Глава 11. Дэниэл

Дэниэл занял свою позицию перед домом копа около семи часов утра. Мысли о том, что сейчас может делать этот выскочка, забравший его волчицу, заставляли то и дело стискивать кулаки. Почти год прошёл с тех пор, как он нашёл Эллис. Волчица была странной сама по себе – внешне общительная, она легко сходилась с людьми, но за этим всегда стоял какой-то ускользающий запашок одиночества. Эллис походила и не походила на тех, кого Дэниэл обычно встречал в тусовке. Тут всегда было полно мальков, которые думали, что рок изменит мир. Были и богатые папенькины детки, бежавшие от обыденности и комфорта, приготовленных для них мест в юридических колледжах и договорных браков. Конечно, были и те, кому больше некуда пойти – дети из неблагополучных семей, слонявшиеся по улицам, чтобы не возвращаться домой к пьяным и усталым после тяжёлого трудового дня родителям. Эллис не подходила ни под одну категорию. Она никогда не говорила о свободе. Она вообще не говорила, и, если какие-то мечты о лучшем мире и жили в ней, они скрывались где-то глубоко под панцирем напускного равнодушия и светской открытости. Для дочери каких-нибудь рабочих с завода она была слишком изящна, слишком… одухотворена. С первого взгляда Дэниэл понял, что маленький трах в подсобке такой не предложишь. И в то же время не было в ней той избалованности, которая отличала потомственных богатеев. Если не было выступлений, Эллис легко соглашалась подработать за стойкой, но разливала напитки с таким задумчиво-отстранённым видом, что хотелось вынуть бутылку из её тонких пальцев и всё сделать самому. С Эллис хорошо было просто молчать. Она редко курила, но могла часами сидеть, привалившись к плечу друга, пока тот выпускал в воздух кольца дыма и никуда не торопилась. Это не была леность – если требовалось что-то сделать, помочь кому-то из ребят, Эллис подрывалась мгновенно. Она вообще очень быстро думала, если можно назвать это мыслью – скорее срабатывал в ней какой-то инстинкт, а осознание приходило только потом. Дэниэл подозревал, что пошёл бы на сближение, даже если бы Эллис была просто человеком. Из неё могла бы получиться неплохая подруга, которой можно рассказывать обо всём и не бояться, что тебя покажут в телешоу с темой «Люди-волки». Мысль же о том, что Эллис была волчицей, завораживала. Словно изящный сосуд наполнялся дорогим содержимым. Однако сколько не пытался Дэниэл разговорить Эллис и выяснить, как много та знает о мире волков, у него ничего не получалось. Только однажды, перебрав с абсентом, Эллис впала в какое-то странное полуистеричное состояние и рассказала обо всём. О детстве, о приюте, об отчиме. Она называла этого альфу отцом, но Дэниэл лишь скрежетал зубами. Мысль о том, что какой-то подонок пытался заполучить его Эллис, уже тогда сводила с ума. Наутро Эллис очень надеялась, что Дэниэл ничего не вспомнит – и Дэниэл не стал её разочаровывать. Он молча сделал тогда то, что должен был, и ни о чём не сказал Эллис. Только немного труднее стало смотреть в ясные серо-голубые глаза. А Эллис снова замкнулась. Только теперь Дэниэл знал, что скрывается под прозрачной рябью её летящих, чуть резких движений. Он не хотел торопить. В конце концов, ему хватало и того, что между ними уже было. Куда больше хотелось ввести Эллис в свою жизнь и сделать её частью. И однажды он не выдержал. Дэниэл успел десяток раз проклясть свою неосмотрительность. Нельзя было вести в клуб волчицу без метки. Но в тот момент он и не видел в Эллис волчицы – просто хотел, чтобы она оказалась рядом. Затем всё завертелось с такой скоростью, что Дэниэл едва успевал материться про себя. Чужака удалось отпугнуть, но вряд ли надолго. Попробовав вкус его Эллис, он уже не собирался отступать. В ту ночь Дэниэл хорошенько отделал его, едва не откусив лапу, но потом подоспели беты – и валяться на земле остался он сам. Хорошо, что живой. Наступил рассвет, и чужаки не стали рисковать ради одиночки. Однако уже тогда было ясно, что придётся иметь дело не с одним волком, а со стаей. Лёжа в пыли на покрытом кровью асфальте Дэниэл думал об одном – что сейчас с Эллис? Ответ на свой вопрос он получил через три дня, когда стоял в регистратуре больницы и пытался объяснить дежурному, что должен её увидеть. Ответ был прост – в палату пускают только родственников. «Кто вы такой? – спрашивала сестра, почти переходя на крик. – Отец? Брат? Сын?» «Отец!» – рыкнул тогда Дэн, и она резко успокоилась. Его всё-таки пустили. Только какой-то идиот догадался сказать Эллис, что к ней пришел отец, и, когда дверь в палату открылась перед Дэниэлом, он увидел только разобранную кровать и открытое настежь окно. Медсестра подняла шум, и Эллис нашли. Дэн успел встретиться с ней взглядом лишь на несколько секунд. Девушка явно была не в себе, и Дэн лишь стиснул кулак, услышав истеричное: «Нет-нет-нет! Не пускайте его ко мне!» Больше Дэн не пытался. Просто стоял у дверей и ждал, когда Эллис отпустят. Он оплатил две недели лечения, но Эллис продержали почти три, и Дэниэл не знал почему, в регистратуре теперь отказывались с ним говорить. А потом появился этот коп. Он увёз с собой его Эллис. Он трогал её за плечи и вёл себя так, будто Эллис – его волчица. От вида этих заботливых движений хотелось убивать, уже всё равно кого. Увидеться с Эллис удалось только раз. Эта встреча многое объяснила и ещё более убедила Дэниэла в том, что слежку оставлять нельзя. Только чужак мог навести Эллис на мысль о том, что он, Дэниэл, предал её. Коп явно собирался завладеть Эллис, и Дэниэл мог только радоваться, что тот до сих пор не поставил метку. И всё же нужно было спешить. Он не мог дождаться полнолуния и много раз повторял, что теперь не будет медлить. Раньше он не хотел ставить метку, пока Эллис не свыкнется с принадлежностью к миру волков. Теперь он этой ошибки не повторит. Эллис уже тогда не должна была принять на себя удар другого волка. У неё уже был альфа, хоть сама она этого и не понимала, и этот альфа должен был драться за неё, победить или умереть. Коп, похоже, не собирался следовать традициям. Видимо, он так испугался конкуренции, что решил поручить чёрную работу своему бете. Бета у него был подленький, хоть и не глупый. В лобовую атаку не пошёл – оба они понимали, кто в таком случае победит. Скрутил исподтишка, и только потом решился остаться с альфой наедине. Конечно, Дэниэл не собирался прогибаться под бету. Даже когда руки его прикрутили к чёртову креслу. Только плевал в равнодушную морду ещё одного копа и криво улыбался. А потом что-то в мире перевернулось. Дверь открылась, и на пороге показалась Эллис. Эллис держала за плечо другого альфу. А Дэниэл сидел в чёртовом кресле с разбитой рожей и сейчас никак, ну совсем никак не тянул на защитника. От этого ярость становилась ещё сильнее. Он рванул запястья, так что проволока до боли впилась в тело, но порвать её так и не смог. Дверь открылась. Первым, что увидел Шейн, было изрядно покоцанное лицо Дэйва. Напарник как раз вытирал кровь с разбитой губы. Затем Шейн почувствовал, как впиваются пальцы Эллис в плечо, и ещё через секунду увидел привязанного к стулу Дэниэла Драгса. Очевидно, альфа успел изрядно потрепать нервы Дэйву, потому что его губы тоже были разбиты, а на висках красовались царапины. – Это звездец, Шейн, – бросил напарнику Дэйв, едва Шейн переступил порог и, когда альфа протолкнул Эллис вперёд и закрыл за собой дверь, продолжил: – Взял я его без проблем, но он уже в отделении два раза пытался обратиться. Я думал, так и порвёт меня… – Эллис… – позвал Шейн, перебивая тираду Дэйва. Эллис явно не слышала ни первого полицейского, ни второго. Когда дверь закрылась, она отпустила плечо Шейна и медленно, точно лунатик, направилась к креслу Дэниэла. Опустилась на корточки и, взяв в одну руку ладонь волка, принялась её растирать. – Тебе больно? – спросила Эллис. Шейн закатил глаза. Дэниэл посмотрел на Эллис с некоторым удивлением и улыбнулся. Впервые за всё то время, что он находился рядом с Дэйвом, тот заметил, что альфа не выглядит взбесившимся псом. – Всё хорошо, – сказал Драгс тихо, почти успокаивающе. – Эллис! – позвал Шейн громче, и в голосе его звенело напряжение, но Эллис не шевельнулась. – Расскажи им то, что говорила мне, – попросил он, продолжая поглаживать пальцы Дэниэла. Глаза альфы сверкнули, и он резко рванулся в сторону, то ли из оков, то ли из рук волчицы. Звук, который он издал, скорее походил на рык дикого зверя, чем на человеческую речь. – И так весь день, – пожаловался Дэйв. – Эллис, отойди от него, – повторил Шейн уже в третий раз. То, что повторять приходится трижды, изрядно его злило, и четвёртого раза быть не могло – это уже был вопрос его авторитета перед Дэйвом. И когда Эллис снова не двинулась с места, Шейн просто рванул её за плечо к себе и выволок в коридор. Шейн протащил Эллис по коридору, втолкнул в свой кабинет и запер дверь. – Ты что творишь? – прошипел он. Предполагалось, что Эллис испугается хотя бы в той же мере, что и в прошлый раз, но на сей раз вместо страха на её лице была только злость. – А что вы творите?! Он же ничего не сделал, и ты это знаешь! Шейн попытался поймать плечо Эллис, чтобы хорошенько её встряхнуть, но Эллис вывернулась. – Только не начинай. Можешь запугивать меня сколько влезет, но… – Но не сметь трогать твоего любовничка? – Шейн оскалился, уже не в силах сдерживать звериные порывы. – Ты дебил, сержант! Я никогда и ни с кем, кроме тебя… Шейн схватил Эллис за локти и, притянув к себе, уткнулся носом в её шею, вдохнул запах сладостей и чего-то нового, ещё более возбуждающего. – Ты со мной никогда, – прорычал он в маленькое ушко. – Зато с ним тебе, похоже, понравилось! Эллис оттолкнула его и занесла руку для удара, но Шейн перехватил её запястье. – Что, я в точку попал? – Идиот! – Эллис рванулась из его рук, но высвободиться так и не смогла. – В день нашей встречи на тебе был запах мокрой шерсти, Эллис. Его запах. Ты пахла им, когда я нашёл тебя. Я. Но тебе, видимо, понравилось то, как он с тобой сделал. Хочешь, я превращусь в волка? Тебя это заводит? Эллис в последний раз яростно рванула руку, и внезапно Шейн отпустил её, так что девушка бессильно осела на оказавшийся совсем рядом стул. Эллис обхватила себя руками и замерла. Её трясло, но она не имела никакого желания показывать это Шейну. – Я согласился взять тебя с собой, – сказал Шейн спокойно, хотя в груди всё ещё клокотало, – но я не говорил, что ты можешь мешать мне работать. Сейчас я пойду и выясню у него всё, что связано с ночью твоего изнасилования. Буду тебе благодарен, Эллис, если просто посидишь здесь и не будешь рыпаться. Эллис не отвечала, а трогать её не хотелось – Шейну и без того чудилось, что он уже видит пятна синяков на изящных предплечьях. Сержант молча вышел. Поколебался секунду у двери и запер её на ключ. В допросную он вернулся в такой ярости, что Дэйв поспешил убраться к дальней стене – видимо, побаивался, что Шейн пришибёт заключённого, но лезть в пекло не хотел. – Ну что, – сержант подошёл к Дэниэлу вплотную и наклонился, упершись руками в подлокотники кресла по обе стороны от него. – Добавить тебе пару синяков лично от себя, или сэкономим время? Дэниэл усмехнулся, продемонстрировав чудесные острые зубы. – Ты шакал, коп. Послал вперёд себя бету, а сам остался валяться в постельке с моей Эллис. Но на ней всё ещё нет твоей метки. В чём дело? Она тебе не позволила, а сам ты поставить не?.. Хлёсткий удар прервал его тираду, голова Дэниэла шатнулась в сторону, но тут же вернулась на место. Он медленно слизал острым языком каплю крови с порванной губы. – Шакал, – повторил он, – бить связанного, не дождавшись круга. – Ты меня бесишь, – сообщил Шейн. – Ты знаешь, что ты сделал с Эллис. Я знаю, что ты с ней сделал. Но ты всё ещё пытаешься навешать ей лапши на уши, как делал это всё то время, что она тебе верила. Выражение лица Дэниэла изменилось. На нём промелькнуло отчаянье, и от взгляда Шейна это не укрылось. Сержант слабо представлял, чтобы сидевший перед ним альфа был достаточно хорошим актёром, чтобы изобразить такую тонкую игру чувств. – Говори, – потребовал он, и снова глаза Дэниэла сверкнули яростью. – Зачем? Вам всё равно придётся меня отпустить. – Вопрос в том, сколько пальцев я успею тебе сломать до этого. – Ты не посмеешь, – Дэниэл усмехнулся, но в глазах его промелькнуло беспокойство. – Дэйв, сколько пальцев было сломано у задержанного, когда ты его брал? – Один точно, сэр, – сказал Дэйв равнодушно. – Может, больше. Кость хрустнула, и воздух огласил неразборчивый мат. – Ты – дрянь, коп… – выдохнул Дэниэл. – Говори. Дэниэл медлил ещё какое-то время, а потом заговорил. Он говорил, и ярость стремительно нарастала в душе Шейна, потому что он не мог понять, лжёт альфа или нет. – Как выглядел другой волк? – спросил он медленно. Дэниэл пожал плечами. – Ухоженный. Таких я в клубе не видел. На лбу залысины, но лицо правильное. Немолодой, но довольно крепкий, – Дэниэл замешкался. – У него травма правого плеча. Ещё в клубе он едва шевелил правой рукой, а позже я потому и смог его оттолкнуть, что после удара по плечу он завыл от боли и покатился вбок, не выдержал. Шейн отступил на шаг назад. – Дальше. Дэниэл мешкал, но Шейн не пытался его торопить. Слишком складно всё получалось, оставалось выяснить всего пару деталей. – Волк… У него чёрный. Только задняя лапа с белым пятном. Шейн вздрогнул. Эллис могла успеть рассказать про это Дэниэлу в кофейне, но лапу она видеть никак не могла. Впрочем, эта деталь могла быть всего лишь выдумкой альфы. – Дальше, – потребовал Шейн. – Как он пах? Дэниэл прикрыл глаза. – Запах дыма, – сказал он, и Шейн вздрогнул. Глаза его расширились, потому что Эллис до сих пор ни разу не запомнила окружавших её запахов. Зато сам он отчётливо ощутил этот аромат там, в парке. – Дэйв, – произнёс он охрипшим голосом и обернулся к бете, – посади его в обезьянник. Потом договорим. – А палец? – уточнил Дэйв. – Перевяжи. Подумай сам. Я скоро вернусь. Почти что пулей он вылетел в коридор и бросился к кабинету. Ключ долго не желал отпирать замок, который всегда подчинялся первому же его движению, и Шейн ощущал, как стремительно сходит с ума. Эллис была права. А он вёл себя как идиот. Это следовало прояснить тут же, на месте, но, когда он открыл дверь, кабинет был пуст. Шейн в ярости швырнул о стену деревянное пресс-папье и бросился к настежь раскрытому окну. Он шёл по запаху, по-звериному скалясь на попадавшихся ему на пути людей. Эллис не могла уйти далеко… Или могла? Как она бегает, Шейн уже успел заметить, но не может же Эллис бежать всю дорогу… У перекрестка Шейн остановился, принюхиваясь. Запахов было слишком много. Только запах Эллис исчезал прямо здесь. Вместо него к густому запаху человеческого пота и женских духов примешивался знакомый запах дыма. Шейн стиснул кулаки и гортанно зарычал, заставив прохожих обернуться. Ему было плевать. Почти бегом он бросился обратно к участку, ворвался в отсек с камерами предварительного заключения, и, отобрав ключи у охранника, рванул к самой дальней камере. Дэниэл сидел на койке с ногами, опустив руки на колени и прислонившись к ним лбом. Пальцы его были забинтованы, а другие заключённые опасливо кучковались в другой половине камеры. – На выход, – Шейн двумя движениями провернул ключ и распахнул дверь. – Драгс! Тебе говорю! Дэниэл с удивлением приподнял голову и повернул к сержанту лицо. – На выход, – рыкнул Шейн снова. – Быстро! Уже видя, что Дэниэл и не думает шевелиться, он добавил: – Эллис исчезла.