Глава 23

当诅咒遇见真爱，冰遇见火，死亡遇见生命；奇迹不是突然，而是一步步的觉醒 "Когда проклятие встречает истинную любовь, лёд встречает огонь, смерть встречает жизнь; чудо — это не внезапность, а пробуждение шаг за шагом" Покои принца, три ночи после признанияЛи Яньхуа Что-то изменилось. Не могу объяснить точно — просто чувствую. Последние три ночи, когда мы были близки, каждый раз было немного по-другому. Лучше. Интенсивнее. Словно барьер между нами истончается. Или барьер внутри него. Сейчас лежим в его огромной постели — наконец-то я переехала официально, больше не прячемся в моей маленькой комнатке. Шёлковые простыни, резной балдахин, благовония наполняют воздух ароматом сандала и жасмина. Роскошь, к которой до сих пор не привыкла. В прошлой жизни максимум роскоши — пятизвёздочный отель после концерта. А здесь... здесь я принцесса. Будущая императрица. Странная судьба. Он лежит рядом, не касаясь, но я чувствую исходящее от него тепло. Смотрит в потолок, лицо задумчивое. — О чём думаешь? — спрашиваю тихо. — О чуде, — отвечает он, не отрывая взгляда от расписных драконов на потолке. — Каком? — О том, что происходит со мной. — Поворачивается наконец, и в золотых глазах что-то похожее на изумление. — Яньхуа, сегодня днём случилось что-то странное. Приподнимаюсь на локте, насторожённо. — Что именно? — Я обжёгся. — Показывает ладонь, где небольшой красный след. — Случайно коснулся горячего чайника. И... почувствовал. Сердце подскакивает к горлу. — Почувствовал боль? — Да. Не сильно, приглушённо. Но ощутил. — Смотрит на ладонь с благоговением. — Без твоего прикосновения. Сам. Проклятие ломается. Боги, оно действительно начинает ломаться. — Это... это невероятно, — шепчу. — Знаю. — Садится, берёт мою руку. — Думаю, это из-за тебя. Твоя магия души не просто даёт мне чувствовать через связь. Она лечит. Медленно, постепенно, но лечит. — Лекарь после испытания огнём говорил что-то похожее, — вспоминаю. — Что магия души исцеляющая, не разрушительная. — Тогда я не придал значения. Думал, это просто слова. Но теперь... — сжимает мою руку, — теперь вижу доказательство. — Что ещё чувствуешь? Кроме боли? — Сегодня утром, — говорит он медленно, словно сам не верит словам, — ел завтрак. Рис с овощами. Обычная еда, которую ел тысячу раз. Но... почувствовал вкус. Слабо, как сквозь вату. Но он был. Слёзы жгут глаза. — Цзюе... это же прекрасно! — Прекрасно и пугающе. — Улыбается кривовато. — Двадцать лет не чувствовал ничего. Привык. А теперь каждый день что-то новое. Сегодня вкус. Вчера запах цветов в саду. Позавчера текстура шёлка на коже. — Ты возвращаешься к жизни. — Благодаря тебе. — Притягивает меня ближе, лицо в моих волосах. — Всегда благодаря тебе. Обнимаю его, и связь между нами пульсирует тепло и ярко. Сильнее, чем когда-либо. Как будто с каждым днём, когда его чувства возвращаются, наша связь крепнет. Или наоборот? Может, наша связь даёт ему чувства? Замкнутый круг любви и исцеления. — Яньхуа, — зовёт он тихо. — Хочу попробовать кое-что. — Что? Отстраняется, смотрит в глаза серьёзно. — Хочу попробовать... быть с тобой по-настоящему. — Мы были близки уже много раз... — Но всегда я чувствовал только через связь. — Перебивает мягко. — Твои ощущения, твоё удовольствие. Прекрасно, не поймёт меня неправильно. Но хочу... хочу почувствовать своё. Хочу узнать, могу ли. Понимание приходит медленно. — Ты хочешь проверить, сломалось ли проклятие настолько, чтобы ты мог чувствовать физическое удовольствие? — Да. — Голос уязвимый. — Глупо? — Нет. — Касаюсь его лица. — Совсем нет. Естественно хотеть знать. — Но что, если не получится? Что если проклятие слишком сильно? — Тогда попробуем снова. И снова. Пока не получится. — Целую его нежно. — Нет спешки. Вся жизнь впереди. Он смотрит на меня долго, в глазах смесь любви, страха, надежды. — Как ты всегда находишь правильные слова? — Опыт двух жизней. — Усмехаюсь. — Плюс безумная влюблённость в упрямого принца, который боится собственных чувств. — Уже не боюсь, — возражает. — Принял. Помнишь? — Тогда покажи. — Откидываюсь на подушки, притягивая его за собой. — Покажи, что принял. Покажи, что доверяешь мне. Покажи, что хочешь чувствовать. Он нависает надо мной, руки по обе стороны головы. — Если не получится... — Получится. — Твёрдо, без сомнений. — Я верю. Доверяешь моей вере? — Всегда. Целует меня. Медленно, глубоко, смакуя каждый миллиметр. Губы скользят от моего рта к щеке, к уху, вниз по шее. — Расскажи мне, — шепчет в кожу. — Что чувствуешь. Каждую деталь. — Зачем? — Потому что даже если не почувствую сам, хочу знать, что даю тебе удовольствие. Самоотверженность. Даже в интимности он думает обо мне первой. — Хорошо, — соглашаюсь. — Сейчас... твои губы на моей шее. Тепло. Влажность. Лёгкое покусывание, что заставляет дрожать. — Дрожать хорошо или плохо? — Хорошо. Очень хорошо. Он продолжает, губы спускаются ниже. Расстёгивает мою ночную рубашку — пуговица за пуговицей, мучительно медленно. — Быстрее, — прошу. — Нет. — Голос твёрд. — Сегодня не торопимся. Хочу запомнить каждую секунду. Когда рубашка наконец открыта, он останавливается, просто смотрит. — Что? — спрашиваю, внезапно застенчивая под его взглядом. — Ты прекрасна, — шепчет он. — Каждый раз, когда вижу тебя так, думаю — как я заслужил такое сокровище? — Не заслужил. — Улыбаюсь. — Просто повезло. — Тогда благословенна моя удача. Наклоняется, целует кожу над сердцем. Там, где писал иероглиф "любовь" той ночью. — Чувствую твоё сердцебиение, — говорит с изумлением. — Ускоренное. Под губами. Чувствую! — Сам? Без связи? — Сам! — Поднимает голову, и лицо сияет. — Боже, я чувствую биение твоего сердца своими губами! Смеюсь, плачу одновременно. — Это только начало. Продолжай. И он продолжает. Исследует каждый дюйм, пробует чувствовать. Иногда получается — вскрикивает от удивления, делится открытием. Иногда нет — и я чувствую его разочарование через связь. — Не сдавайся, — подбадриваю. — Ты возвращаешься к жизни. Это займёт время. — Ты терпелива со мной. — Потому что люблю. И потому что знаю — ты стоишь ожидания. Когда наконец соединяемся, он замирает. Глаза широко открыты, дыхание остановлено. — Что? — пугаюсь. — Больно? — Нет, — выдыхает он. — Наоборот. Я... я чувствую. Не только твоё удовольствие через связь. Своё. Слабо, но... боже, я чувствую! Слёзы текут по его щекам — открыто, не стыдясь. — Двадцать лет, — шепчет он, дрожа весь. — Двадцать лет я был мёртв. И сейчас, здесь, с тобой... впервые по-настоящему живой. Обнимаю его крепче, обвиваю ногами. — Тогда живи. Чувствуй. Бери всё, что можешь. Он начинает двигаться. Медленно сначала, осторожно, словно боится сломать момент. Потом увереннее, быстрее, отдаваясь ощущениям. — Рассказывай, — прошу, хотя чувствую через связь. — Хочу слышать. — Тепло, — выдыхает он. — Такое тепло. И давление. И что-то ещё... что-то, чего не могу описать. Удовольствие? Больше, чем удовольствие. Словно каждая клетка тела поёт. — Да, — соглашаюсь, задыхаясь. — Именно так. — Как люди выносят это? — Смеётся, всхлипывает. — Так интенсивно... думал, умру от этого... — Не умрёшь. Обещаю. Мы двигаемся быстрее, теряя последние остатки контроля. Он больше не сдерживается, не боится. Берёт то, что ему нужно, даёт то, что нужно мне. Равенство. Взаимность. Любовь в чистом виде. Оргазм приближается — чувствую и его, и свой через связь. Две волны, готовые слиться в одну. — Яньхуа, — предупреждает он. — Я... не могу больше... — Тогда не держись. Отпусти. И мы отпускаем одновременно. Накрывает обоих, сметает, разрывает на части и собирает заново. Он кричит — громко, отчаянно, звук чистого экстаза. Впервые в жизни кричит от физического удовольствия, а не от боли или ярости. Рождение. Это похоже на рождение. Рождение нового человека из кокона старого проклятия. Падаем вместе, сцепленные, дрожащие. Он прячет лицо в моей шее, плечи сотрясаются от рыданий. — Тише, — шепчу, поглаживая спину. — Всё хорошо. Ты справился. — Я почувствовал, — всхлипывает он. — Впервые за жизнь по-настоящему почувствовал. Не через связь. Сам. — Знаю. Я была с тобой. Чувствовала каждую секунду. — Это было... — Отстраняется, смотрит на меня мокрыми глазами. — Нет слов. Просто нет слов достаточно больших. — Не нужно слов. — Целую слёзы на щеках. — Я понимаю. Перекатываемся, теперь я сверху, он снизу. Смотрю на его лицо — измученное, но светящееся изнутри. Как будто внутри зажглась свеча, которая была погашена двадцать лет. — Ты знаешь, что это значит? — спрашиваю. — Что? — Проклятие не вечно. Оно ломается. Медленно, но верно. Скоро ты будешь чувствовать всё, как обычные люди. — Не хочу быть как обычные люди, — говорит он серьёзно. — Хочу быть как ты. Хочу чувствовать мир так, как ты чувствуешь. — Я чувствую как обычный человек. — Нет. — Касается моего лица. — Ты чувствуешь глубже. Сильнее. Иначе не смогла бы выжить в двух мирах, две смерти, два рождения. Обычные люди сломались бы. — А я не обычная? — Ты необыкновенная. — Притягивает меня вниз, целует лоб. — Моя необыкновенная женщина, которая воскресила мёртвого принца. — Ты не был мёртв. Просто спал. — Двадцать лет — долгий сон. — Зато пробуждение прекрасно. Укладываюсь рядом, голова на его груди. Слушаю биение сердца — ровное, сильное, живое. — Яньхуа? — Да? — Спасибо. — За что? — За всё. — Рука скользит по моей спине, рисуя невидимые узоры. — За терпение. За веру. За любовь, которую не заслуживал. — Заслуживал. — Целую кожу над сердцем. — Просто не знал об этом. — Знаю теперь. — Тишина, потом: — Хочешь услышать что-то странное? — Всегда. — Когда был в тебе, когда чувствовал в первый раз... на секунду увидел вспышку. Не глазами. Внутренним зрением. — Что увидел? — Нас. В другом месте, другом времени. Ты пела на сцене, тысячи людей. Яркие огни. Странная одежда. И я... я был там. В толпе. Смотрел на тебя. Замираю. — Это... это была моя прошлая жизнь. В России. — Знаю. — Голос удивлённый. — Не знаю, как, но знаю. Видел, чувствовал. Словно на секунду наши души полностью соединились, и я увидел твои воспоминания. — Может, это часть магии души? — предполагаю. — Когда связь достаточно сильна, мы можем видеть прошлое друг друга? — Возможно. — Тишина. — Это пугает тебя? — Нет. — Честно. — Наоборот. Хочу, чтобы ты знал всё. Каждую часть меня. Даже ту, что осталась в другом мире. — Тогда расскажи. — Устраивается удобнее. — Расскажи о той жизни. О России. О сцене. О музыке. И я рассказываю. Всю ночь. О снежных зимах и белых ночах Санкт-Петербурга. О Большом театре в Москве, где пела в восемнадцать. О гастролях по Европе. О том, как музыка была всем — семьёй, домом, смыслом. О тёмной стороне тоже. О конкуренции, зависти коллег. О продюсерах, требующих невозможного. О сталкере, который месяцами преследовал, пока не убил. Он слушает молча, гладит волосы, иногда целует макушку. Не перебивает, даже когда история становится страшной. — Понимаю теперь, — говорит он, когда заканчиваю. — Почему твой голос такой особенный. Он несёт две жизни. Два мира боли и красоты. — А твоя музыка несёт двадцать лет молчания. — Поднимаю голову, смотрю в глаза. — Мы оба сломанные. Но вместе... вместе целые. — Больше, чем целые. — Целует меня нежно. — Вместе мы... не знаю. Что-то новое. Лучшее. — Любовь. — Улыбаюсь. — Мы любовь. — Да. — Улыбается в ответ, и улыбка достигает глаз. — Мы любовь. Укладываемся обратно, переплетённые. За окном небо начинает светлеть — рассвет приближается медленно, окрашивая тьму в серый, потом в розовый. — Яньхуа? — голос сонный. — М-м? — Это была первая ночь, когда я по-настоящему почувствовал. Запомню навсегда. — И я. — Зеваю. — Навсегда запомню ночь, когда принц стал человеком. — Я всегда был человеком. — Нет. — Целую его грудь. — Ты был статуей. Красивой, но холодной. Теперь ты живой, тёплый, настоящий. Он не отвечает, но чувствую через связь — согласие, облегчение, бесконечную благодарность. Засыпаем вместе под звуки пробуждающегося дворца. Слуги начинают утренние дела, птицы поют за окном, мир продолжает вращаться. Но для нас время остановилось. В эту ночь. Первую ночь настоящей любви. Когда проклятие начало ломаться не просто в теории, а на практике. Когда он почувствовал не просто эмоционально, но и физически. Когда мёртвый принц окончательно стал живым мужчиной. Благодаря любви. Всегда благодаря любви. Эпиграф:当诅咒遇见真爱，冰遇见火，死亡遇见生命；奇迹不是突然，而是一步步的觉醒Dāng zǔ zhòu yù jiàn zhēn ài, bīng yù jiàn huǒ, sǐ wáng yù jiàn shēng mìng; qí jì bú shì tū rán, ér shì yī bù bù de jué xǐng "Когда проклятие встречает истинную любовь, лёд встречает огонь, смерть встречает жизнь; чудо — это не внезапность, а пробуждение шаг за шагом" Исцеление через любовь в китайской медицине: Традиционная китайская медицина признаёт концепцию "心病还需心药医" (xīn bìng hái xū xīn yào yī) — "болезнь сердца требует лекарства для сердца". Это не о физическом сердце, а о духовном центре. Считалось, что некоторые болезни, особенно связанные с потерей чувствительности или эмоциональной блокировкой, невозможно вылечить травами или иглоукалыванием. Нужна "心药" (xīn yào) — лекарство сердца, которым может быть глубокая связь с другим человеком. В "Хуан-ди нэй-цзин" (Каноне о внутреннем императора Хуанди) говорится о семи эмоциях, которые управляют здоровьем. Блокировка эмоций ведёт к застою ци. Любовь, особенно взаимная и глубокая, восстанавливает течение ци, что может буквально "разморозить" замороженные чувства. Это называлось "以情胜情" (yǐ qíng shèng qíng) — "использовать эмоцию, чтобы победить эмоцию", один из методов психосоматического лечения.