Глава 32

Она привела меня в комнату, похожую на рабочий кабинет, где имелся большой, добротный письменный стол, такие же стулья, книжные шкафы и диван с двумя креслами. А на стене у окна, занавешенного тяжёлыми бархатными портьерами шоколадного цвета, висел портрет красивого темноволосого мужчины средних лет. Судя по очевидному сходству с Никеем, это был его отец — тот самый мужчина, который любил мою мать и погиб вместе с ней.

Его вдова заняла место за столом и предложила мне сесть напротив, отчего я почувствовала себя соискательницей на собеседовании по трудоустройству.

Женщина долго молчала и просто рассматривала меня, словно чего-то ждала или хотела, чтобы я начала нервничать. Если так, у неё это получилось.

— Вы хотели о чём-то поговорить, дэйра Блордрак? — напомнила, желая поскорее оказаться подальше отсюда.

— Можешь называть меня просто Жаниза, — сказала собеседница, улыбнувшись одними губами, глаза в этом процессе не участвовали. — Мы не виделись со дня помолвки. Ты очень изменилась, похорошела.

— Спасибо, вы тоже прекрасно выглядите, — ответила дежурным комплиментом, гадая, что будущей свекрови от меня вдруг понадобилось. Разговор не обещал быть приятным.

— Значит, ты теперь проводник? — продолжила она после паузы без особого энтузиазма и одобрения в голосе. Как будто зикфой я её больше устраивала.

— Да, как выяснилось, — под пристальным взглядом собеседницы я чувствовала себя неуютно и боролась с желанием посмотреть на дверь в надежде, что кто-нибудь войдёт и прервёт наше уединение.

— Скажи, ты любишь Никея? — огорошила Жаниза неожиданным вопросом.

Интересное начало, неужели она меня для этого сюда привела?

— Вы же сами знаете, — ответила сдержанно и отвела взгляд, изображая смущение.

Не скажешь ведь, ваш сын — высокомерный пижон и это раздражает, но когда он ведёт себя нормально, его общество меня вполне устраивает. На заверение в любви это мало похоже.

— Что ж, тогда я перейду сразу к делу, — вздохнула женщина, сбрасывая маску невозмутимости.

Зелёные глаза больше не казались пустыми и холодными, теперь они смотрели с тревогой и надеждой, заставляя нервничать ещё больше. Да что же ей от меня нужно?!

— Что-то случилось? — спросила, не скрывая волнения.

— Пока нет, но может случиться. Ты ведь в курсе, что на тебя претендует эйр Дорган, — заявила Жаниза, заставив шумно выдохнуть.

Так вот откуда ветер дует? Наш пострел везде поспел и здесь тоже отметился. Я испытала и облегчение, и разочарование одновременно.

— Я не вещь, чтобы на меня претендовать, — возразила сдержанно. — А щедрое предложение эйра Доргана меня не заинтересовало.

— Понимаю, — дэйра Блордрак тяжело вздохнула, — ты не хочешь расставаться с Никеем, но, к сожалению, только так сейчас можно его защитить.

— Как это? — Я уже поняла, чего она хочет, но решила до последнего разыгрывать наивную влюблённую дурочку, за которую меня, скорее всего, принимают.

— Леста, эйр Дорган очень влиятельный и очень опасный человек, — терпеливо объяснила собеседница, сопровождая свои слова доверительным, я бы сказала гипнотическим взглядом. Так смотрят цыганки на вокзале, хватающие за руки и предлагающие погадать. — Он всегда получает то, что хочет. Любой ценой. Любой! Понимаешь?

— Не совсем, что он может сделать Никею?

— Да всё, что угодно! — кажется, собеседницу начали раздражать мои вопросы, и в голосе прозвучали отчётливые нотки досады. — Если ты не согласишься разорвать помолвку добровольно, у него останется только один способ получить тебя в род — избавиться от жениха! Разве ты этого хочешь?

Вот теперь мне стало страшно. Эта мысль иногда приходила, но я отгоняла её, сомневаясь, что Дорган пойдёт на столь крайние меры. Да и сам Блордрак был слишком спокоен для потенциальной жертвы.

— Это вам мой дед сказал? — Без его вмешательства здесь точно не обошлось.

— О таких вещах не говорят, но всё и так понятно! Леста, ты должна… поступить правильно. Я уже потеряла мужа и просто не могу потерять ещё и сына! Ты ведь не позволишь ему умереть?! — Жаниза вдруг порывисто перегнулась через стол и схватила меня за руку, в её глазах плескалось настоящее отчаяние. Вот сейчас она не притворялась и не казалась холодной и чопорной. Просто напуганная мать, переживающая за сына.

Я осторожно высвободила руку и тихо спросила:

— Жаниза, почему вы говорите об этом со мной, а не с Никеем? Это должно быть и его решение тоже.

— Думаешь, я не пыталась? Это бесполезно! — раздражённо отмахнулась женщина. — Он никого не слушает. Такой же твердолобый упрямец, как его отец!

Последняя фраза прозвучала как обвинение. А мне почему-то вспомнился недавний разговор с женихом и его почти болезненное: «Я не такой, как отец!». Похоже, это сравнение, причём с отрицательным посылом, ему приходилось слышать с детства. Как по мне — не лучший метод воспитания.

— Пожалуйста… — тихо взмолилась дэйра Блордрак. — Ты всё равно не будешь с ним счастлива — мой сын тебя не любит. А жить с любимым человеком, зная, что ты ничего для него не значишь — это настоящая пытка! Уж я-то знаю! — От горечи в её голосе стало совсем неловко — слишком много личного прозвучало в этих словах.

Скрипнувшая дверь избавила меня от необходимости что-то отвечать.

— Вот вы где, еле нашёл, — вошедший Никей смотрел на нас удивлённо и подозрительно. — Мама, что происходит?

— Ничего, разве я не могу просто поговорить с твоей невестой? — Дэйра Блордрак мгновенно преобразилась в прежнюю Снежную королеву — величественную и бесстрастную. — И мы уже закончили.

— Отлично, потому что нам пора.

— Так скоро? Я вас провожу, — Жаниза поднялась, я последовала её примеру.

— Не стоит, нам с Лестой ещё нужно ненадолго отлучиться. Мы потом зайдём попрощаться, — возразил Никей.

— Куда отлучиться? — нахмурилась женщина.

Мы с целителем переглянулись. Что говорить в подобных случаях заранее обсудить как-то не догадались.

— Леста хотела посмотреть на шерзорнгов, — наконец, заявил Блордрак.

- Правда? — недоверчиво уточнила его мать, у которой, видимо, подобных желаний не возникало, как впрочем, и у меня. — Смотри, не напугай её.

— Что она тебе наговорила? — спросил он, едва мы оказались за дверью.

— Не здесь, — возразила тихо. — Куда теперь? Едем в рощу?

— Да, но сначала мне действительно придётся заглянуть к шерзорнгам. Один из них болен. Нужно помочь. Подождёшь в зале? Я провожу.

Возвращаться под обстрел пренебрежительных взглядов совсем не хотелось.

— Нет уж, лучше к шерзорнгам!

Блордрак понимающе усмехнулся и, взяв под руку, молча повёл за собой.

***

О Шерзонгах я знала лишь то, что когда-то они были исчезающим видом. Их почти истребили, потому что дикие животные не поддавались дрессировке и были опасны, но один из предков Никея смог сохранить их, научившись разводить в неволе. Прирученные шерзорнги были хорошими защитниками, а также могли служить средством передвижения и высоко ценились.

До сих пор я видела их только на гербе Блордраков, и мне тогда показалось, что это просто крылатые львы. Однако в реальности они были гораздо выше, крупнее и в то же время изящнее. Завораживали плавностью и грациозностью движений, но рычали так, что уши закладывало.

Большой просторный загон, где они содержались, был огорожен высокой металлической изгородью и плотно перекрыт крепким навесом. Разумеется, внутрь меня не пустили. Да я и не рвалась, помня о парнишке, который чуть не погиб от клыков шерзорнга в академии. Наблюдала за происходящим, стоя в нескольких шагах от ограждения.

Животных было двое. С одним в дальнем конце загона в неярком свете небольшого накопителя возился целитель, силуэт второго угадывался в другом конце помещения. И вдруг он вынырнул из полумрака прямо возле меня. Я даже испугаться не успела и словно провалилась в янтарную бездну его глаз, за которой были — вечность, бескрайний простор небес, дерзкие песни ветра, манящее мерцание далёких звёзд и… глухая тоска по всему этому.

Когда очнулась, испуганно ахнула, осознав, что стою рядом с изгородью, просунув руку между прутьями и глажу морду огромного шерзорнга, а в ладонь второй уткнулся его холодный влажный нос. Но ощущения опасности не было. Я как будто знала, что он не тронет, не причинит вреда. Зато Блордрак испугался по-настоящему и, оттащив подальше от загона, долго отчитывал за то, что не послушалась его наставлений и подошла так близко.

— Грайс чужаков не любит, мог и за руку хватануть. Повезло, что ты ему понравилась, — завершил целитель очередную обвинительную тираду, постепенно успокаиваясь.

Я не была уверена, что случившееся можно было списать на внезапно вспыхнувшую симпатию животного. Там было нечто большее — на мгновение я словно стала частью его самого!

— Он мне тоже понравился. Красивый. Я его даже почувствовала. Грайс… хочет летать.

— Конечно, хочет, — медленно кивнул Никей, разглядывая меня с каким-то новым интересом, — но пока нельзя. Он тоже недавно переболел. Да уж, Риголь, с тобой не соскучишься. Сможешь хоть пару минут постоять на месте, никуда не исчезнув и ни во что не влипнув? Я запрягу лошадей.

***

Роща иргаля, в самом деле, находилась недалеко от замка. Мы добирались туда не дольше двадцати минут. Верхом я ездить не умела, так что пришлось Блордраку закладывать карету и исполнять обязанности кучера.

Запах я почувствовала ещё до того, как за окном показались розовые деревья. Казалось, он подступает, постепенно окружая со всех сторон, медленно просачиваясь в каждую щель и заполняя собой всё вокруг. Когда подъехали к роще, аромат стал ещё более насыщенным, вызвав у меня ощущение дискомфорта и смутной тревоги.

— Ну и вонь! — недовольно прокомментировал Никей, останавливая лошадей и помогая мне выйти.

— Согласна, как этот запах может кому-то нравиться?

Я постояла, прислушиваясь к своим эмоциям и ощущениям, и разочарованно вздохнула, не почувствовав ничего нового. Только тревога по-прежнему не отпускала, но в последнее время столько всего произошло, что она стала почти неотъемлемой частью моей жизни.

Не желая сдаваться (зря что ли пытку высшим обществом выдержала), я прошлась из стороны в сторону, подошла к ближайшему дереву почти вплотную и резко вдохнула аромат его цветов. В носу защекотало, я громко чихнула. И всё. Больше ничего не произошло. Память не подкинула ни одного нового фрагмента. Неужели всё было напрасно?

— Как успехи? — поинтересовался Блордрак, не отходивший от лошадей.

Пришлось честно признаться:

— Пока никак.

Целитель разочарованным не выглядел, как будто и не ожидал иного исхода.

— Я бы сильно удивился, если бы ты вдруг сразу всё вспомнила, — сказал он спокойно. — Когда воспоминания блокируется естественным путём, добраться до них очень непросто. Давай возвращаться, пока твоя спутница панику не подняла.

А ведь действительно Ридия, наверное, меня уже повсюду ищет! Но уезжать, совсем ничего не добившись, не хотелось.

— Сейчас, только попробую кое-что ещё для полноты эксперимента. — Я извлекла из причёски острую шпильку с насаженной на ней голубой бусиной. Не игла, конечно, но за неимением лучшего сойдёт. — Во сне меня преследует запах иргаля и… крови. — Нужна кровь! Хочу воспроизвести эти ощущения в реальности.

Глаза Никея удивлённо округлились, и он зачем-то сделал шаг назад. Неужто испугался, что я ему сейчас вены вскрою? Эта мысль вызвала нервный смешок.

— Ты представляешь, сколько крови для этого нужно? — осторожно уточнил целитель, словно сомневаясь в моей адекватности.

— Всего одна капля, — поморщившись от боли, я проколола палец и выдавила упомянутую каплю в крохотное приспособление, напоминающее морскую ракушку, заранее извлечённое из кармана. — Сможешь активировать?

Узнав так называемую аромолампу, которую часто применяли в лазарете, Блордрак расслабился, подошёл, залечил ранку на пальце, ворчливо повторил, что со мной не соскучишься и провёл над ракушкой ладонью.

— Расслабься, закрой глаза и ничего не жди. Просто постарайся в мельчайших подробностях вспомнить ощущения из своих снов. Представь, что спишь и видишь один из них, — проинструктировал он уже спокойно.

Не знаю, как именно работала эта вещица, но её эффект был гораздо более мощным и продолжительным, чем у обычной земной аромалампы. Вот и сейчас неприятный, тяжёлый запах обрушился на меня удушливой волной. Смешался с ароматом иргаля, и к горлу подкатила уже привычная тошнота, ставшая неприятным дополнением нежелающей отступать тревоги. Я с трудом смогла сосредоточиться и воспроизвести в памяти все нюансы давнего ночного кошмара, включая крики сов.

Поначалу ничего не происходило, а потом откуда-то пришла твёрдая уверенность, что всё это уже когда-то было со мной наяву. И ночной полумрак, пропитанный ароматом иргаля, и стук лошадиных подков, и теснота кареты, и отвратительный, отдающий металлом запах крови, которой было много… очень много. Голову вдруг прострелило острой болью, а тревога сменилась паникой.

Мир вокруг сузился до одной точки — розового пятна цветущего иргаля и заполнился шумом и криками. К сожалению, слов было не разобрать, да и нарастающая боль не позволяла ни на чём сконцентрироваться. А когда вместе с паникой атаковал страх, ноги подкосились, и я, кажется, закричала.