Глава 58

– Ты что творишь? – кричит оборотень.

– Бумажку беру, с цифрами, – оправдываюсь и сую ему под нос добытый клочок. – И не нужно на меня кричать, – обижаюсь, – едва ли здесь все взорвалось бы из–за того, что я вытащила лист. Это уже совсем из области фантастики.

– Существование оборотней тоже из области фантастики, однако, мы есть, – уже мягче произносит Адриан.

– Это не одно и то же, к картине не шли никакие провода, как и к бумажке, совсем нереальный сценарий, – упрямо не сдаюсь, хоть и понимаю правоту оборотня. – Да твои эксперты не нашли бы ее! А я нашла, помогла.

Мне бы замолчать, уж больно мои слова похожи на пустое бахвальство, но я отчего–то продолжаю. Алтарь с фотографиями деморализовал меня сильнее, чем показалось сначала. И снова это чувство зависимости от Адриана, от его защиты и поддержки.

Я знаю, у меня ненормальная реакция, я должна радоваться тому, что у меня есть пара, на которую можно опереться, но жутко бесит собственная беспомощность. Это что–то психологическое, из разряда, что я рано осталась одна и привыкла рассчитывать лишь на себя, ребята не в счет. Все–таки Жанна и Петя не жили со мной, у них были нормальные семьи, а не временные патронажные воспитатели.

– Ладно, помощник, может, ты еще и поймешь, что это за цифры? – еще мягче спрашивает Адриан, все–таки выводя меня из квартиры и запирая ее на ключ.

– Полагаешь, стоит закрываться? Кому–то не помешали мои замки, – произношу с усмешкой вместо ответа на вопрос оборотня.

– Мы новые поставим, а еще охранную систему наладим, чтобы в случае чего сюда сразу приезжала помощь.

– Я все равно живу теперь с тобой, стоит ли так тратиться? Но да ладно, как хочешь, – мой взгляд цепляется за арбалетную стрелу в стене. – А с ней что будем делать? Плотно зашла. И не вытащить, если мы не хотим стереть возможные отпечатки.

– Все хорошо, я справлюсь, – говорит Адриан и двумя пальцами аккуратно вытаскивает предмет. – Ты права, лучше ее здесь не оставлять, а то соседи.

Оборотень улыбается, ему нравится надо мной подтрунивать.

– Да! Соседи! – гордо вздергиваю подбородок. – Идем уже, пока кто–нибудь не увидел и не заставил нас подметать и заново тут все белить и красить. Не удивлюсь, если у них и материалы остались, работников только нет, сделают нас, как виновников.

– Ох, Амели, – качает головой Адриан, а потом вдруг целует меня в нос, – ты чудо. Идем, я вижу, у тебя все хорошо со стрессоустойчивостью, но все же мне бы хотелось увести тебя подальше и вызвать своих экспертов.

– Нет, на самом деле у меня не очень со стрессоустойчивостью, но в обморок падать не собираюсь, да. Держаться мне помогает обида, откуда у этого урода фотографии с моими родителями, которых нет у меня? Откуда эти моменты, где я вместе с ними? Это монтаж? Зачем? Ведь я не помню, – сокрушенно качаю головой. – Почему я не помню?

– Мы во всем разберёмся, – твердо произносит Адриан и настойчиво выводит меня на улицу.

Вновь заговариваем мы только внутри машины. Он делает несколько коротких звонков, должно быть, тем самым «экспертам» и «своим людям», а потом поворачивается ко мне со слишком доброй улыбкой, такой, с которой неопытные психологи пытаются задобрить детей.

Только я не ребенок, а Адриан не доморощенный душевед.

– Съездим в торговый центр? Купим тебе одежду, – предлагает оборотень нарочито бодро.

– Только если ты перестанешь себя вести со мной как с бомбой замедленного действия, я в порядке! Насколько это может быть возможно, – недовольно бурчу.

– Хорошо, Амели, как скажешь, – чуть более расслабленно произносит Адриан и трогается с места, а я заглядываю в клочок бумаги, что до сих пор сжимаю в руках, и…