Эпилог

За годы жизни в Линтарском княжестве Орсана позабыла о многом.

Как весёлые толпы студентов покидают стены Роденского Университета и, разбиваясь на кучки поменьше, растекаются по ближайшим булочным и кондитерским. Какой насыщенно-сладкий аромат витает на Лиловой улице, когда цветёт сирень. Как шумно порой бывает в торговом квартале, где зазывалы изо всех сил стараются переорать друг друга.

В ожидании отъезда Орсана бродила по Родену, пытаясь сопоставить изменившиеся до неузнаваемости улицы с теми, по которым когда-то — ещё в прошлой жизни — она ходила тысячи раз. Но сходства было куда меньше, чем отличий.

Королевский дворец перестроили и переименовали в Дворец Совета. Когда-то хорошо знакомые переулки перегородили неуместными заборами, а кое-где и вовсе умудрились застроить. Новые магазинчики, многочисленные автомобили, ещё более многочисленные прохожие… Роден, сохранившийся в её памяти, был совсем не похож на то, что Орсана видела сейчас.

А вспомнить хотелось именно тот, оставшийся в прошлом.

Орса ни секунды не сомневалась, у кого попросить помощи. Из всей их компании только один человек кропотливо собирал целые альбомы снимков, чтобы потом — изредка и когда никто не видит — пересматривать их в приступе ностальгии.

Огромная коробка, доверху набитая памятными вещицами со времён обучения, была предоставлена в её распоряжение всего через несколько минут. Томасу оказалось достаточно открыть кладовку и окинуть взглядом царящий там хаос, чтобы сразу найти требуемое.

Увлёкшись перелистыванием старых, пожелтевших от времени страниц и собственными воспоминаниями, Орсана не сразу заметила, что Том никуда не ушёл. Он остался рядом, уселся прямо на ковёр и невидящим взглядом смотрел на один-единственный снимок, выпавший из коробки.

Дэя.

— До сих пор не могу понять, почему, — криво усмехнувшись, ответил Томас на немой вопрос. — Чего ей не хватало? И почему, если ей действительно было так плохо и тяжело, она никогда нам не говорила?

— Говорила, — Орса отложила альбом в сторону. — Только не тебе. Тебе бы она ни за что не призналась в своей слабости. Тебя Дэя боготворила.

Бровь мужчины в изумлении выгнулась.

— Не замечал? — целительница вздохнула и качнула головой. — Она с самого момента знакомства ни на кого больше не смотрела. Ночами над учебниками рыдала, но училась. С ног валилась от усталости, но приходила ко мне перед занятиями, чтобы я снимала ей головную боль. Все её достижения были только ради того, чтобы не отставать от тебя и держаться рядом. Ты был для неё главным примером и образцом для подражания. Тем, кто первый из нашей компании заставил себя уважать.

В те времена — на закате королевской эпохи — простолюдинам было не так-то просто добиться успеха. Да, поступить в университет могли многие… Но проявить себя так, чтобы к тебе начали присматриваться ещё до выпуска? Чтобы среди десятков благородных фамилий и пары сотен просто влиятельных выделили именно тебя? Такое мало кому удавалось.

Им — всем пятерым — со временем удалось.

— Дэя никогда ни словом, ни намёком не давала понять, каких усилий ей стоит держаться на одном уровне с нами, — после долгого молчания произнёс Том.

— Разумеется! — Орсана всплеснула руками. — Дэя считала, что раз ты чего-то добился, то и она сможет, и жутко бесилась, если её ожидания не оправдывались! Твои успехи мотивировали её работать усерднее, превосходить саму себя! Лишь незадолго до переворота, когда тебя назначили главой Дознания, она впервые опустила руки. Дэя у меня всю ночь прорыдала, жалуясь на судьбу: ты поднялся по служебной лестнице на недосягаемую для неё высоту. А она, оставаясь обычным оперативником, уже не знала, чем привлечь твоё внимание!

— Старшим оперативником, — поправил подругу Томас. — Она поднялась так высоко, как только могла. И она действительно была очень талантлива. Я подумывал поставить её учить новичков, но…

— Но?

— Она была одиночкой, — неохотно ответил Том. — Не умела объяснять, плохо работала с напарником, не ладила с большей частью коллег… Я не мог дать ей должность выше только потому, что мы дружили. Она бы не справилась.

Орсана покачала головой.

— Дэя пошла в Дознание вслед за тобой, а не потому, что мечтала там работать. Я говорила ей, что такой выбор вряд ли сделает её счастливой… Она не послушала. Жаль, я упустила, в какой момент желание добиться успеха и наивная студенческая влюблённость превратились в одержимость тобой. И чёрную зависть ко мне, — вздохнув, добавила целительница.

— Свои чувства она тоже отлично скрывала, — Томас с досадой скривился. — Я ни о чём не подозревал, пока она сама не призналась. Хотя, её признание ничего не меняло, — он бросил короткий взгляд на улыбавшуюся со страниц альбома Катарину. — К Дэе у меня чувств никогда не было.

— А к Катарине? — Орса с жадным любопытством подалась вперёд. — Признавайся, давно?

— Влюбился? — Томас усмехнулся. — Давно.

Поняв, что продолжать друг не собирается, Орса в шутку бросила в него диванной подушкой.

— Так не честно! — возмутилась она. — Я требую подробного рассказа! Уж про кого, а про вас с Катариной я бы точно не подумала, что вы будете вместе!

— До меня тоже долго доходило, — признался Том. — Я много лет списывал тепло в груди на нашу крепкую дружбу и даже не задумывался о чём-то большем. Она же совершенно не в моём вкусе была. Тощая, рыжая, вредная, чуть что — отравить грозится…

Мечтательная улыбка озарила бледное лицо, выдавая: перечисленное в его глазах вовсе не является недостатками.

— Идиот, — не выдержав, фыркнула Орсана.

— Не спорю.

Томас замолчал, отвлёкся, рассматривая очередной снимок, и Орса не стала его торопить. Знала — раз уж начал, то и остальное расскажет, как будет готов.

— Разобравшись, в чём дело, я ещё больше времени потратил, пытаясь понять, когда успел так крепко влипнуть, — не стал он долго испытывать терпение подруги. — Продолжал присматриваться к Катари, искал, что же меня так зацепило, не находил, но продолжал увязать всё крепче. Это ставило в тупик и заставляло противиться самому себе.

— Дважды идиот, — целительница закатила глаза. — И тугодум.

— Эй, я же исправился!

Том подобрал подушку и точным броском отправил её обратно. В отличие от Орсаны, попал, куда целился.

— Убедившись, что моё чувство именно то, чем кажется, я начал сближаться с Катариной, старался уделять ей как можно больше внимания. Она к тому времени уже освоилась в Дознании и вовсю работала над своими… над одним засекреченным проектом, — в последний момент поправился Томас. — Так что я мог навещать её в лаборатории хоть по несколько раз в день. И когда я наконец решил, что сразу после ритуала позову Катарину на свидание, всё полетело в бездну.

— После? — Орсана искренне удивилась. — Почему не до? Ты не из тех, кто откладывает важное дело на потом.

Томас сцепил руки в замок и с тоской посмотрел в пустоту.

— До — не получалось. Каждый раз, когда я приходил в лабораторию, там уже была Дэя. Проклятье, почему я раньше не догадался?!

— Что она приходила не к Катарине, а просто знала, где ты обязательно объявишься? — Орса приподняла брови. — Да, обычно ты сообразительнее, — даже не попыталась она смягчить удар.

— Последняя попытка была перед самым ритуалом, — горько усмехнувшись, признался Том. — В особняке Линарда мы впервые за долгое время остались наедине, без любопытных свидетелей и лишних ушей… И мне опять не хватило какой-то минуты. Дэя явилась, чтобы объявить: для ритуала всё готово.

Целительница глубоко вздохнула, медленно закрыла лежавший на коленях альбом и мрачно исподлобья посмотрела на палача.

— Тебе очень повезло, что ты не успел поговорить с Катариной, — серьёзно объявила она. — И что Дэя не заметила ничего такого, что натолкнуло бы её на мысли о твоих чувствах.

— Почему?

Настала очередь Орсаны раскрывать свои тайны.

— У меня было много времени на раздумья, — она мрачно усмехнулась. — Когда не можешь действовать, только и остаётся, что раз за разом перебирать собственные воспоминания. И, кажется, я поняла, почему ритуал сработал именно так, а не иначе.

Томас застыл и вперил в подругу полный напряжённого ожидания взгляд. Этот вопрос с самого начала всем им не давал покоя. Что ещё они не учли?

— Знаешь, кто главный враг всех целителей? — Орсана словно не заметила реакции на свои слова. — Смерть. Только она рано или поздно забирает любого нашего пациента, только с ней мы не можем справиться. Я отлично помню, как перед самым ритуалом задумалась: стану ли я достаточно сильной, чтобы однажды победить смерть?

— Ты её победила.

Быстрый взгляд, брошенный Томом на её руки, заставил Орсану нервно одёрнуть рукава.

— Не на такую победу ты рассчитывала, да?

— Точно не на такую, — нервно хмыкнула целительница. — Но получила я ровно то, что заказывала. Дэя, как я поняла намного позже, завидовала мне, моей красоте, дару, близким отношениям с тобой… Она стала мной. Знай Дэя в тот момент про твои чувства к Катарине, уверена, всё было бы иначе.

Медленный, свистящий выдох сквозь удлинившиеся клыки, исказившееся от ярости и ненависти лицо и стиснутые в кулаки руки ярче любых слов говорили: воображение у Томаса работало отлично. И представленное «иначе» ему категорически не понравилось.

Зябко поёжившись, Орсана отвела взгляд. Привыкнуть к тому, насколько сильно изменились её друзья, она пока не успела. Да и как к такому вообще можно привыкнуть?

— А ты, Том? — дождавшись, когда высший вампир усмирит чувства, тихо поинтересовалась Орса. — Чего ты хотел настолько сильно, что это пробудило твою кровь?

— Мне нужна была сила, чтобы удержаться на своей должности, — не раздумывая, признался Том. — Я был слишком молод и недостаточно опытен для кресла главы Дознания, но мне хватило мозгов, чтобы понять: меня назначили вовсе не за мои заслуги. Назревал переворот. Заговорщикам нужен был кто-то, на кого в случае неудачи можно будет без сожалений направить монарший гнев. Глава ведомства, защищающего королевскую власть — идеальный кандидат, — невесело хмыкнул он. — А в случае победы меня было бы легко сместить, освободив место для кого-то более подходящего. Мне было жизненно необходимо стать достаточно опасным противником, чтобы при любом исходе от меня не смогли просто так отмахнуться.

— С опасностью ты, кажется, перестарался, — не удержалась Орсана от нервного смешка.

Томас в ответ, словно назло, улыбнулся, продемонстрировав вновь удлинившиеся клыки.

* * *

— Чем это вы тут занимаетесь?

Орса и Том, развалившись на ковре посреди гостиной, увлечённо перебирали старые альбомы со снимками. Я даже не знала, что Томас их сохранил!

— О, Катарина, ты вовремя, — обрадовалась мне Орсана. — Садись, сейчас мы будем тебя пытать!

Я послушно присела на край дивана и с подозрением посмотрела на своего мужчину. Что они успели задумать, пока меня не было?

Томас хитро прищурился и задал вопрос, который я никак не ожидала услышать:

— Скажи, о чём ты думала перед ритуалом? Чего хотела добиться с его помощью?

Что я хотела в тот момент? Да как будто я сама знаю! Помнится, я поддержала идею больше за компанию, чем ради какой-то конкретной цели. Мысль стать чем-то большим, чем средненькая ведьма, мне понравилась, но предложи тот ритуал не Томас, я бы, наверное, отказалась.

— Столько лет прошло, — я пожала плечами. — Думаешь, я помню?

Не признаваться же, в самом деле, что я согласилась на сомнительную авантюру только потому, что «а почему бы и нет»?

— Ты неправильно спрашиваешь! — Орсана ткнула Тома локтем в бок. — Катарина, о чём таком ты думала перед самым началом ритуала, что можно было бы воспринять, как желание стать ментальным магом?

Я с непониманием посмотрела на подругу. Она издевается? Да у меня в мыслях никогда подобного не было! Но затем я перехватила направленный на меня взгляд Томаса…

Взгляд, который я не раз вспоминала в Смуту. Взгляд, который я, теряя с каждым годом надежду, мечтала увидеть снова, но день за днём наблюдала лишь маску безразличия на лице бесчувственного высшего. Взгляд, который — я всё-таки смогла себя убедить в этом — в тот день мне лишь почудился.

Но сейчас Том смотрел на меня точно также, как и много лет назад: с затаённым предвкушением, немного хитро, будто ему известно что-то, о чём я ещё не подозреваю. Волнующе до глубины души.

Я судорожно выдохнула, поняв наконец, откуда у чистокровной ведьмы взялся ментальный дар.

— Ну? — поторопила меня Орса.

С трудом вынырнув из тёмной бездны взгляда Томаса, я хрипло выдохнула:

— Я хотела понять, что за мысли бродят в твоей голове, когда ты на меня так смотришь.

Довольная клыкастая улыбка озарила лицо Тома. Я невольно подалась вперёд, толком даже не решив, что собираюсь сделать…

— Осталось для чистоты эксперимента спросить у Нара, что творилось в его голове перед ритуалом, — разрушила волшебство момента Орса. — Но, по-моему, уже сейчас можно сказать, что моя теория подтвердилась.

— Уверена, что стоит спрашивать? — скептически хмыкнул Томас. — У нашего Ловчего и до ритуала каша в голове была, новые способности её просто слегка перемешали. Боюсь представить, что Нар мог загадать, раз его аж магом Тени сделало.

— Да я просто круче вас быть хотел, — внезапно заржал у меня над ухом знакомый голос, и на диване рядом со мной появился Линард.

Он опять не стал утруждать себя поездкой через город и уж тем более стуком в дверь. Зачем, если здесь, с нами, можно быть собой?

Хотя если он продолжит так меня пугать, я с ним всё-таки что-нибудь сделаю. Интересно, можно ли придумать зелье, которое не сможет нейтрализовать Тень?

— Собрались умники, аж противно было, — продолжил вещать Ловчий, не подозревая о моих мыслях. — Так что сами напросились, теперь не жалуйтесь!

Конец