Глава 14

Регала где-то задерживалась, и я воспользовалась её отсутствием, чтобы расспросить Талму о Мартионе. Слишком уж нетипичным для этого мира выглядело его дружелюбие.

Девушка мои подозрения не развеяла — с дальним родственником Леста прежде близко не общалась. Он лишь пару раз здоровался с ней, когда той назначали отработки на территории академии, где парень учится. Простодушную Талму интерес Мартиона не только не насторожил, но и привёл в восторг.

— О, это тот симпатичный блондин? Здорово! Я же говорю, после того случая всё начало меняться к лучшему! — радостно верещала она, а потом вдруг осеклась и со вздохом уточнила: — Ну, почти всё.

И мы перешли на обсуждение темы, которая сейчас волновала всех в школе. Появление карателей не осталось незамеченным, а слух о приворотном зелье, применённом адепткой школы, распространился со скоростью света. Это была шокирующая новость, ведь даже отчаявшиеся влюблённые очень редко шли на подобное преступление. А в стенах учебного заведения, где любой мог заметить постороннее воздействие, это было не только рискованно, но и глупо. Оказалось, Талма знала почти всех участников этой странной истории.

— Бедная Нерра, не представляю, как она могла на такое решиться! — горестно вздыхала она. — Ну да, раньше она по Гарсиану точно сохла, но потом мне казалось, что ей другой парень начал нравиться. Неужели притворялась?

— Возможно. Девушки иногда так делают, чтобы вызвать ревность у того, кто действительно нравится.

— Правда? И это помогает? — В синих глазах Талмы загорелись лампочки нездорового азарта. Пришлось прикусить язык. Хватит на сегодня земной мудрости, а то ещё научу ребёнка плохому.

— Нерре, как видишь, не помогло, раз она на приворотное решилась.

— Да, вероятно, совсем отчаялась, её ведь теперь суровое наказание ждёт, — снова вздохнула собеседница.

Нашу беседу прервала появившаяся Регала. Выглядела она на удивление довольной, традиционно окинула нас высокомерным взглядом и скрылась в умывальне.

— Что это с ней? То ходила злющая, чуть ли не бросалась на нас, а теперь почти сияет?

— Не знаю. Брат скоро на эйре женится, вот она и радуется. Всегда же мечтала к высокородным примкнуть, — пожала плечами Талма.

Беседа больше не клеилась, а когда появилась Регала, дальнейшее обсуждение стало тем более нецелесообразно, и я снова углубилась в изучение местного законодательства. Точнее попыталась, но сосредоточиться на тексте получалось плохо.

Все мысли были о предстоящем эксперименте со сном. Переживала, не сделаю ли хуже. Здесь, вон, хотя бы подобие ванной и санузла имеется, а вдруг меня вместо дома закинет в какое-нибудь глубокое средневековье с полной антисанитарией и каторжным трудом? А если что-нибудь пойдёт не так, и мной заинтересуются каратели? Лучше бы не высовываться, пока Уран не вернётся. Поколебавшись, я всё-таки решила рискнуть и, проделав необходимые манипуляции, дала себе чёткую установку — проснуться дома, в Краснодаре.

Получилось всё на удивление быстро. Я только закрыла глаза и словно куда-то провалилась. Место, где я оказалась, было странным и незнакомым, похожим на узкий белый песчаный островок, который со всех сторон окружали странные полуовальные двери, затянутые густой разноцветной дымкой. Я подошла к первой почти вплотную, голубоватая пелена вдруг заклубилась и резко стала прозрачной, открыв взору среднестатистическую земную больничную палату, в которой на кровати под капельницей лежала я — настоящая. Я с жадностью рассматривала свою стройную фигуру, тонкие черты лица, короткие волосы, и реанимированная надежда снова расправляла крылья. Судя по закрытым глазам, у меня там что-то вроде комы, значит, ещё есть шанс выйти из этого состояния и вернуться домой!

И тут дверь палаты приоткрылась, впустив мою… тётю Зину. Я судорожно вздохнула и зажала ладонью рот, чтобы не вскрикнуть, потом ринулась вперёд — туда, в палату, но наткнулась на твёрдую неприступную преграду. Тётя между тем подошла ближе, села на краешек кровати, осторожно погладила моё тело по волосам, и оно вдруг открыло глаза. Такого испуганного и потерянного взгляда у меня точно никогда не было.

— Леночка, здравствуй, это снова я, — сказала тётя мягко, с затаённой надеждой в голосе, но девушка на кровати вдруг дёрнулась и заплакала, растерянно повторяя:

— Я вас не знаю и ничего не помню, совсем ничего!

«Нет, это не кома! Это ведь Леста сейчас там — вместо меня!» — мелькнула напугавшая до дрожи мысль, и я отчаянно заколотила кулаками в прозрачную преграду.

Тщетно, меня не видели и не слышали. Леста продолжала плакать, тётя её негромко утешала, потом ласкового обняла, и всхлипывания девушки постепенно сошли на нет, а я могла только наблюдать за происходящим со стороны и отчаянно завидовать Лесте. Совсем потерять память, конечно, не сладко, но у неё там хотя бы есть любящие близкие люди, а у меня здесь сплошной серпентарий. Как же нам поменяться обратно?!

Очередная попытка «достучаться» до своего мира не дала результата, а дверь вдруг снова затянуло густой голубой пеленой, полностью скрыв от меня тётю с Лестой. Взвыв от отчаяния, я сердито стукнула по невидимой преграде ногой. Нога заболела, а завеса осталась нетронутой.

— Если не пускает, значит, тебе туда нельзя, — раздался за спиной смутно знакомый голос. Обернувшись, я увидела темноволосую незнакомку с крыши, которую так и не смогла найти в школе.

— Привет, это ведь ты мне тогда помогла, да? А здесь как оказалась?

— Я сюда часто прихожу, только зря. Меня тоже никуда не пускают, — грустно пожаловалась девушка, передёрнув плечами.

Её странный ответ удивил и на мгновение отвлёк от горьких мыслей.

— Как приходишь, во сне? Ты тоже из другого мира? — У меня в голове завертелись десятки вопросов, которые тут же были озвучены: — Я пыталась тебя найти после той ночи. Как тебя зовут? Ты учишься в школе? В какой комнате живёшь?

— Живу недалеко. Пойдём, покажу, — она взяла меня за руку, потянула за собой, и всё исчезло — остров, двери, закрывающие их разноцветные пятна. Перед глазами замелькали уже привычные мне коридоры, двери и лестницы школы, а потом вдруг раздался резкий окрик:

— Адептка Риголь, что это вы тут делаете?!

Я испуганно переводила взгляд с разгневанной комендантши на входную дверь общежития, которую почему-то пыталась открыть. И вот это уже точно происходило не во сне. Посмотрела на свои ноги и ахнула, испытав ощущение дежавю — снова босая и в ночной рубашке. Блин, что происходит?! Неужели опять кто-то «наведённое сновидение» наложил?!

— Н…не знаю, я спала, точнее была уверена, что сплю, — пробормотала неуверенно и поморщилась от того, как жалко прозвучал мой голос. — Кажется, со мной опять что-то не так.

Комендантша, разумеется, была в курсе того, что произошло на крыше. Резко побледнев, она схватила меня за руку и потащила за собой к телепорту, перенёсшего нас в лазарет. Дежурившая этой ночью Зиэлда тщательно меня осмотрела и только руками развела, не найдя никаких следов постороннего воздействия.

— Но я точно ходила во сне! — Поверить в то, что со мной всё в порядке было непросто.

— Вот именно — ты просто ходила во сне, — терпеливо повторила целительница. — Сама ведь рассказывала, что в детстве с тобой такое иногда случалось, а после пережитого стресса, видимо, снова началось. Ничего страшного. Я сейчас дам тебе зелье, будешь принимать, и подобного больше не повторится.

После услышанного мне осталось только мысленно застонать. Мало того, что в гадюшник попала, так ещё и тело досталось полностью бракованное — лишённое магии, толстое, да ещё и бродит во сне!

***

Выданное Зиэлдой зелье помогло — остаток ночи прошёл без приключений и даже без снов. Встала я, как обычно, раньше Талмы с Регалой, сделала традиционный комплекс упражнений, стойко перенесла уже почти привычную экзекуцию холодным душем, привела себя в порядок и задумалась над тем, как жить дальше.

Ели мы с Лестой обменялись душами, то призрачный шанс однажды повторить этот фокус имеется. План покинуть школу и попытаться попасть в долину Шаад за неимением лучшего оставался в силе. Вот только Урнана неизвестно сколько ждать придётся, а пока нужно всё-таки найти незнакомку с крыши. Сдаётся мне, она многое сможет прояснить.

Расспросив Талму, я выяснила, что у адептов академии форма не бордовая, а синяя, так что та брюнетка точно из школы. Но проторчав в столовой весь завтрак и обед от начала до конца, я её так и не встретила. Радовало только одно: Моранда со свитой, кстати заметно поредевшей, продолжали меня игнорировать. Да и все остальные перестали коситься — центр внимания сместился в сторону новой сенсации.

В столовой, в коридорах и в аудиториях сегодня все обсуждали неудавшуюся попытку приворота и то, что Нерру — адептку, использовавшую запрещённое зелье, утром увезли из школы в неизвестном направлении. Благо каратели разобрались во всём быстро и не сочли нужным побеседовать со мной, довольствовавшись общением с целителями, иначе точно бы в чём-нибудь заподозрили. Просто у меня из головы не шли сон и вновь обретённый лунатизм. В результате я была ужасно рассеяна: на танцах, несмотря на то, что почти освоила основные движения, отдавила Талме ноги, начатую на прошлом занятии вышивку запорола окончательно и бесповоротно, а мои несчастные пальцы распухли от уколов зачарованной иглы.

В лазарет идти не хотелось, но пришлось. Голос Камилии в приёмной не обрадовал.

— Так что теперь я буду проходить практику у вас, — жизнерадостно вещала она. — Ты доволен?

— Я бы предпочёл опытного целителя, но лишние руки нам не помешают — персонала не хватает, — без особого энтузиазма отозвался Блордрак.

Его настроение мне было понятно. Несмотря на то, что все преподаватели были обучены оказывать первую помощь при несчастных случаях, а тяжёлых пациентов переправляли в королевский госпиталь и другие крупные больницы, нагрузка на целителей ложилась немаленькая — штат реально нуждался в пополнении.

— Отлично, что мне делать? Могу кого-нибудь из комы вывести.

— К счастью, умирающих у нас нет, а вот в третьей палате пациентке с ожогом нужно каждые полчаса менять повязки с живокостенем. Таймер там установлен.

— Вот ещё! Этим пусть она занимается! — возмутилась Камилия, неаристократично ткнув в мою сторону пальцем, едва я вошла.

— Работы хватит всем, — холодно отчеканил целитель, — если не хочешь помогать — уйди и не мешай!

Ого, кое-кто сегодня не в духе. Если даже на Камилию наезжает, мне тем более достанется.

— Я не для того на двух факультетах учусь, чтобы повязки менять! — гордо заявила высокородная блондинка и удалилась, высокомерно задрав острый подбородок.

— Ничего, сейчас поменяю, — я направилась было за ней, чтобы не попасть под горячую руку, но не успела.

— Риголь, подожди. Мы вчера не успели кое-что прояснить, — раздался за спиной прохладный голос «жениха».

— Что именно? — неохотно обернулась, не ожидая услышать ничего хорошего. — Если хочешь снова прочесть мне лекцию по поводу приворотного зелья — не стоит. Мне добавить нечего. Я не сумасшедшая, чтобы так рисковать и никогда не собиралась его использовать.

— Рад это слышать, но я о твоей задушевной беседе с пациенткой, которой ты не весть, что внушила. Чтобы больше этого не повторялось. — В голосе Блордрака лязгнул металл. — Ты не целитель и не имеешь права вмешиваться в процесс терапии. Поняла?

— Поняла, хорошо, могу идти?

— И это всё? Даже огрызаться, как обычно, не будешь? — поддел Никей, явно приготовившийся к отпору.

— Не буду, — я вдруг вспомнила свои ощущения, когда безуспешно пыталась достучаться до моей тёти, обнимающей Лесту, и тяжело вздохнула. Да, это был просто сон, но боль и тоску я испытывала самые настоящие. — Ты прав, иногда ложная надежда гораздо хуже отчаяния. Я могла навредить.

Мой голос невольно дрогнул, и в строгом взгляде Блордрака на секунду отразилась несвойственная ему растерянность.

— Пойду, повязки поменяю. Наверное, уже пора.

— Да, пора, — с задумчивым видом кивнул целитель и, помедлив, неохотно добавил: — Ты вчера неплохо справилась: быстро отреагировала с приворотным.

Я как раз направилась к двери, а после этих слов споткнулась на ровном месте. Это он меня типа похвалил? Ну, дела! Как бы небеса не разверзлись, и снег не пошёл.

— Как только закончишь с повязкой, нарви и разомни огневицу, это срочно, — развеял закравшиеся было сомнения Никей, снова нацепив непроницаемую маску.

Н-да, горбатого могила исправит. Огневицу растирают незащищёнными руками в мелкую кашицу, чтобы она пустила сок, который используется, кажется, для сведения синяков. Процесс этот, насколько я поняла из учебника, очень неприятный — трава жжётся не хуже нашей крапивы, а учитывая состояние моих исколотых пальцев, боль будет весьма ощутимой. И Блордрак это точно заметил — даже взгляд на моих руках задержал. Садист! Ну и пусть, жаловаться не буду.

Боль действительно была не слабой, хотя в целом терпимой. Я сделала всё, что требовалось и отнесла целителю глиняную чашу с получившейся кашицей. Тот заполнял документацию в своём кабинете и, едва взглянув на меня, небрежно бросил:

— Уже не нужно, ты слишком долго возилась.

Я шумно вдохнула. До меня только сейчас дошло, что в лазарете нет никого с ранами и синяками, только девушка с ожогами и двое первокурсников с аллергией. Огневица никому из них не нужна.

Резко грохнула чашкой об стол, собираясь высказать, всё, что о нём думаю, но посмотрела на свои воздетые к потолку в жесте возмущения руки и молча выдохнула. Пальцы на глазах менялись, возвращаясь к прежней форме, и уже не напоминали разваренные сосиски. Никаких следов воздействия иглы не осталось, да и боль фактически ушла. Вот же!

— Блордрак, что ты за человек такой, неужели нельзя было просто сказать? — проворчала устало.

— Что сказать? Что ты не знаешь элементарных вещей из программы первого курса? — традиционно огрызнулся целитель. — Для сотрудника лазарета это недопустимо.

Ну вот как с ним нормально общаться? Что за удовольствие постоянно говорить гадости?

— Любые вещи, даже самые неприятные, можно сказать и сделать, не обидев собеседника. Было бы желание. А от обязанностей сотрудницы лазарета, если помнишь, я настоятельно просила меня освободить. Просьба остаётся в силе. Подумай об этом. И… спасибо за помощь.

Я взяла чашку с перетёртой травой и направилась к выходу. Всё ещё недовольный Блордрак хотел было что-то сказать, но, помедлив, удовольствовался сухим кивком и снова склонился над бумагами. Что ж, хотя бы не нагрубил, как обычно. Почти прогресс.