Глава 68

– Давай, красавица, на выход, – произносит мой сосед по сидению и за ноги вытаскивает меня наружу в последний момент ловя, чтобы я не упала головой на асфальт. – Поймал! Твои мозги сегодня останутся на месте.

– Андрей, брось эти шуточки, ты все–таки с моей дочерью разговариваешь, одной из. Самой удачной, кстати! Так что завязывай, головой отвечаешь за ее мозги и прочие части тела, – пренебрежительно произносит отец. – Загружаемся, ребята! – обращается к остальным, прибывшим вслед за нами.

Мы оказались в поле у трапа самолета. Я точно попала в боевик, как бы еще из него выбраться.

– Слушаюсь, шеф, извините, – без энтузиазма отвечает Андрей и выравнивает меня. – Стой смирно! Пусть ты и связана, но держаться вертикально в состоянии.

Но на улице под прохладным ветром я замечаю то, на что не обращала внимание в машине под действием еще не выветрившегося адреналина – меня знобит и сильно. Тело мелко дрожит, зуб на зуб не попадает, и мне одновременно хочется укутаться в теплый плед и снять с себя спортивную кофту. Очень странные ощущения, у меня таких ни при одной простуде не было.

– Н–не могу я в–вертикально, – с трудом произношу, – х–холодно и ж–жарко.

– Ты ненормальная? Как одновременно может быть холодно и жарко? – восклицает мой надсмотрщик.

– Л–легко.

– Черт, да у нее жар, – моего лба касаются руки тетушки, – укус дает дерьмовый эффект, он ведь не добровольный, еще и впопыхах, и в сплошной антисанитарии!

– Где ты видела укус оборотня в санитарии? – спрашивает отец, подходя к нам и тоже принимаясь щупать и изучать меня с озадаченным выражением на лице.

– Я имела ввиду, что он даже не зализал его как следует, слюна бы нейтрализовала последствия.

– Еще скажи, что надо было взять ее друга с собой и поместить их в один кокон! Чтобы сплелись там как неразлучники! – раздражается отец.

– Это природа, против нее не попрешь, – не успокаивается моя тетушка.

И я с ней в душе согласна, как не работай над технологиями, а основные законы мироздания никуда не денешь и не поменяешь под свои хотелки.

– Я уже пру, Мишель! И ты тоже! Завязывай этот цирк, мы давно преодолели все эти средневековые правила и условности. Вколем ей антибиотик нашей разработки – оклемается.

– Да, но ты разве не чувствуешь? Ее запах меняется. Мы все–таки слишком поздно приехали, твое лучшее творение связалось со своим истинным по канонным правилам природы! – продолжает спорить тетушка.

– Заткнись, Мишель, – папаша вдруг ударяет по лицу свою подругу, – и больше не смей мне говорить о природе. Я не совершаю ошибок! Тебе ли не знать этого. В самолет, живо! Будешь медсестрой этой болезной, раз жалость проснулась.

Тетушка потирает ушибленную скулу, но не отвечает, лишь молча кивает и поворачивается к трапу. Если отец так «добр» к своей правой руке, то со мной точно никто церемониться не будет, сколь бы удачным генетическим экспериментом я не была.

– Давай, красавица, понесу, – произносит Андрей, о котором я успела позабыть, слушая спор между папашей и Мишель, – а то босс не в духе, чувствую, все отхватим, если ты не выздоровеешь.

Всего через несколько минут я оказываюсь в салоне самолета, все так же связанная и дополнительно пристёгнутая к сидению. А сама железная птица трогается с места и набирает скорость, а следом отрывается от земли, полностью отрезая меня от связи с Адрианом.