта гримаса была похожа отдаленно.

– Каком кверху, Боярцев. Стандартная процедура, ничего личного, просто бизнес. Так что булки не расслабляем. Могу в любое время нагрянуть, даже ночью в окно постучусь.

– Это будет проблематично сделать. Я живу в пентхаусе, – не очень уверенно хмыкнул женишок.

Черт, меня снова что – то царапнуло, но я была настолько сейчас раскоординирована, что снова упустила нить, которую до сих пор пыталась уловить.

– А ты мне просто поверь, милый. Мы проверяем приемные семьи, так что если вдруг окажется, что вы с супругой не живете вместе, если свидетели покажут, что ребенок не получает должного внимания, если вдруг вы, господин Боярцев, появитесь в обществе на рогах, простите… Не видать вам ребенка, как того, что вы не видити своими подбитыми зенками, мать вашу.

– Они себя будут хорошо вести, правда же? Па… То есть… – замялся мой мальчик. Господи, он напуган.

Лучше всех, – обреченно вздохнула я. Милый Лешенька, неужели он сейчас не понимает, в какой ад меня заталкивает своими маленькими ручонками, и сверху прихлопывает планшетом и улыбкой своей, как тяжелой гробовой доской.

– Тем более, что я до одури люблю лам, они мое тотемное животное, – засмеялся нахал, так и не выпустивший меня из своих цепких когтей. Ламу я ему не прощу, точно. Так, подождите, это что же, мне придется… – И жить мы конечно будем вместе, потому что мы с моей любимой женушкой не разлей вода, как шерочка с машерочкой. А пацана теперь из принципа заберу. Кстати, он должен быть завтра на нашей свадьбе. Так что заберу, прямо сейчас, вы не против?

– Он не щенок, Боярцев, – гаркнула Ольга Константиновна. – И кстати, дед его…

Макар Боярцев

Доигралась мышь на скрипке. Я женат. Я женат на ведьме с глазами цвета фиалок. Злыми и растерянными. Видеть физиономию невесты, которая узнала, что после бракосочетания ей придется делить кров с благоверным – это ли не высшее наслаждение? Обычно в глазах счастливицы стоят слезы радости, она ждет, когда ее перенесет через порог одуревший от свалившегося на него восторга новоиспеченный супруг и уже представляет в своих грезах, как переделает на хрен холостяцкое гнездышко в будуар махараджи. Как отправит в помойку любовно выпестованную свеженьким мужем коллекцию футбольных шарфов, и наведет порядок в ящике с носками несчастного. А еще она притащит снова в твой дом твоего же сына, к которому не имеет никакого отношения. Фантастика или арт деко с элементами хоррора – вот во что превратили мою жизнь два существа, по сравнению с которыми пробужденный кракен сопливое беспозвоночное.

– Да улыбайся, мать твою, мой косоглазый коллега, стоил мне бешеных бабок. Я хочу, чтобы наше фото в газетах не выглядело так, будто я тебя под страхом смерти тащил в ЗАГС, – прошипел я, старательно растянув губы в улыбке, похожей на гуимпленскую.

– Я улыбаюсь, – пробухтела теперь уже моя жена, поддергивая лиф свадебного платья на зачатках того, что у других баб называется сиськами. Кто бы неделю назад мне сказал, что я сочетаюсь браком с незнакомой мне нищей бабой, похожей на верблюдиху, я бы плюнул тому в оборзевшую морду.

– Правда? А я думал тебя парез лицевого нерва скрутил, – я ухватил девку за талию и притянул к себе, чуть развернув в сторону объектива. Так должно выйти более и менее композиционно. Да у меня рабочая правая сторона, а у этой дурынды, похоже, рабочий только растрепанный букет, зажатый в ее ручонке. – Если ты и в койке такая колода, немудрено…

– Я тебя убью, – надо же, зубки показывает. А они у нее ничего так. Гвозди можно такими зубками перекусывать. Ну или шеи мужу… Меня передернуло от последней мысли.

– Теперь снимаем поцелуй новобрачных. Мак, я предупреждал, у меня сегодня важный фотосет, я не могу опоздать из-за капризов твоей хм… инженю, – противный голос Пусика вырвал меня из размышлений. – Ты обещал, что ненадолго меня ангажируешь.

– Я не буду с ним целоваться, – уперлась лама, и своим уродским букетиком попыталась отгородиться от неизбежного. А мне вдруг вот отдай не греши, захотелось даже не впиться, а вгрызться в ее упрямо поджатый рот. Уроды. Кто шьет эти смокинги? Брюки в них слишком тесные. Чересчур. И чертовы бабы – курицы, непослушно морщащие нос меня тоже бесят, до искр в глазах, и воя в мозгу. Я схватил дурную за затылок, от злости сорвав с нее символ невинности, который отчего-то вчера, при покупке наряда фальшивой невесты, показался мне очень важным предметом для церемонии. А точнее для того, чтобы мерзкая Горгона по имени Ольга насладилась фотографиями «настоящей» свадьбы. Сам лично отправлю ей пару журналов. Пусть капает слюной ядовитой на глянц.

– Пусти, да пусти же, – выдохнула мне в рот Даная. – Ты отвратительный, мерзкий, вонючий… – она обмякла в моих руках, как раз в тот момент, когда я услышал щелчок затвора фотокамеры в кривых руках Пусика. Кадр будет – бомба.

– Ублюдок, – подсказал я, отталкивая от себя безвольное тело жены. – Пошли уже, страдалица. Нас ждет наш сопливый купидон, с огромными ушами вместо ангельских крыльев.

Даная пошла к выходу из загса, всем своим видом давая понять, что меня ненавидит. Я догнал ее уже у дверей, которые она никак не могла распахнуть. Болталась на ручке, словно свадебный декор. И эта растрепавшаяся прическа, созданная сегодня ночью руками одного из лучших стилистов мегаполиса, казалась сейчас смешной какой-то и глупой. Я женат. И это никак не может быть правдой.

– Может поможешь? – сдула со лба непослушную прядку моя ЖЕНА. Господи, пусть я сплю.

– У нищих слуг нет, – гаркнул я, злясь на эту дуру и весь свет, за то, что сам же и сотворил. Ну что мне стоило дать пинка этой курчавой овце и пацану в тот самый миг, когда их принес черт на мой порог? Ухватился за ручку и со всей силы толкнул. Подхватил на руки обалдевшую ламу, которая тихо ойкнув замерла, неестественно выгнувшись, будто стараясь от меня быть подальше. «Последний кадр. Это последний кадр» – прошептал мантру. Сделал шаг, навесив на губы фальшивую улыбку полную ненастоящего счастья. Зажмурился, получив в лицо горсть воняющий тленом розовых лепестков.

– Поздравляю, – тонкий голосок разодрал пространство. – Мы семья. Навсегда. Теперь меня точно вам отдадут. Хотя, вы конечно зря меня не пустили на роспись. Я хотел песню спеть, для усиления эффекта. Горгона бы удавилась.

– Леша, так нельзя говорить. Заяц, как только все уладится, я жду тебя в гости. Лешка, ну чего ты? Все теперь будет хорошо, – Даная посмотрела на мальчика с такой любовью, что у меня в сердце впилась раскаленная игла. Перевела на меня взгляд, ставший сразу ледяным и спросила, – все, фарс закончен? Я могу идти?

– Куда это ты собралась? Приподнял я бровь, стараясь не прислушиваться к вздохам мальчишки, полным разочарования и горечи.

– Как это куда? Домой естественно. Лешу нужно отвезти обратно, мы доберемся сами до больницы. Завтра увидимся к обеду. Я подготовлю справки о моем состоянии здоровья, нужные для опеки.

– Ты дурная? – прохрипел я, сам не понимая, отчего мне сейчас вообще не хочется ее отпускать. Вот совсем. – Тебе ясно сказали – мы должны быть вместе. Всегда. Спать в одной постели, жрать за одним столом, ходит на пробежку. Это условие.

– Это абсолютно невозможно, – безапелляционно ответила дурында, еще не понимающая, что увязла по самую маковку уже.

– Тогда идем, – ухватил я ее за руку.

– Куда? – вскинула она на меня дерзкий взгляд, упертой ослицы.

– Разводиться. Я прямо всеми конечностями за. Сопляка в детдом заберут. Лешка, ты же хочешь в детдом? Там курить тебя научат, попрошайничать. Путевку в жизнь получишь – мама не горюй. Не жизнь, а сказка. Что ни дальше, то страшнее, – повернулся я к поникшему ребенку. Черт, да почему у меня снова игла в сердце? Я же не умею жалеть никого, не люблю, я зло и животное. Все так говорят. – Ну, а я. Черт, как бы от счастья не сдохнуть. Спасительница ты моя.

– Но ведь… – запнулась Даная и посмотрела на пацана, ставшего похожим на воробышка, попавшего под велосипед. Вроде и придавило, но жить будет. Вот только как? И растерянность на лице ламы вдруг превратилась в решимость. – Ну хорошо. Но учтите, мы просто соседи.

– Я кажется уже говорил. Я столько не выпью, – хмыкнул я. Манипулировать этой дурищей-самое сладкое из удовольствий. И судя по хитрой Лехиной физиономии он тоже овладеет этим моджо в совершенстве. Точнее, он уже манипулирует ею. «И тобой» – вредно шепнул мне внутренний голос. Да хрен там. Мной никто не может управлять. На этом свете нет такого существа, и никогда не появится.