Глава 10

После занятий меня ждали в лазарете, поэтому в библиотеке задержаться не удалось. Я взяла с собой книгу по истории Алнодора и свод местных законов в надежде, что выпадет свободная минутка и удастся их почитать.

По дороге обдумывала вариант с отчислением, и он всё больше мне нравился. От открывшихся перспектив я даже приободрилась, и с удовольствием любовалась красивыми яркими пейзажами, открывавшимися взору по пути в лазарет, но в парке, разрушив красоту момента, на меня налетела Санра.

— Ты что творишь? Совсем из ума выжила?! — зашипела она, оглядевшись по сторонам и не обнаружив поблизости посторонних «ушей». — Это правда, что ты Моранде бирозалвий навоз подсыпала?!

Н-да, быстро слухи разносятся. Интересно, Блордрак тоже уже в курсе? Если мне ещё и от него придётся нравоучительную лекцию выслушивать, боюсь, не выдержу и выскажу всё, что думаю и о нём, и об этой дурацкой школе, где гнобить тех, кто слабее — в порядке вещей.

— Это кто-нибудь видел? — возразила я недовольно: — Пусть сначала докажут.

Санра в ужасе схватилась за голову.

— Ненормальная! Ты же нас всех подставляешь! Я ведь тебе говорила — не высовывайся, знай своё место!

И эта туда же! Одни командиры кругом.

— Я прекрасно знаю своё место, и оно не здесь! — сухо охладила я её пыл.

— Тихо! — шикнула девушка, снова воровато оглядевшись. — Ты что хочешь всю жизнь в заточении провести?!

— За что? За случайно оброненную щепотку навоза? Успокойся, проверку я прошла, а следующая только через тринадцать лет.

— Ты не понимаешь, если дело дойдёт до королевского суда, менталисты получат право на просмотр твоих воспоминаний, — прошипела дочь Кайи, огорошив неприятной информацией.

Вот, значит, как тут у них всё устроено. Радует только одно, что без специального разрешения в мою голову, похоже, никто не полезет.

— А что должно произойти, чтобы дело дошло до суда?

— Эм… попытка убийства.

Ого. Ну, так далеко я точно заходить не планировала. Зачем? Проще свалить из этой школы, пока и впрямь дело до рукоприкладства не дошло.

— Послушай, мне здесь и так очень сложно приходится, а ты совсем не помогаешь, только ругаешься. Почему не сказала, что с помощью школьного браслета здесь можно ориентироваться и вызывать помощь, и почему он у меня не работает?

— Разрядился, наверное, у тебя же своей магией нет, — пожала плечами расстроенная Санра, — сходи к комендантше или к деканше своего факультета — пусть зарядят.

Я почувствовала, что начинаю закипать.

— А что же ты мне этого сразу не сказала?!

— Ну извини, забыла. Мне ведь браслет заряжать не приходится.

Забыла она! Действительно, мелочь какая!

— И не только об этом. Почему Блордрак не смог стать карателем? — некстати вспомнился вчерашний неприятный разговор с женихом Лесты и его странная реакция на безобидный вопрос.

— Это-то здесь при чём? — недовольно проворчала всё ещё надутая «сестрица», но всё же ответила: — Дело в его отце и… матери Лесты. В тот вечер, когда на короля напали, Блордрак старший должен был находиться рядом с ним, но он не заступил на смену. Предпочёл исполнению долга свидание с любовницей. Из-за этого Блордраки сейчас как бы в полуопальном положении. Нет, их принимают во дворце и всё такое, но в каратели Никея не приняли, прозрачно намекнув, что с таким пятном в родословной ему будет проще сделать карьеру целителя. В этом ему даже обещали помочь, не удивлюсь, если через несколько лет он возглавит королевский госпиталь.

Точно! Кайя же рассказывала, что сейчас Алнодором правит брат короля, который был тяжело ранен и чудом выжил в день, точнее в ночь переворота. Тогда ход мыслей Никея мне в принципе понятен, правда, логики в них нет. С какой стати он меня-то в своих проблемах обвиняет?! Зато теперь ясно почему сиятельные Блордраки вообще согласились на эту унизительную для них помолвку — видимо, никто из состоятельных высокородных семей не захотел породниться с обедневшим дэйром, находящимся в частичной немилости у короля.

***

Не желая снова оказаться в сложной ситуации без единственного средства защиты, я вернулась в школу и нашла декана своего факультета — эйру Сайран — миловидную полную даму бальзаковского возраста. На то чтобы зарядить браслет с помощью накопителей ушло не более пяти минут, и я снова направилась в лазарет.

К счастью, ни Блордрака, ни вредины Камилии в лечебном учреждении не оказалось. Зиэлда была одна и едва справлялась, суетливо носясь из одной палаты в другую. Боевики-второкурсники что-то не поделили и затеяли драку с применением магии, а преподаватель в это время как раз отлучился. В результате пятерым пострадавшим теперь нужно было менять повязки и вливать какие-то настои каждые двадцать минут.

Так что почитать мне не довелось. Зато двухчасовые метания от одного пациента к другому вполне можно было считать настоящей спортивной нагрузкой. Когда интервалы между медицинскими процедурами значительно удлинились, мы с Зиэлдой, наконец, сели выпить чаю. Мои лепёшки пришлись весьма кстати, правда, из-за диеты я смогла позволить себе лишь четвертушку.

— Очень вкусно, спасибо, — вздохнула уставшая целительница, — Ты, наверное, это для Никея приготовила?

Я чуть не подавилась, представив, как презрительно скривилась бы высокородная физиономия Блордрака при виде моей стряпни. Он точно решил бы, что я таким образом пытаюсь к нему подлизаться, и что в сдобу добавлено любовное зелье.

— Мы просто готовили на занятии. А где он, кстати?

— Вызвали в столицу, — вздохнула Зиэлда и, принюхавшись к лепёшкам, резюмировала: — Очень насыщенный аромат.

— Увы, я перестаралась с приправами.

— Так это хорошо. У нас тут одна трудная пациентка голодать вздумала. Может, попробовать ей их предложить? Вдруг соблазнится. Ты не против?

— Конечно. Мне сладкое всё равно нельзя. А она что же, совсем ничего не ест? Похудеть решила? — В моём понимании это была единственная уважительная причина для такого издевательства над организмом. Я даже в какой-то степени посочувствовала девушке, решив, что у нас с ней одинаковая проблема.

— Если бы! — недовольно поморщилась Зиэлда. — Возлюбленный выбрал другую. Вот она и выделывается, глупая! Как будто от этого что-то изменится. А нам — лишняя головная боль. Нянчимся с ней теперь, словно других забот нет!

— Так зачем нянчиться? Есть захочет — сама не выдержит, — пока что в этом чудном мирке мне встречались только стервозные неженки без признаков сильной воли. Вон, даже моя воля, спевшись с ненасытной утробой, готова сдаться, умоляя съесть ещё хоть кусочек творожной лепёшки.

— Она вес теряет. Видимо ещё дома от еды отказывалась. А руководство школы не разрешает её родителей привлекать, требует, чтобы своими силами справлялись. А какие тут силы, если после ухода заведующей, нас всего двое осталось?

Целительница выглядела очень уставшей, осунувшейся и я, пожалев её, сама направилась к голодающей жертве несчастной любви — угощать лепёшками и проводить профилактическую беседу.

Накормить одну из моих младших двоюродных сестёр — Свету с детства было большой проблемой. Уж как я только порой не изгалялась, чтобы дитятко съело хоть несколько ложек супа и каши, и со временем наловчилась уговаривать её быстро и убедительно. Так что кое-какой опыт имелся.

Девица показалась мне смутно знакомой. Кажется, я видела её в молельне в день проверки, правда, тогда она выглядела значительно лучше. Сейчас же я увидела осунувшееся, бледное симпатичное создание с потухшим взглядом серых глаз. Лицо пациентки фактически слилось с белоснежным постельным бельём, и только каштановые волосы выделялись ярким пятном на подушке.

Что ж, в похудении она явно преуспела больше меня, да только мне такой метод не подходил, ведь чтобы передвигать объёмную тушку Лесты требуется немало энергии, а из чего её брать, если не из еды?

Заметив блюдце с лепёшками, бледная немощь гордо вскинула прямой аккуратный носик и надменно заявила неожиданно бодрым голосом:

— Сказала же, не носить мне еду! Ничего не буду, забери!

Я поставила блюдце на небольшой столик возле её кровати и присела на соседнюю, пустующую, пояснив:

— Знаю, я просто на сохранение оставить хотела до вечера. Мне это нельзя, а есть хочется постоянно. Похудеть пытаюсь.

Девушка презрительно фыркнула и спросила:

— Зачем тогда с этими плюшками таскаешься?

— Жениха пришла угостить, да не застала. Ты, говорят, уже похудела, это правда? А я вот не могу совсем ничего не есть.

— Оно и видно, — недовольно буркнула девушка, окинув меня красноречивым взглядом и болезненно поморщившись при слове «жених». — Похудела, наверное, только мне всё равно.

— Тогда зачем голодаешь? Чего ты добиваешься?

— Отстань! — разражено отмахнулась «трудная пациентка» и отвернулась к стене, пробурчав: — Я, может, вообще жить не хочу.

Я заметила на тумбочке полупустой стеклянный сосуд с прозрачной жидкостью и стакан. Стало быть, воду она пьёт, а значит, умирать придётся долго. Этими соображениями я поделилась с собеседницей:

— А ты в курсе, что человек без еды может прожить почти два месяца, а то и больше. Представь на кого ты к этому времени будешь похожа? Ладно, я худею, чтобы быть красивой, а вот ты превратишься в тощее пугало.

— И что с того? Мне всё равно! Уйди! — раздражённо, словно от назойливой мухи, отмахнулась девушка.

— Я просто пытаюсь понять, чего ты добиваешься. Неужели хочешь, чтобы бывший парень, увидев тебя, подумал, что сделал правильный выбор, избавившись от такой страшилки?

Девушка обернулась, смерила меня взглядом полным бессильной злобы и сердито прошипела:

— А что я могу? У нас в конце сезона Иргаля свадьба должна была быть, а он заявил, что знать меня не желает! Чтобы ты на моём месте сделала, толстуха?!

— На твоём месте я бы радовалась жизни, ты ведь красивая. Пока что, — подчеркнула я последнюю фразу. — И я бы уж точно не стала уродовать себя из-за бросившего меня парня, а стала бы ещё красивее и успешнее, чтобы он очень пожалел о своём решении. И вообще, за своё счастье нужно бороться.

Это, конечно, не самое разумное предложение, а последняя фраза точно была лишней, но ничего другого мне в тот момент в голову не пришло. И, судя по слегка оживившемуся взгляду голодающей, переключить её с уныния на надежду получилось. Оставив девушку наедине с лепёшками и новыми перспективами, я тихо вышла.

Примерно через полчаса приятно удивлённая Зиэлда радостно сообщила, что пациентка умяла половину лепёшку, и я с чувством выполненного долга отпросилась пораньше, чтобы снова не оказаться перед запертой дверью.

Честно говоря, идти на ужин было тревожно. В лазарете о Моранде я почти не вспоминала, а вот теперь постоянно ожидала подвоха, ведь она не из тех, кто прощает обиды и, наверняка, готовится отмстить. В столовой на меня косились практически все — кто с неприкрытой злобой, кто с презрением, а кто с искренним удивлением, видимо, недоумевая, почему я ещё жива. Сочувствующих только не было.

Но ужин прошёл на удивление спокойно — Моранды по-прежнему не было, и меня никто не трогал. Правда, Талма не пришла. Видимо, тоже опасалась расправы. Пришлось теперь уже мне захватить для неё несколько крупных ароматных фруктов — перекусить перед сном.

И всё же нервное напряжение не отпускало. Не отступило оно даже, когда я переступила порог своей комнаты и закрыла дверь. Талма встретила меня испуганным взглядом, а Регала — злорадным, что не удивительно — в последнее время она всё чаще мелькала в группе поддержки Моранды. Дурное предчувствие заворочалось внутри тяжёлым грузом. Для меня явно подготовили какой-то очень неприятный сюрприз. Эх, знать бы ещё, когда его ждать!