Глава 42
— Я должен столько всего тебе рассказать, — в карих глазах отца появились слезы, и я медленно сглотнул комок.
Он выглядел измотанным и постаревшим. Откинувшись на спинку кожаного кресла, добавил дребезжащим тоном.
— Твоя мама. Она… она…
— Она болела шизофренией. Я знаю, — наши взгляды задержались друг на друге.
— Но откуда ты…?
— Пару месяцев назад я подслушал ваш разговор со Столяровым. — Зловеще улыбнулся, ощущая, как на пояснице выступил пот.
— Прости меня… — с каменным выражением лица собеседник тяжело вздохнул.
— За что? Ты столько лет пытался оградить нас от всего этого кошмара. Мне не за что на тебя обижаться. Я просто хочу, чтобы ты рассказал о маме…
— Ах, Машенька. Я до сих пор не могу себе простить, что закрывал глаза на её странности. Возможно, если бы я вовремя отреагировал, она бы до сих пор была жива…
— Я хочу знать всё! — склонил голову вперед, сжимая его теплую влажную ладонь. — Расскажи мне правду!
После небольшой паузы отец начал быстро и путано говорить.
— Это началось после первых родов. Как-то раз Машенька проснулась посреди ночи и несколько часов не могла уснуть. Она сидела на постели, напевала тихую мелодию и звала кого-то… Говорила, что видит жуткую старуху с огромной бородавкой на носу. Её всю трясло. Поразительно, но с утра твоя мама даже не вспомнила об этом инциденте.
— Что было дальше? — прошептал, пытаясь отлепить язык от неба.
— Спустя пару месяцев повторилось нечто подобное: только на этот раз она гонялась за старухой по дому, называя её Бабой Ягой. Когда же я попытался с ней поговорить, Маша перевела всё в шутку. Она даже слышать не хотела о психологической помощи. Какое-то время все было спокойно, но во время беременности Гвидоном ситуация резко усугубилась. У Машеньки появилась мания — спутанная речь, непродолжительный сон и страх выйти на улицу.
— И…? — я нервно вывернул плечо.
— Я снова пошел у любимой на поводу. Маша убеждала, что это предродовая депрессия и ничего больше. Ну, а я, наивный чурбан, так много работал, что даже не подумал связаться с квалифицированным специалистом. Через какое-то время после родов всё пришло в норму. Ну, а дальше… — батя заломил руки, подскакивая.
В помещении установилась гнетущая тишина.
— Отец?
— Состояние Машеньки резко ухудшилось: у нее появились вспышки гнева, бредовые идеи, галлюцинации. Однако твоя мама упорно отказывалась от госпитализации. Говорила, что наложит на себя руки, если я упеку её в психиатрическую клинику.
— Третья беременность произошла случайно, а когда выяснилось, что у нас близнецы, она, как с цепи сорвалась — боялась, что у нас их украдут. На этом фоне начались осложнения. Жена попала в перинатальный центр, а ночью попыталась задушить медсестру, которая решила проверить, все ли у нее нормально…
— Мама… Ну, как же так?! — я шумно сглотнул комок нервов.
— Я замял дело, но, разумеется, Машу пришлось отправить на принудительное лечение в частную клинику. С этого момента она перестала со мной общаться. Говорила, что я организовал заговор с целью отобрать у нее детей. Ну, а дальше ты знаешь — начались преждевременные роды, сопровождаемые отслойкой плаценты. Выбор стоял между ней и детьми. Машенька умоляла спасти малышей…
— Отец… — я закашлялся, опуская глаза в пол.
— Ваша мама безумно вас любила. Иногда от любви, как видишь, сходят с ума. Она назвала вас с Гвидоном в честь персонажей любимых сказок Пушкина. А я назвал близнецов Мишей и Львом — созвучно с диким зверьем, разорвавшим мою сказочную девочку, мою царицу…
— Первые месяцы с ума сходил от боли, и не мог простить малышам, что она ушла… Тогда-то я и встретил доктора Столярова. Он один из лучших психотерапевтов страны… — батя поднял на меня взгляд, промокнув кончиками пальцев уголки глаз.6dfffc
Его губы тряслись, на лице появилась мертвецкая бледность.
— Сынок, у тебя в крови обнаружены белки, которые являются биологическими маркерами для определения одного из самых тяжелых психических расстройств — шизофрении. Если ты сейчас ляжешь в больницу, то с очень большой вероятностью через несколько месяцев сможешь вернуться к обычной жизни.
— А как анализы парней?
— К счастью, у них в крови все чисто.
— Значит не повезло только мне… И каковы прогнозы? Когда я окончательно дурканусь?!
— Сынок…
— Я хочу знать!
— Если ты начнешь лечение прямо сейчас, то все будет хорошо. Вместе мы справимся. Я буду прилетать каждый месяц, и навещать тебя. Это очень хорошая частная клиника.
— Могу я лечиться, находясь дома?
— Руслан, увы, ты не ведаешь, что творишь. Все эти смс с угрозами, маска Бабы Яги, неконтролируемая агрессия — несколько минут назад на моих глазах ты ударил девушку! Виталий Сергеевич убежден, что современные средства реабилитации позволят достичь полной ремиссии…
— Пап, ты думаешь, это я отправлял смс и как идиот бегал в маске? Не спорю, в последние недели я неважно себя чувствовал, но я не делал этого… — стиснул кулаки, глядя на него в упор.
— Сынок, телефон, с которого были отправлены сообщения, зарегистрирован на твое имя, а маску Агния нашла в твоей спальне. Скорее всего, ты даже не отдавал себе отчета в том, что творишь… — прошептал он с сожалением.
— НЕТ! В прикроватной тумбочке валяется еще штук десять старых сим-карт! Бери — не хочу! И как бы я, по-твоему, бегал в этой чертовой маске с больной ногой?! Да меня бы сразу поймали! — нервно усмехнулся, представив себе это жалкое зрелище — хромой ряженый шизофреник!
— В моменты острого кризиса больной не отдает себе отчета в тяжести состояния. Необходима госпитализация, чтобы защитить человека от него самого… Нам пора, Руслан. Доктор Столяров уже ждет!
— Батя…
— Пойдем, сынок! Все будет хорошо. Состояние примерно 25 % тех, у кого диагностировали шизофрению стабилизировалось.
— ПАП, ДА ПОСЛУШАЙ! Я НЕ ПОЕДУ НИ В КАКУЮ КЛИНИКУ! — прохрипел, делая шаг к двери.
— Руслан, ты болен. Сомнений нет! А я больше не хочу оплакивать любимых людей…
Не дослушав его до конца, я распахнул дверь, вылетая в коридор. Для начала надо проконсультироваться с другими специалистами, возможно, всё не так плохо…
— Руслан Иванович? — раздалось из-за спины.
Я развернулся, сталкиваясь взглядом с высоким накаченным мужиком в застиранной футболке. Он стоял, прислонившись спиной к стене, буравя меня отсутствующим взглядом.
— Что вам надо? — сухо выдал, продолжая идти к лифту.
— Остановитесь, или я буду вынужден применить силу!
— Что?! — сипло рассмеялся, сорвавшись со всех ног к лестнице.
Батя думает, так просто упечет меня в психушку?! Черта с два!
Перепрыгнув два пролета ступеней, больная нога сразу дала о себе знать. Взвыв от боли, я продолжил двигаться в сторону автомобильной парковки.
— Только бы добежать… Только бы добежать… — неожиданно колено пронзила острая жгучая боль.
Мне пришлось остановиться, перевести дух, когда кто-то накинулся сзади, осуществляя захват.
— Руслан Иванович, вы не ведаете, что творите! Вам помогут, обязательно помогут… — ощутив укол в основание шеи, я не сумел дать сдачи, потому что в это мгновение начал проваливаться в пугающую беспросветную мглу.
— Прости… — прошептал перед тем, как полностью отключиться, глядя в грустные зеленые глаза любимой. — Ты так и не станцевала для меня. И вряд ли уже станцуешь. Но я знаю, ты будешь самой счастливой! Непременно будешь… Я в тебя верю, моя огненная девочка… — губы растянула жалкая ломанная улыбка, а потом всё вокруг померкло.