Глава XXVIII

Неизвестный стоял слева. Рослый такой дедок. На голове лихо перекошенная ушанка, в руках помповик. На таком расстоянии он нас пожалуй и правда завалит, если что.

Вот только ничего странного я пока в нём не замечал. На первый взгляд — обычный человек. Даже отблесков золотой силы не видно.

Поэтому я попытался присмотреться. И напитал энергией собственные глаза.

Старик в позвоночнике которого обнаружились странные тёмно-бирюзовые вкрапления, вдруг побледнел. Медленно опустил ствол ружья.

— Вы уж простите, не признал. Не думал, что…

Его взгляд на миг метнулся к шаманке, но озвучивать свою мысль вслух, он не стал. Вместо этого нервно сглотнул и озвучил ещё один вопрос.

— Кто вы? Зачем сюда приехали?

На моё плечо взлетела Беатрис, которая впилась взглядом в мужчину. Не нравился он чем-то кошке. Либо она его опасалась — до конца не понимал. Тем не менее, всё это время та хранила молчание. Нетипичное поведение.

— Взглянуть на дом деда. Ты сам кем будешь?

Старик совсем растерялся. Полностью опустил помповик, держа его правой рукой. Левой стянул с головы ушанку.

— Дык это… Сторож я евойный. Митяй. А вы стало быть… Ярослав?

Странно он на меня сейчас смотрел. Как на призрака или прокажённого, который вдруг излечился. Либо… Не знаю даже. Непонятный взгляд.

— Ярослав Витальевич Корнилов. Внук Петра Корнилова.

— Ближник это его. Ведьмак, что в услужении к духоглядцу пошёл и оказался покалечен, мурр. Но всё равно при деле остался.

Ведьмака я видел впервые. Правда вынести из этого нечто полезное всё равно было проблематично — раз тот был изувечен, значит здоровый должен быть совсем иным.

Не успел я удивиться хладнокровию с которым про это подумал, как Митяй шагнул вперёд, забросив помповик за спину.

— Коли так, добро пожаловать домой, барин. Раз хочешь на дом взглянуть, так смотри. А потом вопросы задавай, ежели будут.

За этим я собственно и приехал. Да и подвоха вроде никакого не было. Потому спокойно двинулся за ним во двор. Сам же старик, сделав несколько шагов к ветхому домику, вдруг остановился. Развернувшись, зыркнул на меня. И рухнул на колени.

— Прости барин. Не признал. Не вели выжигать глаза мои и ломать ноги мои. Пригодится ещё старый Митяй. Крепка рука и есть патроны. Сражаться буду за тебя, покуда сил хватит! Если надо, то и помру за тебя. А ты примешь под руку род мой.

Это всё было настолько внезапно, что я чуть на него не рявкнул, приказывая заткнуться. Только потом заметив, как в воздухе переплетались тонкие нити золотистого и бирюзового цвета. Да и левую руку пекло почти так же, как во время присяги кикиморы.

— В ловушку завести хотел. Не поверил, что ты настоящий Корнилов, мурр. Умный холоп. А теперь домик-то тебя признал. Присяга обновляется.

— Не гневайтесь, Ваша Синеокость. Верой и правдой служу я фамилии их. Потрясён, что теперь и такая, как вы, бок о бок с наследником.

Вот эти его слова кошка благополучно проигнорировала. Мне же наконец стали видны золотистые мерцающие диски под землёй. С примесью бирюзы и чёрного. Возможно оттого я их заранее и не увидел. Или потому что был слабоват.

Однако, прямо сейчас они были не просто видны. Я их чувствовал. Всю систему защиты, которая простиралась под двором. Как и сигнальные вехи вокруг дома. И периметр, опоясывающий всю Молёбку. Крайне странные ощущения. Очень непривычные.

— Принимаете вы мою службу, барин? Обещаете заботиться обо мне и близких моих?

С колен Митяй так и не поднялся. Не моргая, смотрел снизу вверх, прижав шапку-ушанку к груди. Ну какой я ему барин? Что вообще за традиции такие? Крепостное право отменили больше полутора столетий назад.

— Принимаю и обещаю. Показывай, что тут есть.

— Не дело это ведьмакам доверять, юный господин. С детства им накачивают всяким. Оттого и детишек почти ни у кого нет.

— Это вам веры нет! — поднявшись на колени, старик зыркнул в сторону кикиморы. — Так и норовите погубить, чтобы свободу обрести да силу забрать.

К счастью на моё пожелание вести себя спокойно, они оба отреагировали с пониманием. После чего Митяй и правда повёл нас внутрь.

Сам домик трещал, поскрипывал и едва ли не рассыпался на месте. Но вот подвал оказался неожиданно целым. Я даже знал причину — золотистое сияние, которое пропитывало брёвна и доски. Дед или тот, кто строил этот дом до него, постарались сделать его нижнюю часть защищённой.

— Пётр Лексеич хранил тут всякое. Сейчас, огоньку запалю и сами увидите всё, барин. Сейчас…

Чиркнула спичка и в темноте действительно загорелась лампа. Самая настоящая лампадка, наполненная чем-то вроде масла.

Верпа с Владой предпочли остаться снаружи, а когда в темноте затрепетал огонёк, с моего плеча спрыгнула и Беатрис. Одним прыжком оказавшаяся на ступенях лестницы.

— Душно здесь. Не хочу шёрстку запачкать, мурр. И скучновато.

Через мгновение она стремительно вылетела наверх. Заставив меня почувствовать подвох. Когда это кошка добровольно отказывалась от чего-то интересного? Тем более пока даже непонятно, что именно мы тут может отыскать.

С другой стороны — у меня сейчас тоже в груди слегка запекло. Непонятно.

На момент возникло подозрения, что это дело рук Митяя. Но тот теперь был связан со мной присягой. И по идее никак не мог навредить. Да и Беатра бы в противном случае предупредила.

— Здесь вот золотишка немного. Каменья ещё. Деньги не стал он хранить — меняются слишком часто. А золото с брильянтами завсегда сбыть с рук можно.

Ну ничего себе. Когда заглянул в деревянный сундук, который Митяй открыл, обомлел. Думал там цепочки будут и колечки. Вместо этого увидев десяток небольших плоских слитков. Сбоку от которых были блестящие драгоценные камни. В мешочке, завязки которого старик предусмотрительно распустил. Навскидку, их там было не меньше нескольких десятков.

О том, что золото — металл высокой плотности, я прекрасно помнил. По всему выходило, что каждый слиток весил, минимум килограмм. Вот я и узнал, что должен чувствовать человек, неожиданно получивший большое наследство. Как ни странно — почти ничего. Меня больше интересовали другие тайны, который мог скрывать дом. Деньги, против ожидания, почти никаких эмоций не вызвали.

— И оружие, конечно с одёжкой. То, без чего в тайге никак не обойтись. Вы посмотрите барин. Оно ведь и вам может пригодиться.

— Завязывай звать меня барином.

Я шагнул вправо, встав рядом со стариком, который возился с замком встроенного прямо в землю шкафа.

— Как же вас ещё звать, ежели вы и есть барин? Порядок в таких делах должон быть. Когда порядка в словах нет и никто за ними не следит, дела тоже под откос ползти начинают.

Наконец справившись с замком, он отступил назад. Распахнул дверцы.

Выбор был неплохим. Солидным, я бы сказал. Помповое ружьё, два карабина, двуствольный штуцер. Я ведь это уже видел. Дед приводил меня сюда и показывал. Даже тот револьвер большой помню, который внизу висит. И два пистолета. Тогда я ещё спросил у него, зачем пистолеты, если они охотятся на зверей. Правда, что дед ответил, не помню. Отшутился наверное как-нибудь.

— Патроны тоже имеются, барин. Рунические. Заговорённые против всяких тварей разных есть. И специальные. Против шаманов да других… кто на пути встанет.

Коробки с патронами я действительно видел. Как и холодное оружие — несколько ножей, лезвия которых были испещрены уже похожими символами, плюс пару небольших топориков. А справа висел самый настоящий меч.

— С этим дед тоже на охоту ходил?

Митяй проследил за моим взглядом. Чуть качнул головой.

— Не на охоту. Когда думал, что смерть его ждёт в лесу, опоясывался. И всегда живым возвращался. А тогда… Не надел его в тот раз. Понадеялся, что не понадобится.

Я разом потерял интерес к небольшому арсеналу. Развернувшись, уткнулся взглядом в мужчину.

— Ты был с ним в день, когда дед погиб?

— Ваша Златейшество, почто оскорбляете так воина вашего верного? Пусть калека я, однако сложил бы голову, окажись подле Петра Лексеича. Но не брал он меня давно. Как медведь тот меня поломал, так и оставил за деревенькой присматривать.

— А кто тогда был? Почему ты сказал, что их много ушло? На кого вообще в тот день охотились?

Старик замер. Пожевал губы. Покосился на открытый шкаф с оружием. Потом горестно вздохнул.

— Известно на кого, барин. На монстра, что возомнил себя истинным хозяином Перми. Зверя, что начал колдовству учиться. Не положено такому случаться. Каждый должен местечко своё знать. Притулиться и жить там щасливо, а не по округе метаться и всё рушить.

Вот тут я бы поспорил. Да и дедовские методы управления бы обсудил — фразу про выжженные глаза и сломанные ноги, никак не хотели покидать голову. Однако что-то подсказывало — беседовать о таких материях с седым ведьмаком, который всю жизнь прожил в старой системе координат, почти бесполезно.

— На человекоптицелося? Которого лесные Хозяином зовут?

— Именно, барин. Давно его выслеживали. А тут подмога подоспела. Ещё один Златейший с помощниками. Следопыта он с собой привёз знатного. Волколак германский. Ух и злобный был. Но под присягой, всё как положено. Крепко скованный.

— Кто именно? Звали его как? Чем всё закончилось?

Мужчина мельком бросил взгляд в сторону лестницы. Прислушался к голосам, которые удалялись в сторону двери. Похоже решили выйти во двор. И Беатрис к ним присоединилась.

— Откуда у вас кошка эта, барин? Ежели и подарил кто или купили, то осторожнее. Больно хитры они. Не скуёшь по всем лапам, такого наворотят, что дым коромыслом и степь пылает до горизонта.

Неожиданно он тему переключил. Уже второй, кому не нравится кошка. С другой стороны — тут кого ни возьми, ему в принципе мало кто из окружающих нравится.

— Случайно её встретил.

Он выпучил на меня глаза. Снова покосился на лестницу. Вытер лоб тыльной стороной левой руки.

— Уфф, барин. Нельзя такую кошку случайно встретить. Никак нельзя. Проще зверя этого таёжного найти с пробитой головой, после того как он о камешек споткнулся, чем Её Синееокость найти.

Чуть помолчав, понизил голос до едва слышного шёпота.

— За такого котёнка мильоны и мильоны дают. Сотнями. В валюте. А вы говорите, случайно встретил.

Я допускал, что он может ошибаться. Или просто негативно относится к кошке. Тем не менее, звучало всё это тревожно.

— Но я действительно столкнулся с ней случайно. А сама она не помнит ничего до этого момента.

Глаза у старика стали совсем озадаченными.

— Непонятно это Ваше Златешейство. И вы меня уж простите, но… Пётр Лексеич как только вас не проверял и чего только не делал. Отварчики помните, мощью пропитанные? Похлёбочку охотничью, которую я готовил? Силы там столько было, что на полсотни инициаций хватит. Но не шелохнулось в вас ничего. А тут…

В голове невольно пришёл популярный в Азии жанр иссекай, где кто-то помирал в своём мире и оказывался в чужом. Как правило, обретая какие-то невиданные возможности и быстро поднимаясь на самую вершину. Одна проблема — я остался самим собой. Так что эта версия тоже отпадала.

— Вот так получилось. Или ты сомневаешься, что я Корнилов?

— Да вы что, барин! Печать вас признала, защита не спалила. Да и сам я вас вот таким ещё помню. Однако, чудно это всё и непонятно.

Показав рукой рост, в котором меня запомнил, старик удручённо покачал головой. Я же вспомнил о тех людях, которых отыскал через бот. Тут же достал телефон и открыв галерею фото, принялся показывать.

— Травница это Петра Лексеича. На все руки мастерица. И отварчик от похмелья, и яд такой, что никто даже не помыслит. Золотые руки. А вот второго не знаю я. Не встречал.

Про фальшивого дядю, который прибрал к рукам родительскую квартиру, я тоже рассказал. Но тут Митяй ничем помочь не смог. Только озвучил, что за такое положено к верхушкам сосен молодых привязывать, да отпускать. После чего пообещал, что если понадобится, так и сделает. И в город со мной отправится, чтобы там вражину найти, в лес его притащить.

— Что-то ещё интересное тут есть?

Выслушав его оду лояльности, я окинул взглядом помещение. Старик тут же двинулся к ещё одной двери.

— Вот. Пётр Лексеич думал книгу написать. Для своих издать, только для Златешейств. Но не успел. Черновики сохранились. И аудиозаписи.

Значит дед хотел написать книгу. Даже начал. Перед глазами была коробка с парой десятков аудиокассет. Плюс несколько блокнотов и пачка отдельных листов.

— На чём я это слушать-то буду?

Вопрос вырвался сам собой и был риторическим. Но Митяй воспринял его иначе.

— Если надо у меня магнитофон есть. И наушники к нему. Люблю, барин, классику послушать. Только так, чтобы соседей не раздражать.

Какое-то время я постоял на месте. Слишком много информации за один раз. Сейчас ещё следовало расспросить его о втором духоглядце, который участвовал в охоте. Но это наверное лучше было сделать за пределами погреба. Душновато тут всё-таки. А значит — надо было решить, что именно с собой взять.

В итоге, золото и бриллианты я оставил. Прихватил только один камень. Раз Митяй благополучно хранил их тут на протяжении семнадцати лет, без всякого внешнего контроля, не должен тронуть и сейчас. Ну а тот, что взял, покажу ювелиру при случае. Как только найду подходящего.

Ещё прихватил с собой один из двух пистолетов. Забавно, но этот был ТТ. С солидным числом специализированных боеприпасов. Отдельные против лесной нечисти, шаманов, ведьмаков, мёртвых духов и естественно, против духоглядцев. Плюс, имелся один магазин против упырей.

Последние меня тоже живо заинтересовали. Но во времени я был ограничен, так что прихватил с собой четыре полных магазина, добавив к ним ещё три с обычными патронами и нож. Вернее два ножа. Один — тяжелый и с широким лезвием. Второй короткий. Отлично подойдёт, если потребуется куда-то незаметно его пронести.

Больше я ничего брать не стал. Хотя Митяй предлагал. Спохватившись, открыл ещё и широкий люк, под которым было что-то вроде хранилища. Внутри — самый настоящий РПД с дисками, ручные гранаты, пара автоматов Калашникова и уйма патронов.

Естественно, я прихватил с собой и кассеты со всеми записями. Даже не представляю, насколько ценной могла оказаться зафиксированная там информация. Хотя тут всё зависело от того, о чём именно хотел писать дед. Мало ли — вдруг он собирался поведать остальным о том, как быть счастливым в браке.

Стоило выбраться наверх, как сразу же скрипнула дверь и внутрь заглянула Верпа.

— Дождь, юный господин. Настоящий ливень.

Действительно. Над самой деревней пока только капало. Но в стороне дороги стояла настоящая стена воды.

— Сможешь укрепить грунтовку под таким дождём?

Шансов на то, что у кикиморы может получиться был невелик. Однако спросить я был обязан.

— Не под такими потоками. Прошу прощения, господин.

— Как-то всё вовремя очень. Недавно и туч почти не было, а теперь ливень вовсю хлещет.

Влада чуть опустила брови, устремив взгляд на Митяя. Я же услышал голос Беатрис, которая расположилась на лавке около дома.

— Сейчас он нам ещё у себя переночевать предложит. А потом нас попробуют прирезать в ночи, мурр. Ставлю пятьсот котлеток.

Сам старик казался чуть смущённым. Озирался по сторонам, сопя и о чём-то раздумывая.

— Могли дождь напустить, могли. Но зачем? Нет врагов у нас тут, барин. Никто давно уж не являлся. И защита стоит. Никто из лесных не станет помирать, чтобы остальные прошли. Для такого ненависть нужна. А за что им вас ненавидеть?

Постановка вопроса была такой, что я на секунду задумался. Меня-то может и не за что, если именно мою личность брать. Но даже в современном мире, люди оценивают других в первую очередь по общности, к которой они относятся. Не по личным качествам. Что уж говорить про тех, кто живёт внутри старинной архаики и мыслит категориями барства с дворянством.

— Успокоить это как-то можно?

В ответ на мой вопрос он лишь покачал головой.

— Никак, барин. Нет у нас ни ведьмы, ни колдуньи, ни ведуньи. Но дом свой и правда предложу. Оставайтесь, сколько понадобится. Поговорим, кассетки послушаете. А ежели кто вдруг сунется — я ему морду картечью заговорённой подправлю.

— Предать он тебя никак не может. Печать. Но простоват старичок, мурр. Такие дожди сами по себе не начинаются.

— Такие кошки, как Ваша Синееокость, тоже сами по себе на улице не встречаются.

Оба уставились друг на друга. Глаза кошки сверкнули тёмно-синим. Во взгляде Митяя проступила бирюза.

— А ну-ка стоп! Вы ещё друг с другом сцепитесь. Идём. Переждём под крышей.

Уехать отсюда всё равно было невозможно. Тогда как даже Беатрис, по отношению к старику настроенная очень скептически, признавала — предать он не может.

Даже если предположить, что ливень спровоцировали неизвестные недруги, деревня окружена кольцом оберегов. Свсем рядом дом, под которым ещё более мощная система защиты. Защищаться здесь будет проще, чем на пустой дороге под проливным дождём.

Машину я оставил около дедовского забора. Митяй жил всего через три дома отсюда, так что большого смысла её перегонять, я не увидел.

Дом у него оказался небольшим. Зато уютным. Три комнаты, самая настоящая, сложенная из кирпичей печь. Окна с занавесками. И запах мяса с картошкой, который тут же отозвался голодом.

Не у одного меня — Верпа с Владой тоже закрутили головами, ища источник аромата. Старик уловил намёк правильно — через пару минут, обе занялись содержимым своих тарелок. А вот я устроился в углу. На широкой лавке, поперёк которой стоял магнитофон.

Наушники тоже нашлись. Снаружи принялся хлестать дождь, а я вставил первую кассету, собираясь запустить проигрывание. Но тут послышался голос Беатрис.

— Ты говорил, тем днём на охоту пошло сразу два духоглядца? Кем был второй? Который привёз сюда немца-волколака?

Неловко получилось. Раз кошка слышала это, значит и в курсе всего остального. Например сомнений Митяя по поводу её появления. Равно как и моей инициации в целом.

— Его Златешейство Оболенский. Ныне известен, как Дмитров. Но все, кому надо, знают. А волколака Ульрихом звали. Лютый был. Настоящий зверь. Не представляю, как его убить могли.

— Но ведь подчинили как-то, — отметила Влада.

— Так то в детстве его. Щенячестве. Чтобы вот такого грохнуть, который в полную силу встал… Не представляю.

Так и не нажав кнопку, я повернул голову к мужчине. Решив задать вопрос, который пусть и казался очевидным, но до сих пор не был озвучен вслух.

— С той охоты кто-то вернулся живым?

Митяй открыл рот, собираясь ответить. Но тут же осёкся. Скользнув ошеломлённым взглядом по окнам, потянулся к ружью.

Я тоже это почувствовал. Чужую силу, рядом с врытыми в землю оберегами. Мощную, звериную и крайне целеустремлённую.

Секунда и шум дождя перекрыл вой десятков волчьих глоток. Вслед за которыми послышался хриплый мощный голос.

— Ди рахэ вирт фольцоген! Ди нахт вирт дайнэ зеле фэршлинген, фэррэтэр!

Секунды три все молчали. Смотрели друг на друга с ошарашенным видом и пытались осознать, что именно происходит.

Первой в себя пришла Беатрис. Спрыгнув с печи, на которой разлеглась, добралась до лавки, на которой я сидел.

— А я предупреждала, что на нас нападут, мурр. Кто был прав? Беатрис Форси Скаймай была права. Как всегда!

Митяй медленно поднялся на ноги. Потянул к себе помповик, хмуро смотря в стену.

— Они не посмеют. И не станут. Даже если там тот самый волколак, есть обереги. Они…

В тот же миг я почувствовал первую вспышку — один из нападавших попытался пересечь границу и погиб. За какие-то доли секунды. Барьер сработал, как надо.

Следом прыгнули сразу двое. Ещё один. На десятом ограда сломалась. Несколько оберегов полностью погасли, открыв брешь. В которую немедленно ворвалась целая стая.