Глава 41

POV Руслан

В номере отеля «Балчуг Кемпински» с видом на Красную площадь было так тихо, что я слышал звук ударов собственного сердца. Странно, ведь казалось, с пулевым ранением в области груди долго не живут.

Я старался, видит Бог. Я так сильно старался, но не смог не влюбиться. А влюбленный волк, уже не хищник.

Изнемогая от тоски, я мечтал вернуться в наше царство из простыней, в то место, где впервые почувствовал, что такое избыток любви. Когда её так много, что она разрывает каждый гребанный атом, а внутри ощущение, как от полета в космос. У меня никогда не было никого настолько близкого.

— Спасибо… — прошептал, не разлепляя пересохших губ.

И пусть эти чувства словно коктейль из яда и мёда, я был ей благодарен и знал, что уже никогда не смогу полюбить кого-то другого.

Резкий стук в дверь прервал мои размышления. Не глядя в глазок, я потянул ручку на себя.

— Чего тебе надо? — окинул равнодушным взглядом ярко накрашенную брюнетку, облокотившуюся о дверной косяк.

— Руслан, я хотела попрощаться. Может, все-таки впустишь? — глаза Лизы наполнились поддельными слезами.

Впервые поймал себя на мысли, что хочу ударить женщину. Прямо-таки отвесить безнравственной девице звонкую смачную оплеуху, чтобы еще несколько часов ходила с красной щекой.

— Я же рассчитался?! — спросил, подавив зевок.

— Почему ты меня гонишь? Мы могли бы обойтись не двумя номерами, а одним! Я сделала всё, как ты просил и теперь с удовольствием могу организовать нам персональную сказку! — Люкина беззастенчиво положила ладонь на мой пах, однако кроме брезгливости её прикосновение ровным счетом ничего не вызвало.

— Я не пью.

— Причем здесь это? — слипшиеся от избытка туши ресницы сообщницы затрепетали.

— Чтобы трахнуть тебя, мне надо изрядно набухаться, но, увы, я столько не выпью, — безразлично пожал плечами.

— Но её-то ты трахал, да? Ну, скажи? Скажи?! — шипела, как змея подколодная.

— Я её не трахал, потому что мы занимались любовью. Но тебе этого не понять.

— Ты думаешь, заденешь меня? Черта с два! Не знаю, что у вас там произошло с овечкой, но я получила истинное наслаждение принимая участие в твоем спектакле. Рыжая мямля слишком хорошо устроилась: и дом в Барвихе, и четыре трахаря под боком, а теперь еще и потащила свою тощую задницу в Лондон! Ненавижу овечку! А-а-а…

Я впервые ударил женщину, с наслаждением глядя на припухшую красную полосу, проступающую на её щеке.

— Руслан…?! — трескучий голос отца заставил нас обернуться.

Батя стоял в коридоре, засунув руки в карманы классических брюк, напряжённо переводя взгляд с меня на Люкину.

— Отец… — выдохнул со свистом.

— Ты снова меня ударил! Псих! Больно-о-й! — воспользовавшись замешательством, девица с размаху заехала мне по лицу, а потом еще и еще раз.

Но я застыл, не в состоянии отвести взор от его перекошенного лица, как будто вместо родного сына он увидел кровожадного зверя.

— Вали от сюда… — прошептал, не размыкая губ.

— С удовольствием! И пусть твой отец видит, как ты обращаешься с женщинами: использовал в своих целях, а теперь дубасишь! Урод несчастный! — вскинув подбородок, она направилась к лифту.

— Руслан… — обратился он все тем же надломленным голосом.

— Не обращай внимания на слова этой дешевой шлюхи! — я устало покачал головой. — Сказал же, скоро вернусь домой. Зачем ты приехал?!

— Руслан, ты ударил женщину. Я видел своими глазами.

— Она не женщина. Она поганая дешевка. Если надо, ударю еще раз!

— Сын… — он вошел в мой номер, прикрывая дверь. — Настало время открыть тебе правду…

Наверняка, он думал, что сейчас меня шокирует, но, к несчастью, я прекрасно знал, о чем пойдет разговор.

Прикрыв глаза, перенесся в день, который изменил всё.

Флешбек

*Два месяца назад*

POV Руслан

После совместного завтрака братья уехали на тренировку по плаванию. Жаль физиотерапевт в последний момент перенес процедуры, и я вынужден был вернуться в спальню. Чтобы не терять время даром, переоделся в спортивную экипировку, приняв решение потренироваться на улице.

Впервые за долгие месяцы реабилитации я сделал настоящий рывок вперед и уже мог потихоньку передвигаться без трости.

Спустившись черепашьим шагом вниз, сперва, захотел продемонстрировать свои успехи отцу. Дверь в его кабинет оказалась приоткрытой — значит, он до сих пор не уехал.

Едва приблизившись к кабинету, я услышал отголоски тихой, но взволнованной беседы. По голосу понял, что у отца в гостях наш семейный врач Виталий Столяров. Я знал Виталия Сергеевича ещё с детства: впервые познакомился с ним после смерти мамы.

Высокий седовласый мужчина долго мучил меня расспросами, а потом с завидной регулярностью стал появляться в доме. Лет десять назад отец помог Столярову открыть свою частную психологическую клинику.

— Иван Иванович, ружье уже заряжено. С такой наследственностью…

— Но что они могут сделать?! Начнут бесчинствовать, убивать? Парни выросли, я не могу контролировать их до конца жизни…

— Риск оказаться шизофреником возрастает, если это расстройство есть у кого-то из близких родственников. У их матери была тяга к насилию. Мария провела последние месяцы жизни в психушке и во время беременности несколько раз бросалась на медицинский персонал.

Что?

— Думаешь, я забыл?! По результатам последнего обследования мои парни абсолютно здоровы. Даже Руслан потихоньку выкарабкивается…

— Даже Руслан… — я стиснул зубы, закрыл глаза и сглотнул.

Душу пронзил страх и какое-то безумное склизкое чувство. Эх, мама, мамочка…

— Запускает болезнь, как правило, сильный стресс. Я всего лишь предупреждаю. Помните тот страшный случай, прогремевший в середине девяностых?! Студент зарубил топором преподавателя, который женился на его матери. Я возглавлял экспертную комиссию: выяснилось, что отец парня умер в психушке незадолго до этого. Он страдал шизофренией. Увы, против генов не попрешь. Вы всегда должны помнить, кто их мать…

— Я, итак, не забывал об этом ни единого дня на протяжении 18 лет. А теперь я хочу жить с любимой женщиной! Да, я встретил удивительную женщину, скоро у парней появится новая мама. Все будет хорошо. Мы справимся. Мальчики добрые, а топоров у нас нет…

Вернувшись в спальню, я до вечера изучал, что скрывается за ширмой диагноза шизофрения.

«Мы с братьями опасны» — жужжал внутренний голос.

Это расстройство психики, при котором сознание распадается на фрагменты, мышление и восприятие искажаются. Запускает болезнь, чаще всего, сильный стресс или другое серьезное заболевание.

Полгода назад я пережил настоящее потрясение, от которого до сих пор не мог прийти в себя. Но парадокс заключался в том, что, несмотря на лютую ненависть, осевшую в душе, я мог прекрасно контролировать свои эмоции.

Иными словами, я не собирался кидаться на людей с топором!

Теперь я понял, почему Виталий Сергеевич регулярно консультировал меня, якобы помогая избавиться от деструктивных мыслей — дурная наследственность, вот что по-настоящему их беспокоило. Наша мать страдала умопомешательством.

— Ружьё заряжено, — загорелись в сознании слова психотерапевта.

Через несколько дней после подслушанного разговора в нашем доме появились Агния и её мама.

Когда человеку больно, он причиняет боль другим: в тот момент я руководствовался исключительно этим принципом. Страх, отчаяние и сострадание к собственной матери буквально сжирали изнутри.

Они казались чужестранками. Иноземными захватчицами, ни с того, ни с сего появившимися в родовом гнезде. Тогда же я узнал, что батя перевел крупную сумму денег на счет благотворительного фонда Светланы. Это показалось подозрительным, только усилив мою неприязнь, и, собственно, привело к разговору, подслушанному Агнией.

В глубине души я знал, что никому из нас не хватит духу подсыпать девчонке наркотик, однако дурные эмоции взяли верх. Мне просто хотелось, чтобы они убрались из нашего дома. В конце концов, так было бы безопаснее для всех.

А потом началось мое умопомешательство.

Удивительно, но чем больше времени я проводил рядом с Агнией, тем хуже мне становилось: кошмарные сны сменялись ночами мучительных бессонниц, в течение дня бросало из холода в кипяток, голова гудела, руки тряслись.

— Ружьё заряжено, — не давали покоя слова психотерапевта.

Но было и еще что-то.

Что-то, что непреодолимо влекло к этой неискушенной девчонке. Её тихий ласковый голос, и манера поворачивать голову, строго глядя из-под пушистых ресниц, и огненные волосы, тяжелыми прядями рассыпанные по плечам, а главное запах. Он разрывал в клочья, подогревая дурную кровь.

Все время казалось, что мы где-то встречались. Но я бы обязательно её запомнил — с такой внешностью невозможно остаться незамеченной!

Я обозлился на Агнию еще и за то, что с её появлением в моей жизни образ таинственной незнакомки с космическими глазами безвозвратно померк…

Но я не собирался мириться с таким положением вещей. Убеждал себя, что всему виной многомесячное воздержание. Решил выбить клин клином — соблазнить сводную сестру и дело с концом!

Наш первый поцелуй в машине меня уничтожил.

Подумал, что окончательно тронулся умом, а потом прыгнул на шесть месяцев назад.

Оказался голым. Без кожи.

И тогда я все понял.

Я набросился на её лоб, подбородок, глаза, щеки… Мне хотелось рычать. Брать её прямо там, быстро, сладко. Уничтожать своим диким телом.

Я влюбился по самые уши.

А что ты хотела, бесстрашная девочка?! Ты ведь сама меня выбрала в ту роковую ночь. Ты сама подошла к зверю и засунула пальцы ему в глотку. Предложила свои губы, а мне этого оказалось мало. Мне тебя всю подавай, без остатка!

Ведь я слишком сильно влюбился…

Прошлое и настоящее, наконец, сошлись воедино. Все стало ясно, как день божий. Она ведь танцовщица: парик, сценический грим. Вот болван! Как же сразу не догадался…

Я еле сдержался, чтобы не зацеловать её до смерти. Хотелось шептать: «Моя… Моя… Моя…».

Но я не мог, потому что в то утро впервые увидел галлюцинации.

Да, реальность распалась на пиксели. Столяров оказался прав: ружье заряжено, и оно скоро выстрелит. Возможно, неоднократно. Кто-то угрожал Светлане и Агнии. Я так и не смог выяснить, кто из братьев это вытворял, но полностью поддерживал решение отца увести свою новую семью подальше от сборища душевнобольных.

Видит Бог, я пытался оградить её от себя.

Специально вёл себя, как конченая мразь, зная, что эта добрая нежная Красная шапочка — моя женщина без всяких границ. Истинная пара. Настоящая любовь.

И мы бы справились, если бы не чертов сосед. После их поцелуя дышать не мог, кровь остыла. Знал, что собственными руками сталкиваю её вниз, но, по правде говоря, мы оба летели в пропасть с самой первой встречи. Настало время просто насладиться полетом.

В последние дни мое состояние ухудшилось.

Я всё чаще видел какую-то чертовщину и практически перестал спать по ночам. В кошмарах являлась мама… Нежная милая Машенька Царева. Она прижимала меня к себе, гладила по волосам, звала с собой…

— Мой родной сынок, ты так устал бороться. Пойдем в нашу сказку…

Утром перед праздником я понял, что Агния решила остаться…

Нет. Этого нельзя было допустить. Я бы скорее удавился, если бы с её головы по моей вине упал хоть один рыжий волос. Увы, я не мог раскрыть правду. Иначе бы любимая принялась меня жалеть, а её жалость уничтожила бы меня еще раньше.

Единственный выход — обрубить все концы. Да больно, когда чувства выдирают с мясом, но иначе никак. Я знал, что моя сильная молодая волчица сможет не упасть, не сломаться, а жить дальше с широкой улыбкой на губах.

План возник спонтанно.

Несколько дней назад Люкина подкараулила меня возле въезда в поселок, огорошив информацией о моем «чудесном спасении». Большего бреда в жизни не слышал, и, разумеется, я сразу послал её ко всем чертям.

Но вчера утром, заглянув в грустные зеленые глаза Агнии, обнаружил единственный способ сжечь все мосты. Разумеется, беспринципная девица с радостью согласилась мне помочь…

***

— Руслан?! РУСЛАН??? Да посмотри ты на меня! — я улыбнулся сквозь зубы, сотрясаясь от мелкой дрожи. — Сынок… Я должен серьезно с тобой поговорить. Вот результаты анализов, которые ты сдавал несколько дней назад…

— Что там? — произнес, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но внутри все пульсировало и искрило.

— Там…

— ЧТО ТАМ??? — прохрипел, превращаясь в волка. — Началось, да?

— Да, — голос отца дрогнул.

Неожиданно батя поднялся с места, крепко меня обняв. Последний раз мы так обнимались в день смерти матери.