Глава 6

Касаюсь её губ своими — и мир взрывается. Что за...? Её губы мягкие, тёплые, и я ЧУВСТВУЮ их. Не просто касание — ощущение. Вкус, текстуру, тепло. Двадцать лет мёртвой пустоты, а сейчас... Отрываюсь резко, смотрю на неё с ужасом. — Что ты со мной делаешь? — хрипло спрашиваю. — Ничего, — шепчет она, но в глазах удивление. — Я ничего не делаю. Ложь. Она что-то делает. Колдует. Иначе почему я чувствую её губы как живые? Опускаюсь к её шее, целую осторожно — и снова. Кожа под губами не просто тёплая. Она живая. Пульсирует. Я чувствую биение её сердца через тонкую кожу. Невозможно. Но её дыхание учащается, тело напрягается под моими прикосновениями. Она реагирует на меня, а я... Я мёртв. Как всегда. — Больно? — спрашиваю, и голос дрожит от злости на самого себя. — Нет, — отвечает она, но голос тоже дрожит. — Просто... вы чувствуете меня, правда? Проклятье. — Заткнись, — рычу я, но продолжаю гладить её кожу. И каждое прикосновение — это откровение. Гладкость, тепло, мягкость. Ощущения, которых не было двадцать лет. Как это возможно? Почему только с ней? Руки скользят по её телу, и я в ужасе понимаю — я чувствую каждый дюйм кожи. Изгибы, впадинки, места, где пульс бьётся сильнее. — Проклятая ведьма, — шепчу я, целуя грудь. — Что ты со мной сделала? Она выгибается под моими губами, и я чувствую это движение всем телом. Её дыхание учащается, и я слышу каждый вздох, словно музыку. — Принц... — вдруг шепчет она, и я поднимаю глаза. — Что? — Вы... вы что-то чувствуете? БОЖЕ, да. Я чувствую всё. Каждый дюйм твоей кожи, каждое биение твоего сердца. — Нет, — лгу я холодно. — Ничего не изменилось. Но внутри меня бушует ураган. Её кожа под моими губами живая, пульсирующая. Я чувствую вкус её кожи, запах волос, тепло дыхания. Что она со мной делает? Как это возможно? — Понятно, — тихо отвечает она, и в голосе разочарование. Хорошо. Пусть разочаровывается. Лучше, чем знать правду. — Не надейся на чувства, — говорю я жёстко, раздвигая её ноги. — Для меня ты просто тело. Красивое, но не более того. Ложь. Чудовищная ложь. Но она не должна знать, что происходит со мной. Устраиваюсь между её ног, и даже это прикосновение кожи к коже взрывает сознание ощущениями. Но лицо остаётся каменным. Вхожу в неё одним движением, и мир переворачивается. ГОСПОДИ. Тепло, тесно, и я чувствую каждый миллиметр. Впервые за годы — настоящие ощущения от близости. Не пустота, а жизнь. Но она не должна знать. — Больно? — спрашиваю равнодушно, хотя внутри всё кричит от потрясения. — Немного, — шепчет она. — Привыкнешь, — отвечаю холодно, будто мне всё равно. Жду, пока она привыкнет, и начинаю двигаться. Медленно, контролируя каждое движение, каждое выражение лица. Не показывать. Ни в коем случае не показывать. Но внутри меня ад. Каждое движение — это взрыв ощущений. Я чувствую, как её тело принимает моё, как мышцы сжимаются вокруг. Чувствую каждый её вздох, каждое движение бёдер. Это невозможно. Двадцать лет пустоты, а сейчас... — Всё в порядке? — спрашиваю механически, продолжая размеренные движения. — Да, — отвечает она тихо. — А у вас? — Обычное дело, — лгу я. — Ничего особенного. ЛОЖЬ! Это не обычное дело! Это первый раз за годы, когда я действительно чувствую близость! Ускоряю ритм, и каждое движение приближает меня к краю. К тому, чего не было уже так долго, что я забыл, каково это. — Цзюе... — шепчет она, и имя на её губах почти доводит до безумия. — Молчи, — приказываю я, сжав зубы. — Просто... молчи. Потому что если ты будешь говорить, я сорвусь. Покажу, что ты делаешь со мной. — Цзюе... — шепчет она, и имя звучит странно в её устах. Не "ваше высочество", не "принц". Просто имя. — Что? — Не прекращаю движений, продолжаю механический ритм. — Ничего. — Она закрывает глаза, и по щеке скатывается слеза. — Просто... хотелось произнести ваше имя. Слеза. От боли? От разочарования? От того, что её первый раз оказался с мёртвым мужем? Странно, но эта слеза заставляет меня почувствовать что-то. Не физически — эмоционально. Что-то похожее на... вину? Нет. Это невозможно. Я не способен на вину. Ускоряю ритм, хочу закончить быстрее. Довести до логического завершения этот театр. Делаю то, что должен делать тело, имитирую то, что должен чувствовать. И тут это происходит. Волна накрывает меня так неожиданно, что я едва сдерживаю крик. Настоящий оргазм — первый за много лет. Тело содрогается, мышцы сжимаются, и в голове взрыв белого света. БОЖЕ. БОЖЕ. БОЖЕ. Кончаю так сильно, что мир исчезает на несколько секунд. Просто исчезает, оставляя только чистое, животное наслаждение. Но лицо остаётся каменным. Ни звука. Ни движения лишнего. Откатываюсь в сторону, тяжело дышу, но стараюсь, чтобы дыхание казалось нормальным. Что это было? Что, чёрт возьми, это было? Она лежит рядом, дыхание постепенно выравнивается. Между ног кровь — свидетельство её невинности, которую я только что взял. — Больно? — спрашиваю в третий раз. — Нет, — отвечает она тихо. — Уже нет. Поворачиваюсь к ней, изучаю профиль в лунном свете. — Как было? — спрашиваю равнодушно, глядя в потолок. Внутри хаос. Потрясение. Ужас от того, что произошло. Но она не должна знать. — Нормально, — тихо отвечает она. — Хорошо. — Поворачиваюсь к ней, и лицо абсолютно спокойно. — Для первого раза сойдёт. Ложь. Это был лучший секс в моей жизни. Первый настоящий за двадцать лет. — А для вас? — спрашивает она осторожно. — Обычно, — пожимаю плечами. — Ничего особенного. Как с любой другой женщиной. Вижу, как что-то гаснет в её глазах, и хочется ударить себя. Но нужно лгать. Обязательно лгать. — Понятно, — шепчет она. — Ты справилась неплохо, — добавляю холодно, начиная одеваться. — Для первого раза. Проклятье. Почему я говорю такие вещи? — Спасибо, — отвечает она, и в голосе нет сарказма. Только грусть. Не смотри на меня так. Не заставляй чувствовать вину. — Спокойной ночи, — говорю я, направляясь к двери. — Завтра обсудим твои обязанности как жены. — Принц? Останавливаюсь, не оборачиваясь. — Что? — Я... я надеялась, что между нами может быть что-то большее. ЕСТЬ! Есть что-то большее! Ты заставила меня почувствовать себя живым! — Надежды — удел слабых, — отвечаю холодно. — Между нами только то, что есть. Политический союз и супружеский долг. Прости меня. Прости за ложь. Выхожу, закрываю дверь, и только тогда позволяю себе прислониться к стене. Руки дрожат. Всё тело дрожит от пережитого. Что она со мной сделала? Как заставила почувствовать то, чего не было двадцать лет? И боже... как я хочу вернуться и сделать это снова. Эпиграф: 身在地狱，心如死灰，何来温柔"Тело в аду, сердце как пепел, откуда взяться нежности" Древнее изречение о том, что человек, переживший глубокую травму, теряет способность к нежности и близости. Но иногда именно встреча с такой же раненой душой может пробудить то, что казалось навсегда утраченным. В буддийской философии это называется "взаимным исцелением через сострадание".