Глава IV

Что удивило — на неё никто не обращал внимание. Как будто это в порядке вещей. Только через пару секунд до меня дошло, что именно в таком облике её наверняка вижу только я.

— Фи! Гадость какая, — зазвучал в голове кошачий голос. — Пусть валит в своё болото, мурр. Там кикиморам и место.

Взгляд старухи метнулся к Беатре, восседающей на моём плече.

— Что ж ты не сказал, что настолько непрост, милок, — зашамкала она губами. — Не каждый по городу с боевым ведьмачьим котом ходит.

— Я кошка! И не ведмачья! Пусть захлопнет свою болотную пасть и валит отсюда, мурр.

В голосе спутницы звенело возмущение пополам с яростью. Я же почувствовал себя озадаченным. Пропустив момент, когда старуха сдвинулась в мою сторону.

— Тебе бы стоять там, где ты сейчас стоишь.

Моя внутренняя уверенность никуда не делась. Но прямо сейчас, никаких идей по поводу того, как быть с этой нежданной противницей у меня не было. Первая проба сил вроде бы прошла успешно. Вот только там мне требовались только коснуться слизняка, которого больше никто не видел. А тут напротив стояло осязаемое существо. Не в лицо же ей своей ладонью тыкать? Отгрызёт ещё чего доброго. А прохожие полицию вызовут.

— Не отсюда ты. Я всех местных знаю и там дураков тратить силы на слизняков нет. Залётный выходит. Из Лиги наверное, да?

В качестве тактики я избрал молчание. Одновременно поглядывая в сторону прохожих и постепенно смещая пальцы правой руки к карману, где лежал складной нож. Впечатление кикимора производила мощное и как по мне запросто могла на меня кинуться. Тогда придётся действовать по ситуации, невзирая на последствия. Умирать посреди города от когтей злобной старухи с зеленоватой кожей мне не хотелось.

Впрочем, будь у неё белая кожа, или даже жёлтая, это бы ничего не поменяло.

Сама кикимора довольно улыбнулась. С таким видом, будто разгадала ребус.

— Давай так, мальчик. Оставь мне свою кошечку и иди дальше, куда глаза глядят. А старая Верпа поиграет в добрую тётю и не станет разрывать тебе горло.

Кошка на моём плече тут же яростно зашипела. Вонзив когти так, что я ойкнул от боли.

— Что ты стоишь? Это всего лишь болотная кикимора! Покажи ей свою силу, мурр. Яви мощь!

Обороты она использовала такие, как будто я мог поднять руку и залить сквер пламенем. Но и старуха постепенно придвигалась. Вариантов у меня оставалось немного. Или позорно ретироваться, или продемонстрировать решимость сражаться.

Повторить фокус с нитью, которая идёт от поясницы к левой руке, оказалось не так уж сложно. А правой я просто достал нож. В сложенном состоянии, понятное дело.

Местная обитательница остановилась, завороженно смотря на мою левую ладонь, которая была раскрыта и повёрнута к ней.

— Откуда? Как ты вообще смог…

Не договорив, отступила назад, не сводя взгляда с моей ладони.

— Настоящий… Душевладетель. Чистая сила пришла, чтобы мы склонили колени.

Не успел я переварить её слова, как та бахнулась на колени. Прямо на плитку, которой была выложена дорожка.

— Бабушка, вам плохо? — какой-то школьник остановился, повернув голову.

— Там старушке нехорошо.

— Вызовите скорую.

— Да что ж это такое, средь бела дня люди помирают.

Чуть поколебавшись, я сделал два стремительных шага вперёд. Опустился на одно колено.

— Не лишай разум и не накладывай оков, — зашептала старуха, не смотря на меня. — Всё исполню, что скажешь. Сведу в землю врагов твоих и отравлю воду их. Украду детей их и выпотрошу псов их. Пойду войной на кого скажешь. Пощади, златоокий.

Мне оставалось только выругаться про себя. Кикимора даже глаз на меня не поднимала. А в голове зазвучал уверенный голос Беатры.

— Присяги требуй. Пусть в верности клянётся. Ну или глотку ей уже перережь, мурр.

Я всё ещё не понимал, почему старуха так перепугалась и это смущало. С другой стороны — до того кошка только помогала. Да и решать эту ситуацию было как-то нужно. Со всех сторон стекались люди. Медленно и нехотя, но их число росло. Вон, кто-то уже и на телефон снимал.

— Клянись в верности. И вставай с колен.

Та шумно выдохнула. Схватила своей левой рукой мою, которая всё ещё слабо светилась золотом. Ощущения снова напомнили электрический разряд. Только теперь куда более мощный. Ещё и зрение вырубилось на пару секунд.

— Присягаю служить тебе, златоокий. Биться за тебя и стоять в строю твоём, пока будет тлеть во мне жизнь. Не предавать, не вредить, не обманывать.

Когда она закончила, наши сомкнутые руки на миг окутали тонкие нити золотого и зелёного цвета. Потом меня дёрнуло от боли, а кикимора что-то прокряхтела и начала подниматься на ноги.

— С ней всё нормально? Я в скорую позвонил, сказали неотложка минут через сорок будет. Оставить вызов или отменять?

Мужчина лет пятидесяти переводил взгляд с меня на старуху, держа в руке телефон.

Встав, я мельком глянул на кикимору, лицо которой выражало изрядную задумчивость.

— Она в порядке. Можно отменять вызов.

Тот кивнул и отвернувшись, приложил трубку к уху, принявшись что-то говорить. А вот женщина рядом с ним всплеснула руками.

— Откуда вам знать? Как так говорить можно? Ишь ты, распоряжается он. Звоните, не звоните. Ты кто такой?

На висках женщина трепетали странного вида плоские «блинчики» алого цвета. Но интересоваться у Беатрис, что это такое, я не стал. Устал немного для новых откровений.

— Я врач. С пациенткой всё в порядке. Есть сомнения — вызывайте бригаду и ждите. Они, когда на ложный вызов приедут, по голове точно никого гладить не будут.

Женщина чуть смешалась. А вот кикимора, стоявшая в метре, покосилась на меня с очень странным выражением лица.

— Поняла, что ты совсем свежий и она могла тебя порвать. Жалеет, что сразу не допёрла, — послышался в голове довольный голос кошки.

— Но теперь она не сможет, потому что дала клятву, правильно?

Уточнить я решил на полном автомате, но вот у Беатры это вызвало лёгкое раздражение.

— Какой же ты душнила, мурр.

— Да не душнила я. Ясность просто люблю.

Школьник, который первым кинулся к старухе, покосился на бормочущего меня с лёгким подозрением. Потом бросил взгляд на спины уходящих взрослых, которые потеряли всякий интерес. И после короткой паузы решил последовать их примеру — ретировался прочь.

Повернувшись к давшей клятву верности кикиморе, я столкнулся с её недовольным взглядом.

— Обманул. Вокруг пальца обвёл, — проворчала она. — Чтобы ведуны и духам лесным лгали. Да когда такое было?

— Во-первых, всегда, а во-вторых тебе никто не лгал, болотница.

В этот раз голос кошки мы услышали оба. Верпа аж отшатнулась, смотря на неё не с меньшим ужасом, чем совсем недавно на мою ладонь.

— Не просто ведьмачий кот, а один из высших? Да что ж это творится, сегодня.

— Беатрис Форси Скаймай. Пятая своего имени, — горделиво представилась кошка.

Что делать с новообретённой боевой единицей, я не знал. Само собой напрашивался вариант использовать её в качестве источника информации. Но для такого мне требовалось немного пройтись, переварить вот это всё и подумать над формулировками.

Ну а перед тем, как это сделать, оставался ещё один вопрос, требующий немедленного решения.

— Больше никаких сосальщиков. Чтобы не трогала больше никого. Понятно?

Кикимора переводит взгляд на меня и как-то совсем обыденно всплёскивает руками.

— Так я ж с голоду помру, если жизнеедов подвешивать не буду. Ты что ж это удумал, златоокий? Сначала в рабство загнал, а теперь голодом морить станешь?

Непривычно. Вот уж никогда не думал, что буду стоять в сквере и обсуждать с кикиморой аспекты её питания.

— С этого момента и до моего нового приказа ты больше не питаешься людьми. Что и как будет потом — разберёмся. Тех жизнеедов, которые уже на ком-то висят, развей.

Как выяснилось спустя секунду, кикиморы тоже могут обижаться. Отвернулась, встала ко мне спиной демонстративно и что-то шептать начала. А потом вовсе в глубину сквера двинула.

— Ещё что-то хочешь ей сказать? Или пойдём уже? — прозвучал голос Беатры.

Было хотел уточнить у неё точно ли старуха выполнит мою команду. Потом представил, как кошка в очередной раз называет меня душнилой и решил, что не стоит. Вместо этого, пройдя десяток метров по тротуару, поинтересовался совсем иным.

— Получается, я точно так же мог и тех типов в подъезде запугать? Просто ладонь им показать?

— Шишиги на шашлык бы тебя пустили, — отозвалась кошка. — С лесными вы когда-то бок о бок стояли и в бой их вели. Командовали, мурр. Память в крови осталась. А шишиги — совсем другое дело. Смертельный враг.

Выходило занимательно. Как минимум, какая-то картинка складывалась.

— Почему она так удивилась? Таких как я, настолько мало?

— Прошедших инициацию в пятьдесят? Да наверное совсем никого.

— Мне тридцать два.

— Да? А так и не скажешь, мурр. Я думала шестьдесят — десятку скинула из уважения.

Она издевалась. Абсолютно точно. Моё отражение в зеркальной витрине, около которой я на секунду остановился, однозначно на это указывало.

Ещё оно намекало, что неплохо бы побриться, помыться и обновить одежду. Но эти вопросы я оставил на попозже. Хотя бы на вторую половину дня, например. Первая и так оказалась забита событиями.

— А если серьёзно? Сколько нас таких? И где мне искать кого-то похожего?

Мой повторный вопрос кошку немного озадачил. По крайней мере для ответа, времени ей потребовалось куда больше.

— Я ведь говорила уже, что не знаю, мурр. Ты здесь и я здесь. Этого что, мало?

Уклончиво как-то прозвучал ответ. Как будто она совсем не всё мне говорила.

— Ты в курсе, что такие как я, чувствуют ложь?

Секунд пятнадцать она молчала. Уже показательно. Потом неожиданно тихо поинтересовалась.

— Выкинешь меня, да?

Любого бы такой поворот смутил. Вот и я не стал исключением — споткнувшись на ровном месте, свернул на боковую улицу, пытаясь понять, что с ней вдруг стало.

— Вообще я пошутил. Но с радостью послушаю, почему должен тебя выкинуть?

— Ах ты сволочь! Издеваешься над бедной кошкой, мурр? Никакого уважения!

Она возмущалась и дальше, всеми силами изображая обиду. В конце концов затихла. Замолчала, отвернув морду в правую сторону и смотря на дома, мимо которых мы шли.

— Понимаешь, тут такое дело…

Когда, через пару минут, Беатра наконец заговорила, я даже замедлился. Но продолжить кошке не дали. Сначала сверху упал голубь. А потом, рядом с ним, откуда-то с неба рухнул человек.