Глава 76

А ведь и впрямь, мой отец не просто псих по призванию, у него больной мозг. И с его экспериментами он стал еще более больным. Все его улучшения дерьмово отражаются на функции мозга. Если были проблемы, то они лишь усиливаются. Мишель–то не такая. Но она скорее всего и не настолько улучшенная. Этот ублюдок явно себя в первую очередь обхаживал. Возможно, даже без разумных ограничений.

Не знаю, к чему мне эти рассуждения, но мои выводы отчего–то кажутся очень важными, я стараюсь ухватиться за них, как за спасительную соломинку. Спасательного каната у меня пока что нет, а моя комната пыток уже близко.

– Прошу, – папаша толкает стеклянную дверь, его свита стоит чуть в стороне, я мешкаю, не захожу. – Ну же, дочь, располагайся. Можем покрасить одну стену в розовый цвет, если хочешь. Или плакаты с твоей любимой группой повесить. Все для тебя! Любой каприз за твое ДНК! А–хах, – смеется он.

Правда, его шутку никто не оценивает, даже его свита. Тянуть дальше мне несподручно, я должна заходить внутрь, пока не затолкали, но…

Что–то как будто толкает базу, я ощущаю сильный толчок под ногами, как от землетрясения, и с трудом остаюсь на ногах.

– Что за хрень?! – ругается мой отец.

И тут снова что–то сотрясает здание, на этот раз как будто с воздуха. Рации прислужников отца оживают все разом, из каких–то доносятся звуки борьбы, кто–то успевает попросить о помощи, а где-то стоит знаковая тишина.

«Адриан! Это Адриан, а не землетрясение», – озаряет меня.

– Включить двойную блокировку на камерах! Черта–с–два они разрушат бронированные стекла! Рассредоточиться по базе! Давать отпор! – приказывает мой отец то в свою рацию, то вживую, я забыта, это мой шанс. Делаю несколько шагов в сторону, но. – Куда собралась, красавица? Номер один у меня находится в лучших условиях, я ведь уже сказал. Придется взорвать эту базу, а твой бункер останется. Идем, разместимся в нем вместе.

Изображаю на лице вселенский ужас, на самом деле мне и надо было остаться с папенькой наедине. План оформился в моей голове еще при знакомстве с первым пленником. А забытый кем–то на тележке кинжал и хирургические инструменты дали шанс на реализацию задуманного.

– А–хах, им придется постараться, они могут убить всех, но самое главное–то здесь, в этом бункере. И мы заперты, а–хах! – бормочет мой отец, нажимая на какие–то рычаги.

Он абсолютно безумен. Я спасу мир.

Молча и резко вытаскиваю из–за пазухи кинжал и скальпель и, не давая себе задуматься, втыкаю оба инструмента в спину папаши.

– Ч–что? – он медленно оборачивается, никак не падая. Я целилась в сердце, оно ведь не может быть в броне даже у оборотней. Я ошиблась? – Ч–что ты сделала, девчонка?

У него изо рта вытекает струйка крови. Кажется, что–то у меня все–таки получилось.

– То, что должна была, папочка, – отвечаю, выделяя последнее слово.

– Я убью тебя, сука, – кричит он и подскакивает ко мне.

Его руки обхватывают мою шею, мы оба падаем на пол. Я отчаянно брыкаюсь, пытаясь его свалить с себя, но тщетно. Воздуха уже не хватает. Я вижу торчащий из спины отца кинжал, но не могу до него дотянуться, зато скальпель совсем рядом. Хватаю его и на голых инстинктах, буквально на последнем вдохе втыкаю острое лезвие в горло своему противнику, жалея лишь о том, что не увидела в последний раз Адриана и все равно обрекла его на гибель…