Глава 28 · Неожиданная беда

Когда мы с профессором зашли в зал, первое, что я увидела — это танец Рида с его невестой. Он улыбался ей! Хотела было снова куда-нибудь сбежать, чтобы не мучится, глядя на них, но Кеншин удержал меня за плечи.

— Мила, не нервничай, он просто соблюдает этикет. Поняла? — я вздохнула, не поняла и не хочу понимать. Надоело мне все всегда понимать. Хочу устроить скандал, громко разреветься и выдрать волосы этой принцессе. — Мила, — профессор пытался до меня дозваться.

Посмотрела на мужчину, он улыбнулся:

— Мой сын любит тебя, поверь. Я точно знаю. Видел, как он на тебя смотрит.

— Но ему нужно жениться на правильной девушке, — кивнула в сторону довольной друг другом пары.

— Вот именно, — Кеншин выразительно кивнул. — Знаешь, Мила, тысячи раз может любить человек, но только один раз любит. Настоящая любовь, как драгоценный металл, не ржавеет и может пройти любые испытания.

— Зато ваша железная логика, профессор, уже проржавела. Ваш сын меня не любит! У него просто развитый охотничий инстинкт.

— Это все в прошлом, чему я очень рад. Он нашел свою дорогу и теперь не будет плутать по жизни.

Не стала спорить, у профессора против каждого моего слова найдутся красивые, поэтичные аргументы.

Танец-пытка наконец-то закончился. И Рид, поклонившись невесте, двинулся к нам.

— Ты нашел Милу, отец? — Кеншин улыбнулся сыну, продолжая удерживать меня.

— Не только нашел, но и придержал. Она все стремилась упорхнуть отсюда.

— Благодарю. Мила, иди ко мне, — Рид протянул руку, но я заупрямилась. Спрятала свои руки за спину. — Ну почему ты такая упертая?

— Не жалуйся сын. И вообще, когда влюбляешься, вещи, которые раздражали, начинают казаться забавными, — сказал профессор и предательски подтолкнул меня в спину так, что я буквально влетела к Риду в руки. — Но тут смотрю, нашла коса на камень.

— Вот-вот, на маленький такой камешек, который косу и сломал.

— Удачно сломал, скажу тебе. И не смей ее обижать. Эта девушка мне очень нравится, сын.

— Тут я с тобой абсолютно солидарен, — Рид посмотрел на меня с теплотой, и у меня отчего-то защипало в носу.

— Рид, когда уже можно уходить? — умоляюще посмотрела на него.

— Еще торт не резали, но я сладкое не люблю.

— Я могу и сама добраться до академии, — тихо предложила, надеясь на отрицательный ответ, и он не заставил себя ждать:

— Никуда ты без меня не пойдешь. Мы уйдем вместе, — и обнял меня, уткнувшись носом в макушку.

Мы так и вышли из зала, продолжая бессовестно нарушать этикет своими объятиями. Тяжелая рука крепко обхватила мою талию и прижимала к крепкому корпусу.

А, когда мы оказались в длинном коридоре, ведущем к выходу, он развернул меня к себе и поцеловал. Порывисто и даже грубо, затем все более страстно. Его прикосновения, как морской прибой. Желание накатывает, лаская, то отступает, утягивая за собой. Нет сил сопротивляться.

— Ты ужасная, невыносимая, потрясающая девчонка! Не убегай больше от меня.

— Но ты не пошел за мной, — обиженно надула губку, и ее снова поцеловали.

— Я пошел, но меня задержали. Тут всем что-то от меня нужно, поэтому терпеть не могу дворец.

— Тогда поспешим отсюда? — окончательно успокоившись, улыбнулась я. Будь, что будет. Но, пока он рядом, я счастлива.

Мы решили прогуляться. Рид уже запомнил, что прогулки благотворно влияют на мое настроение. Постепенно стало легче. Теплая ладонь мужчины, перекатывающая мои пальчики, успокаивала, как и неспешный разговор на отвлеченные темы.

Когда мы вошли во двор академии, было совсем поздно.

Перед входом в общежитие мой любимый ректор в очередной раз за долгий вечер обнял меня:

— Как бы мне хотелось, чтобы этот момент не заканчивался, — сказал Рид после нежного, но очень откровенного поцелуя.

— Прости, но сегодня мне хочется побыть одной, да и Лапка наверняка проголодалась.

— Я понимаю, но запомни: между нами все по-настоящему. Ты можешь мне доверять, как я доверяю тебе. В нынешней ситуации безумно важно доверять друг другу. Ты должна помнить, что мне нужна только ты. Ты мне веришь, Мила?

— Да, Рид, я люблю тебя, — и я прижалась к холодному, надежному плечу.

Мне не хотелось расставаться, но нужно было прийти в себя после паршивых новостей.

В комнате чародеек была Тоня. В последнее время мы почти что не виделись.

— Мила, доброй ночи! — обрадовалась девушка. Она оторвалась от своих записей и весело на меня посмотрела. Ее улыбка быстро испарилась, когда она меня рассмотрела: — Что-то случилось?

— И да, и нет. Я узнала кое-что очень важное и страшное о своем нынешнем теле.

— Что же? Милена была чем-то больна? — предположила Тоня.

— Да, она бесплодна. То есть теперь я. А вот у нее скоро будет ребенок.

— Ну ничего себе! — произнесла Тоня после множественного моргания. — Вот это поворот! — подруга немного помолчала и добавила: — Только не говори, что тебя из-за этого выгнал Рид.

— Нет, что ты, я сама захотела побыть вдалеке от него, чтобы разобраться в ситуации.

— Ты знаешь, куда надо идти в любой непонятной ситуации и к кому обращаться.

— К Люмис, — выдохнула с улыбкой. Все-таки подруги — это прекрасно. И коллективный разум — сила.

— Пожалуй, сегодня нам не обойтись без тетиной лечебной настойки. Уверена, она поможет нам во всем разобраться! — Тоня полезла в свой шкаф, где была припрятана бутылка.

— Не сомневаюсь, — согласилась я, — только переоденусь.

Мы незамеченными ловко проскользнули к комнате Люмис и тихонько постучали. Услышали торжественное: «Войдите», и традиционное: «Я знала, что вы придете. Духи подсказали». И почему эти слова всегда успокаивают?

Я рассказала все, что произошло. В это время Тоня постоянно подливала нам ароматную, темно-зеленую мятную настойку, которая помимо мяты пахла смесью трав и еловых шишек, а Люмис просто кивала, словно подтверждая сказанное мною. При этом она всем своим видом показывала, что уже знала то, что я расскажу. А потом покачала головой и произнесла:

— Ты сейчас должна думать не об этом. Наступил перелом, грядет сражение. Готовься! — от этих слов у меня зашевелились волосы на голове, пытаясь вырваться из сложной прически, которую мне делали для приема во дворце.

— К-какое сражение? — вместо меня уточнила Тоня, которая тоже ни на шутку перепугалась.

— За самое главное. Если ты победишь, то у тебя будет все. Если проиграешь, душа твоя погибнет, — демонологша смотрела в этот момент на меня, но словно не видела. Ее взгляд был расфокусирован и уходил куда-то сквозь меня.

— Люмис, прекрати пугать! — Тоня икнула. — Без битв что ли никак?

— К сожалению, все вариации сходятся в одной точке. И это ты Мила.

— Вариации чего? — уточнила напряженным голосом.

— Будущего этого мира.

— Может, моего будущего в этом мире?

— Нет, я все сказала верно.

— Ты, конечно, успокоила, подруга. Мы лучше придем в следующий раз, когда ты будешь в настроении, — Тоня поднялась с пола, на котором мы сидели вокруг невысокого столика и забрала бутылку, в которой была уже половина.

— Мила, — Люмис вдруг схватила меня за руку, когда я тоже начала подниматься, — ты ничего не бойся, в самый главный момент мы будем рядом.

Я кивнула, зная, что расспрашивать бесполезно. Люмис всегда говорила ровно столько, сколько должна была. И всегда верно, хоть и туманно.

Риджал Аламир Уолан

Утром первым делом направился к Марку. Мне не давали покоя слова Милы о чувствах друга. Представляю, в каком он сейчас состоянии. А я еще вечно его подкалывал. Как можно быть таким слепым? Постараюсь исправится и поддержать верного друга. Мы столько вместе пережили, а я не разглядел его беды. Если бы не Мила, моя ласковая, умная, прозорливая девочка, так бы ничего и не понял.

— Марк, — я позвал друга. Тот как всегда увлеченно ковырялся в артефактах, не поднимая глаз. — Как ты?

— Ты о чем? — удивленно ответил он, и я на миг поверил в его удивление, но взгляд зацепился за складку на лбу, злые всполохи во взгляде, упрямо сжатый рот и напряженную шею.

— О тебе и Коре.

— Нет никаких нас с Корой! — и Марк одним махом сошвырнул все со стола и с силой ударил по нему. Затем застыл с сжатыми кулаками, глядя перед собой невидящим взглядом.

Никогда не видел его таким. Что ему сказать?

— Дружище, прости меня за слепоту. Тебе досталось, а я и не знал, — говорил, с трудом подбирая слова.

— И что бы ты сделал, узнав? — тихо, обманчиво спокойно спросил Марк.

— Кора идиотка, раз выбрала этого слизня, а не тебя, — решил зайти с другой стороны.

— Не смей говорить о ней в таком тоне, — прорычал Марк, — она ничего не знает.

— Слепота — наш семейный недуг, признаю. Но твое признание могло все изменить!

— Ничего бы это не изменило. Кора любит его, Фердинанд плотно оплел ее своей липкой паутиной.

— В которой она погибнет, все мы погибнем. Если что-то не предпримем.

Марк внимательно посмотрел на меня и затем кивнул:

— А знаешь, способ, придуманный Милой, работает. Камеры кое-что засекли, как раз там, где недавно вскрыли склады. Посмотришь?

— Конечно!

Но тут в дверь лаборатории постучали, и зашел знакомый разведчик, дворцовый служащий.

— Простите, герцог, что отвлекаю, но во дворце беда. Слегла вся королевская семья. Странная болезнь, с утра многие придворные в бреду, судорогах или без сознания.

— И Коре плохо? — подскочил Марк.

— И принц Фердинанд заболел? — уточнил я и сжал челюсти, когда услышал: — Да, у него тоже были судороги, но сейчас немного отпустило.

Значит, началось. Он пошел в наступление и ударил в самый центр мишени.