Глава 11

В эту ночь, мучимая нехорошими предчувствиями, я долго не ложилась — читала книгу по местному законодательству, а потом ещё пару часов мужественно боролась со сном, прислушиваясь к ночным шорохам. Даже положила под подушку вилку (здесь они были двузубые, но, к сожалению, не слишком острые) на всякий случай. Сон настиг как-то незаметно, а приснилось мне нечто странное.

Я как будто выбралась из постели, вышла в коридор и направилась дальше, послушная странной, необъяснимой тяге. Меня словно что-то влекло за собой, и сопротивляться этой непонятной силе не получалось. Впрочем, я и не пыталась, просто уверенно шла к некой, пока неведомой цели. Коридор, поворот, лестница, другой коридор, теперь правее, ряд одинаковых светло-коричневых дверей, а вот, наконец, та, которая мне нужна.

Я в предвкушении прикоснулась к ручке, чтобы преодолеть последнюю преграду, отделяющую от цели, но вдруг что-то изменилось и меня резко потянуло прочь, а потом вверх по лестнице — выше, ещё выше, пока лица и оголённых рук не коснулась свежесть ночной прохлады. Где это я? Впрочем, оглядываться и думать было некогда, я спешила на смутный зов, которому невозможно было противостоять.

— Эй! Ты куда? Остановись! — раздался вдруг за спиной громкий звонкий голос.

Я обернулась, увидела красивую тоненькую девушку-брюнетку в школьной форме и словно очнулась от гипнотического транса. Осмотрелась по сторонам и с ужасом вскрикнула, обнаружив, что стою почти на краю крыши здания школы. Очень высокого здания. В тусклом, голубоватом свечении щедрой россыпи крупных звёзд деревья и предметы внизу казались тёмными и маленькими, только иргаль розовел ярким ядовитым пятном.

Голова закружилась, ноги стали ватными и подогнулись. Я с трудом удержала равновесие и с писком отскочила назад. Боже! Как я здесь оказалась? Вроде бы лунатизмом никогда не страдала. Так что же произошло?!

— У тебя браслет полностью почернел, — сказала девушка, о которой я успела забыть. — Я такое только один раз видела.

Не понимая о чём речь, я с удивлением проследила за её взглядом и с трудом узнала свой ученический браслет, который действительно стал чёрным, но через некоторое время постепенно начал возвращаться к обычному красному цвету.

— И что это означает?

— Чьё-то ментальное воздействие, — пожала плечами брюнетка, — тебе лучше вернуться внутрь. Замёрзнешь.

Я только сейчас осознала, что стою ночью на крыше в одной длинной, тонкой сорочке и поёжилась, обхватив плечи руками. Если дни здесь были по-весеннему тёплыми, то ночи наполняла осенняя прохлада. Оглядевшись, увидела открытое чердачное окно. Так, теперь понятно как я сюда попала, но всё ещё не ясно почему.

— Ментальное воздействие? — растерянно повторила я слова незнакомки, глядя на краешек крыши, где стояла минуту назад.

Это значит, кто-то вынудил меня подняться сюда? Что ж, похоже на правду, меня ведь влекла за собой какая-то сила. Как будто внутри действовал встроенный навигатор, самостоятельно выбирающий направление. Наверно, Моранда постаралась, больше некому. Вот же гадина! Чего она добивалась? Моей смерти?! Что ж, я этого так не оставлю! Выведу её на чистую воду, чтобы не повадно было и… уйду из этой дурацкой школы, как и собиралась. Теперь-то отпали последние сомнения в том, что поступить нужно именно так.

— Спасибо. Если бы не ты… — я обернулась, чтобы поблагодарить незнакомку и вдруг снова почувствовала себя в чужой власти. Всё тот же странный внутренний зов снова манил меня к краю крыши. И хотя на этот раз я оставалась в сознании, сопротивляться ему было невероятно сложно.

Собрав все силы, я сделала крохотный шажок по направлению к чердачному окну, но в голове, взорвавшейся болью, тут же родилось железное намерение, заставляющее двигаться исключительно вперёд. И уже через пару секунд я снова стояла на самом краю крыши, отчётливо понимая, что от смерти меня отделяет всего шаг и что там, внизу, затаился виновник происходящего, который ждёт конечного результата. Неужели Моранда?!

Раздумывать об этом не было ни времени, ни возможности — все силы уходили на борьбу за собственную жизнь.

— Помоги! — прохрипела, обращаясь к незнакомке.

— Используй браслет, быстрее! — велела брюнетка, не двигаясь с места, и я, не успев подумать, что делаю, на автомате схватилась за браслет, потёрла его, поднесла к губам и произнесла фразу, активирующую сигнал бедствия. Браслет нагрелся, засветился, а я вдруг почувствовала сильнейшее головокружение. Сил на сопротивление не осталось, в ушах зашумело, от невыносимой головной боли захотелось выть, я покачнулась и, окончательно лишившись сил, полетела вниз…

***

Просыпаться от боли в этом мире для меня, похоже, становилось традицией. Боль — это первое, что я почувствовала ещё до того, как сумела разлепить веки. Причём в этот раз меня атаковала не только мигрень. Болело всё тело, особенно саднили руки — я всё же успела ухватиться за сук дерева, о которое здорово приложилась в полёте. Благо помощь подоспела быстро — удар успели смягчить магией, иначе одними ушибами я бы не отделалась.

Предавшись тревожным воспоминаниям, я не спешила открывать глаза и прислушивалась к окружающим звукам, в глубине души отчаянно надеясь услышать что-нибудь до боли родное, вроде причитаний тёти Зины, голосов сестёр или хотя бы лая собак, которых на Алнодоре просто не было. Ведь я чуть не умерла, как в прошлый раз. Так может нас с Лестой снова поменяли местами? Но, увы, я слышала только чужие голоса, раздающиеся где-то в отдалении, и чувствовала знакомый специфический запах лазарета, а значит, чуда не произошло.

Горько вздохнув, я открыла глаза и обнаружила, что за окном светло и солнечно. Уже как минимум полдень. Поморщившись от боли, села и постаралась оценить ущерб, нанесённый моему телу. Синяков и ссадин на нём хватало, но все конечности находились на своих законных местах, и кажется, я была в состоянии передвигаться самостоятельно.

Голоса за дверью звучали всё громче. Похоже, собеседники перешли на повышенные тона, а речь, разумеется, шла обо мне. Мелькнула тревожная мысль — не вызвали ли в связи с происшествием карателей или других представителей охраны правопорядка?! Вдруг меня сейчас ожидает просмотр воспоминаний и последующее суровое наказание за то, что оказалась двоедушницей?!

Обнаружив, что из одежды на мне всё та же длинная, бесформенная только теперь местами порванная сорочка, я плотно закуталась в тонкое голубое покрывало и, морщась от боли, направилась к двери. Вдруг там сейчас моя судьба решается? Нужно проконтролировать.

Голос Блордрака я узнала сразу, а вот второй — женский, в котором проскальзывали недовольные и надменные нотки, был мне незнаком.

— Я считаю, что нет необходимости вызывать карателей, это просто несчастный случай! — говорила женщина.

— Но к нему привело наведённое сновидение, — сухо и жестко возразил целитель, — которое кто-то наложил на вашу адепту, эйра Лэридан. Она чуть не погибла!

Знакомая фамилия. Так это же госпожа директриса объявилась! Ещё вчера её в школе не было, а сейчас, видимо, дама примчалась дочку отмазывать. Ведь насколько я сумела разобраться в местном законодательстве, несмотря на социальное расслоение, перед высшим судом (если дело до него доходило) были равны все — и высокородные дэйры, и безродные зикфы. За попытку убийства Моранду ожидало заточение в особую камеру — дорплеоз, где специальные устройства годами выкачивают из человека магию, превращая его в растение. Для магов такой приговор хуже смертной казни.

— Виновника мы обязательно найдём и накажем. Сами. Зачем привлекать кого-то ещё? — настаивала директриса, и я поняла, что пора вмешаться — «жених» мои интересы вряд ли будет отстаивать.

Кое-как пригладив волосы, я предварительно постучала и решительно распахнула дверь. Меня здесь не ждали и, естественно, не обрадовались. Впрочем, директриса быстро натянула приветливую маску и даже изобразила сочувствие. Блордрак же по привычке нахмурился и сухо сказал:

— Зачем встала? Тебе нельзя.

— Да вот услышала, что вы виновника искать собираетесь и решила помочь. Я его, точнее её, знаю. Незачем искать.

— Я надеюсь, это не намёк на мою дочь? — маска продержалась недолго, и в голос директрисы просочились угрожающие нотки.

Я с трудом выдержала её тяжёлый взгляд и спокойно ответила:

— Никаких намёков, только факты. Раз уж речь идёт о моей жизни, хотелось бы, чтобы расследованием занимались непредвзятые органы. А вы, как я услышала, не хотите вызывать карателей.

Блордрак продолжал хмуриться и излучать недовольство, но промолчал, не пытаясь меня осадить. Зато это поспешила сделать мать Моранды.

— Хотите вызвать карателей, адептка Риголь? Уверены? А не боитесь, что вас осудят за ложный донос? Наведённое сновидение — это уровень старших курсов академии. Моранда просто не в состоянии наложить и поддерживать такое сильное заклинание, — холодно отчеканила она.

— Разумеется, сама она этого не делала, но приказ отдавала лично. И вот это в её воспоминаниях каратели увидят обязательно. Как и многое другое. Ей ведь нравиться унижать людей, так что подобное точно происходит не впервые. Если я ошибаюсь, и Моранда не виновата, вам тем более беспокоиться не о чем.

Конечно, я рисковала, настаивая на проверке свыше, но не сильно. В принципе было ясно, что мамаша сделает всё, чтобы выгородить дочь, а заодно и школу. Значит, ей постороннее вмешательство не выгодно.

Женщина вскинула подбородок, сложила на груди руки и прежним тоном сухо заметила:

— Хорошо. Я допускаю, что к этому случаю причастна моя дочь, но она задумывала лишь небольшой розыгрыш, который никак не мог привести к такому исходу. Вы ведь помните, каким стал цвет браслета, когда вы вышли из комнаты? Серый, вероятно.

— Вообще-то он был чёрным, — вспомнила я происшествие на крыши.

— А вот это уже клевета! — горячо возмутилась директриса, удивив подобной реакцией. — Чёрный цвет — это осознанное убийство. За всё время, что я работаю в школе, такого не было ни разу! Моранда призналась, что хотела всего лишь завлечь вас в мужское общежитие. Я не знаю, как вы оказались на крыше, но она здесь точно не при чём!

Ох, ни фига ж себе, ёшкин, в смысле ёхвин кот, небольшой розыгрыш!

— Завлечь девушку ночью в мужское общежитие в одной ночной сорочке — это не безобидный розыгрыш, а серьёзное оскорбление и унизительная, особенно для меня ситуация! — ожил вдруг Блордрак, и от его вкрадчивого ледяного тона мне стало не по себе. Целители так разговаривать не должны — больные не только не поправятся, но и заикаться начнут, а вот для карателя, проводящего допрос — в самый раз.

Директриса тоже впечатлилась и со вздохом покаяния заверила:

— Я не говорю, что Моранда не виновата. Обещаю, она будет строго наказана и, конечно, принесёт вам, дэйр Блордрак, извинения лично.

От последней фразы мои глаза удивлённо полезли на лоб. Чудны дела твои, Ёхва! Меня чуть не убили, а извинения эта стерва будет приносить жениху? Впрочем, мне её лицемерные кривляния точно не нужны.

— И это всё?! — не удержалась я от недовольного восклицания. Тело продолжало болеть, вернуться домой к тёте и сёстрам в очередной раз не получилось, так что настроение было паршивым, и сохранять нейтральную вежливость становилось всё сложнее.

— А вы всё-таки настаиваете на карателях, адептка Риголь? Моего слова вам недостаточно? — эйра Лэридан попыталась скопировать недавний тон Блордрака. Получилось довольно бездарно. Да и меня уже, как говорится, понесло, не остановить.

— Настаиваю, потому что не хочу, чтобы ситуация повторилась. Ваша дочь и ей подобные любят такие весёлые розыгрыши: то в столовой кто-нибудь из адепток упадёт, то на лестнице споткнётся. А если вдруг при падении бедолага шею свернёт, вы снова всё на несчастный случай спишите? Этому давно пора положить конец!

— Чего вы хотите, Леста? — устало спросила директриса, растеряв вдруг свою надменность, и я поняла, что на самом деле она испугана и растеряна не меньше моего.

— Я хочу гарантий безопасности в вашей чудесной школе для таких, как я и Талма. Не каких-то особых привилегий, а просто нормальных условий для жизни и учёбы — без издевательств, унижений и покушений.

— Ни я, ни все учителя вместе взятые не в состоянии отследить каждую мелкую ссору, — возразила директриса, — да и нужно ли это делать? Вы должны учиться противостоять обидчикам. В самостоятельной жизни учителей и родителей рядом не будет.

— Ну так и вы не всегда будете рядом с Морандой в её самостоятельной жизни. И если её очередная шутка закончится чьей-то смертью, от заключения в дорплеоз вы дочь не спасёте. — А что, вполне предсказуемый исход для тех, кто практикует вседозволенность.

Женщина больше не пыталась возражать и смотрела на меня удивлённо и озадаченно.

— Вы очень изменились, Риголь, — растерянно заметила она, но я уже не опасалась разоблачения. Сейчас директрисе точно будет не до меня, поэтому лишь спокойно напомнила:

— Я чуть не погибла, эйра Лэридан. И мне не понравилось умирать.

— Хорошо, я вас поняла, — медленно кивнула женщина, уже взяв себя в руки, — и выполню все ваши условия. Обещаю.

— Вот и замечательно, — боль накатила с новой силой, и я с трудом выдавила улыбку, — значит, в школе всё будет более менее в порядке, а я хочу отсюда перевестись. Дэйр Блордрак, будьте так добры, вызовите моего отца. Пусть меня заберёт, — церемонно обратилась я к удивительно молчаливому сегодня целителю, который пялился на меня так, словно на моей голове вдруг рога выросли, ну или нимб засиял.

— Хорошо, вызову, адептка Риголь, а сейчас вернитесь, пожалуйста, в постель, — не менее церемонно ответил Блордрак и выразительно посмотрел на дверь.

Я попрощалась с директрисой, снова принявшей гордый неприступный вид и, стараясь сохранять достоинство и не выдавать своё плачевное состояние, поплелась обратно. Мрачный Блордрак появился, когда я улеглась, продолжая кутаться в лёгкое покрывало как в кокон, и протянул крохотный флакон с чем-то тёмно-зелёным, пахнущим хвоей и свежим сеном.

— Выпей всё сразу, — буркнул он и, дождавшись, когда я осушу флакон, равнодушно спросил: — ты, действительно, хочешь уйти из школы?

— Да. — Ещё как. Я, в конце концов, не избранная и этот неуютный мирок, к счастью, спасать не обязана. Сделала, что могла, а дальше пусть сами разбираются, мне бы собственную шкурку спасти. Вот это сейчас в свете последних событий актуальнее всего.

— Что ж, возможно так будет лучше для всех, — с прежним безразличным видом кивнул «жених», вызвав прилив раздражения. — Я тебе это давно предлагал.

Даже так? Хотя чего я ожидала? С самого же начала было ясно — он мечтает избавиться от толстой невесты, но при этом не потерять её деньги.

— Для меня так точно будет лучше, — проворчала, скрывая досаду, — учитывая, что браслет всё-таки был чёрным. Это может подтвердить девушка, которая была на крыше со мной.

— Какая ещё девушка? — осторожно уточнил Блордрак, забирая у меня пустой флакон.

— Имени не знаю. Не успела спросить. Невысокая брюнетка в форме нашей школы.

Целитель покачал головой, зачем-то потрогал мой лоб и вдруг непривычно мягко сказал:

— Ты, видимо, слишком сильно ударилась головой, Риголь. Снова. Поэтому и с директрисой так сегодня разговаривала.

— Я просто защищалась, потому что больше этого здесь сделать некому. А при чём тут девушка?

Он поморщился, получив «камень в свой огород, но терпеливо и даже вежливо ответил:

— Не было никакой девушки. И крышу, и всю школу сразу после происшествия тщательно обыскали. Никого постороннего там не было, а судя по сигналам браслетов, никто из адепток этой ночью не покидал свою комнату. Тебе всё привиделось. Спи.

— Нет, девушка там точно была! — запротестовала я, убеждённая в своей правоте. — Это она мне сказала про почерневший браслет, а ещё добавила, что уже видела такое однажды.

Никей посмотрел на бесшумно подошедшую Зиэлду, словно о чём-то спрашивая.

— Ты ошибаешься, милая, — мягко обратилась ко мне целительница. — Я работаю здесь почти двадцать лет, за это время браслеты ни разу ни у кого не чернели, хотя случалось всякое. Спи. Набирайся сил, а мы свяжемся с твоим отцом.

Они вышли, оставив меня наедине с тревожными мыслями, точнее полной неразберихой в них. Могла ли та девушка мне померещиться? Нет. Она была слишком реальной, как и тот, кто, затаившись, ждал моего падения внизу. Я ведь буквально чувствовала чужое присутствие. Если это была не Моранда с компанией, тогда кто? Ох, мамочки, во что я вляпалась? Скорее бы Урнан приехал!