Глава 27

Когда действие странного чая закончилось, и в голове окончательно прояснилось, я пожалела, что вообще задала Ридии этот вопрос. Она явно сочла его странным, а значит, может рассказать Доргану, который сразу поймет, в чём я его подозреваю. Хотя на что он рассчитывал, усыпляя меня в своём кабинете? На то, что поверю в сказку про случайно перепутанные кружки?

А я тоже хороша — повелась, расслабилась, глупая! Никаких больше чаепитий в его обществе! От Ридии тоже лучше ничего съестного не принимать — она во всём будет действовать по указке декана. А как насчёт столовой? Разве есть гарантии, что мне там ничего не подольют? Вот ведь засада! И что теперь делать? Я собиралась похудеть, а не анорексию заработать, полностью отказавшись от еды.

Не придумав ничего лучше, решила посоветоваться с Блордраком, но в лазарет сходить не получилось — подошло время занятий.

— Это правда, что ты уже человека из междумирья вернула? — спросила Ридия, провожая меня на урок ко второму курсу проводников.

— Да, это случайно получилось.

— Всё равно здорово! — в голосе собеседницы прозвучало искреннее восхищение с нотками зависти. — У нас не каждый выпускник такое сможет. Я сама в междумирье только несколько раз была, но как застрявшего проводника оттуда вызволить знаю, не беспокойся.

Вот об этом я как раз вообще не переживала — приятный островок, а главное там нет Доргана с его коварными планами. Получается то, что я вернула душу того мальчика — не рядовой случай, раз не каждому выпускнику такое по силам. Тогда понятно, почему он так в меня вцепился.

«Не хочется терять такого проводника. Девчонка сильная. Сильнее Альсанды» — вспомнилась вдруг фраза деда из моего странного полусна.

Вот как мне могло такое присниться, если я эту Альсанду никогда не видела и лишь недавно о ней узнала? Нет, это точно Дорган своими собственными сомнениями делился. Значит, всё происходило на самом деле!

Из глубокой задумчивости меня вывела Ридия, сообщившая, что мы прибыли в пункт назначения, и занятие вот-вот начнётся.

Аудитория меня совсем не впечатлила — обычный класс только без окон и школьной доски, да вместо низких парт, за которыми мы обычно сидели парами, добротные удобные столы и кресла на одного человека. А вокруг абсолютно голые стены и потолок — взгляду не за что зацепиться.

Проводников-второкурсников было всего пятеро — два парня и три девушки. На меня они смотрели с прохладным интересом и тихо перешёптывались, бросая в мою сторону осторожные взгляды, но знакомиться и начинать общение не торопились. Я присела за один из пустующих столов и тоже не стремилась привлекать их внимание. Пусть всё идёт своим чередом.

Появившаяся вскоре преподавательница представила меня группе и раздала всем те самые магические свечи, на которых я тренировалась в лазарете. Оказалось это, на первый взгляд простое упражнение, одна из основ обучения проводников. Удерживать пламя с помощью концентрации внимания мы тренировались около двух часов с небольшими перерывами. В итоге стало понятно, почему на стенах нет ни одной картины, а во всём помещении — ни одного яркого пятна — это чтобы внимание не рассеивалось.

Пришлось с прискорбием отметить, что у меня пока самый плохой результат. Зато ребят, явно наслышанных о моих «подвигах» в междумирье, это обстоятельство, напротив, успокоило и, похоже, примирило с моим присутствием. В итоге мы познакомились и разговорились. Девушки, хоть и были младше на год, взяли надо мной шефство и принялись наперебой давать советы, как улучшить показатели. Парни в этом процессе не участвовали и продолжали посматривать свысока.

А вот занятие с первым курсом менталистов мне совсем не понравилось. Во-первых, для него пришлось переодеться в некое подобие спортивной формы. И хотя одежда была лёгкой и свободной, она всё равно подчёркивала основные недостатки моей фигуры. Во-вторых, здесь было больше парней, чем девушек, и они, не особо таясь, шушукались и хихикали, косясь в мою сторону. Особенно старался один мелкий, щуплый, белобрысый нахал, не скупившийся на грубые шутки по поводу моего веса.

Мы собрались в большом спортивном зале. Здесь не было никаких снарядов и тренажёров, а пол на ощупь казался тёплым и мягким. В этом я окончательно убедилась, сняв обувь, потому что заниматься полагалось босиком. Преподаватель — высокий, темноволосый мужчина средних лет в такой же фиолетовой форме, заявив, что тот, кто не управляет собственным телом, не сможет усмирить мысли, устроил нам серьёзную разминку на все группы мышц. Почти как на школьных уроках физкультуры, только нагрузка раза в три больше даже с учётом того, что мне разрешили не бегать. Как позже выяснилось, это было только начало.

Когда пот стекал ручьями, а разогретые мышцы побаливали от нагрузки, настал черёд дыхательных упражнений, успокоивших пульс и выровнявших мои рваные вдохи и выдохи. Всё это с непривычки давалось мне с немалым трудом.

После небольшого перерыва занятие продолжилось местным аналогом йоги. Мы принимали статичные позы по типу асан (некоторые были почти идентичны земным), стараясь сосредоточиться только на этом процессе, чтобы соединить тело и мысль воедино.

Когда преподаватель ненадолго отлучился, большинство менталистов остались стоять на одной ноге, приложив вторую, согнутую в колене, к внутренней стороне бедра и вытянув руки в стороны. Но несколько человек позволили себе расслабиться и уселись прямо на пол, а белобрысый не поленился подскочить ко мне и прокомментировать:

— О, смотрите, толстуха сейчас грохнется и пол проломит!

Вот и попробуй тут сосредоточиться на упражнении, когда этот надоедливый комар над ухом жужжит. Тем более что удерживать равновесие мне, действительно, становилось всё сложнее.

— Ты бы отошёл в сторону, малыш, — сказала вполне миролюбиво, — если упаду на тебя, мокрого места ведь не останется — очень уж ты маленький. Наверное, поэтому и суетишься больше всех — комплексы спокойно жить не дают. У таких хлипких, низкорослых мальчиков их всегда полно.

Видимо в точку попала, потому что послышались смешки его однокурсников, заставившие паренька покраснеть от досады и зло прошипеть:

— Я слышал, ты безродная, да ещё зикфой всю жизнь была. Тебе здесь не место, уродка!

— Напомните-ка мне, эйр Бейриз, вы у нас кто — ректор или, может быть, декан, чтобы решать, кому здесь место, а кому — нет? — раздался со стороны входа знакомый ледяной голос, от которого я невольно поёжилась.

Дорган собственной персоной, блин! Явился, не запылился. Преследует он меня что ли?!

Адепты, сидящие на полу, мгновенно повскакивали и заняли исходную позицию, словно и не выходили из неё. Я тоже пока держалась, хотя мышцы начинали ныть, моля о пощаде, а мысли упорно отказывались с ними соединяться. Блондинчик, который только что был почти багровым от злости, мгновенно побледнел и вытянулся по стойке смирно, виновато опустив голову.

— Никакой выдержки и контроля над эмоциями, какой менталист из вас получится? — чеканил Дорган каждое слово, сверля мальчишку тяжёлым взглядом. — Так может быть, это вам здесь не место и стоит податься в другое учреждение, где программа попроще? Пожалуй, я предложу вашему отцу подумать над этим вариантом.

Парень вздрогнул от подобной угрозы, втянул в голову в плечи и взмолился:

— Не надо, пожалуйста! Я всё понял!

— Что ты понял? — прежним тоном уточнил Дорган, и в его голосе лязгнул металл.

Да уж, попал блондин. Не хотела бы я сейчас оказаться на его месте. Кажется, остальные ребята полностью разделяли моё мнение, потому что ни один из них не шевелился и, казалось, даже не дышал.

— Я был не прав, извините, эйр Дорган! — пробормотал парень, не поднимая взгляда от пола.

— Вижу, ничего ты не понял. Извиняться нужно не передо мной!

Поняв, что сейчас произойдёт, я покачнулась и встала на обе ноги, тихо попросив:

— Не надо.

Дорган то ли не услышал, то ли проигнорировал мои слова.

— Я жду! — процедил он угрожающе.

Бейриз, побледнев ещё больше и стиснув руки в кулаки, двинулся в мою сторону с видом мученика идущего на казнь.

— Приношу свои извинения, — буркнул он отрывисто, по-прежнему глядя куда-то себе под ноги.

— Громче! И не слышу раскаяния в голосе, — не отставал декан, не вняв моим мысленным молитвам прекратить эту показательную порку.

— Прости, я был груб! — повторил блондин громче.

Раскаяния в его голосе не прибавилось, зато исходящие от него злость и раздражение, я ощутила физически. Такого унижения мне этот Бейриз точно не простит. Не знаю, чего добивается дедуля, но он меня сейчас просто подставляет. Во всяком случае, нормального непредвзятого отношения к себе теперь точно ожидать не стоит.

А Дорган, как назло, решил, видимо, усугубить это впечатление. Подошёл почти вплотную, встал за моей спиной и громко, так чтобы услышали все, заявил:

— Надеюсь, теперь всем ясно, что здесь каждый находится на своём месте и имеет на это полное право. А если у кого-то есть вопросы или сомнения — обращайтесь лично ко мне!

Дальнейшие разбирательства прервало появление вернувшегося преподавателя. Ему тоже досталось от Доргана за отсутствие должной дисциплины на занятии. Бедолаге Бейризу декан назначил отработку в зверинце до конца сезона Иргаля, а меня, отпросив с урока, вывел в коридор.

Естественно, такое повышенное внимание насторожило и взволновало. Неужели Ридия уже донесла ему о нашем разговоре и моих странных вопросах?

— Я сожалею о том, что случилось утром, — сказал Дорган, буквально ощупывая моё лицо неприятным цепким взглядом, в ожидании реакции. — Это моя вина — перепутал чашки. Надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь?

Перепутал, значит? Ох, как же хотелось высказать ему всё, что думаю, но открытую войну с таким противником мне не потянуть. Пусть лучше недооценивает.

— Нормально, только спать всё время хочется, — сказала, избегая смотреть собеседнику в глаза — вдруг и вправду мысли считать сможет.

— Это естественно. Удивительно, что ты вообще так рано проснулась, — заявил он, ничуть не смутившись. Ну да, предполагается ведь, что я весь чай выпила.

— Просто очень хотелось поскорее начать заниматься, — попыталась переключить его внимание с опасной темы на более нейтральную.

— Ну и как впечатления? — вроде бы заинтересовался Дорган.

— Пока сложно сказать, это всего лишь второй урок. А почему я должна учиться с менталистами? — Раз уж общение с ними сразу не заладилось, вряд ли в дальнейшем что-то изменится к лучшему. Особенно после сегодняшнего инцидента.

— Потому что практику слияния тела и мысли проводники проходят на первом курсе, а в этом году он просто не набран. Людей с таким даром становится всё меньше, а сильных магов среди них вообще единицы, — пояснил декан с искренним сожалением в голосе, окончательно убедившем, что он от меня не отстанет.

— Ясно. Пойду к себе, прилягу, если не возражаете. Спать очень хочется, — вспомнила я о конспирации. Да и общаться с этим человеком совсем не хотелось.

— Иди, конечно, тебе нужно выспаться, — кивнул он задумчиво. — Если кто-то ещё попытается задеть или обидеть, сразу же говори мне.

Ага, как же, разбежалась! Не хватало только стукачкой прослыть.

— Спасибо, я сама справлюсь. У вас и без того много работы.

Дорган нахмурился и посуровел.

— Лестэлла, зачем справляться, если помех и проблем можно легко избежать? Твоя главная задача сейчас — учиться, и я не хочу, чтобы тебя хоть что-то от этого процесса отвлекало. Тем более что твоё происхождение тебе здесь припомнят ещё не раз. Безродных в Рансааре не любят.

— Это я давно заметила, — ответила сдержанно, но всё же не удержалась от выпада в его сторону: — не без вашей помощи, эйр Дорган.

Думала разозлится, а он изобразил скорбно-смиренную мину и покаянно вздохнул, заявив:

— Я уже сказал, что готов исправить свою ошибку и помочь тебе занять достойное место в обществе. Ведь даже став женой дэйра Блордрака, ты всё равно останешься безродной. Подумай над этим.

Так вот откуда ветер дует! Он знал, что адепты так отреагируют и заявился специально, чтобы выставить себя героем и снова любимую тему поднять.

— Подумаю, — пообещала с улыбкой, — но только после обучения, чтобы, как вы верно заметили, не отвлекаться в процессе на посторонние мысли и переживания.

Разумеется, отсыпаться в комнату я не вернулась, а поспешила в лазарет. Нужно было посоветоваться с Блордраком по поводу дальнейшей линии поведения с дедом и проблемы… безопасного питания. После утреннего происшествия со снотворным в чае я даже в столовой не решилась ничего съесть, и теперь пустой желудок периодически недовольно и жалобно урчал.

Мышцы, неприученные к подобным нагрузкам, побаливали уже ощутимо, повышая уровень общего дискомфорта. Но я утешалась тем, что подобные ежедневные «мучения» помогут быстрее похудеть и избежать растяжек. К тому же эти ощущения были последними в списке того, что меня реально беспокоило.

Обойдя палаты и приёмную, и не обнаружив в них ни Блордрака, ни Талмы, я направилась к кабинету заведующей. Иногда во время дежурства целитель работал в нём. Его голос действительно раздавался из-за двери и звучал раздражённо, что было странно на фоне спокойной речи дэйры Найрис. Обычно с ней он вёл себя учтиво и недовольство в таком тоне никогда не выказывал.

Но вот и она заговорила строго и сердито, непривычно повысив голос. А между ними-то что произошло? Со вздохом подошла ближе. Похоже, подслушивать в этом мире входит у меня в привычку. Неэтично, конечно, зато порой только так можно узнать что-то важное. В том числе о себе.

К сожалению, услышать ничего не удалось, видимо в этот раз на дверь были наложены какие-то хитрые чары, не позволяющие различать слова. Пришлось отойти в сторонку не солоно хлебавши и скромно подождать, когда беседа на повышенных тонах закончится.

Ожидание надолго не затянулось. Через несколько минут дверь открылась, и из кабинета буквально выскочил Блордрак, настолько бледный, что его впору было принять за призрака. Казалось, каждый шаг давался ему с трудом, во всяком случае, я никогда прежде не видела, чтобы он сутулился. И выражение его лица было странным, словно у человека, пытающегося справиться с приступом боли. Но увидев меня, целитель мгновенно выпрямился и нацепил привычную бесстрастную маску, только в глазах промелькнула тревога.

— У тебя что-то случилось? — спросил он как-то слишком сдержанно и осторожно, будто боялся запнуться и не выговорить простой вопрос. Ох, не нравится мне всё это!

— Да, но у тебя, кажется, проблемы посерьёзнее. Что произошло?

— Ничего. Это что-то важное? До завтра не подождёт? — в его голосе, как и во всей позе, чувствовалось напряжение. Похоже, ему реально больно, а он корчит из себя героя, не желая показывать слабость.

— Подождёт. Тебе… плохо?

Никей раздражённо повёл плечом, будто услышал в свой адрес что-то обидное.

— Нет, просто дело есть неотложное. Я тебя завтра сам найду, хорошо?

— Хорошо.

— Тебя проводить обратно? — спросил он, явно надеясь на отрицательный ответ. Не стала разочаровывать:

— Нет, я ещё к заведующей зайти хотела. До завтра.

Блордрак кивнул и быстрым шагом направился в сторону выхода, оставив меня в недоумении и растерянности. Чуть помедлив, я подошла к окнам, выходящим на ту же сторону, и окончательно укрепилась в своих подозрениях. Блордрак всё ещё старался держаться прямо и не сутулиться, но шёл он без прежней лёгкости, и было заметно, что для каждого движения ему приходится прилагать определённые усилия.

И как это всё понимать? Если ему так больно, почему дэйра Найрис не помогла? Догнать, помочь и расспросить — не вариант, этот гордец умирать будет — не признается. Видимо, придётся и в самом деле к заведующей наведаться — про Никея расспросить, да и Доргана она хорошо знает, может, посоветует что-нибудь дельное.