Глава 15

Кай Без нашей мамочки в машине становится пусто. Очень быстро Лина и ее сынишка превратились из приятной случайности в острую необходимость. – Я соскучился, – Рус словно читает мои мысли. – Нужно разобраться с делами, – вздыхаю, завожу мотор, – а потом мы заберем их. – Мне нужна Вася. – Не ной, взрослый мужик, – хотя я понимаю друга. Эта ночь что-то во мне сломала. Обычно бабы были для меня чем-то приходящим и сразу же уходящим. В нашем казино постоянно трутся богатые тёлки, мнящие себя леди, высшим светом. А на деле лишь деревня, вовремя раздвинувшая ноги перед олигархом. Они часто «задерживались» в нашем с Русланом кабинете или своими телами оплачивали долги мужей. Но Лина – это чертов иной уровень. Я чувствую острую потребность в ней. Не только в сладких отзывчивых дырочках, но и во взгляде, касаниях, аромате. Проникать не только в тело, но и в мысли. Мне хочется баловать их с Санькой. Тратиться и скупать всё, на что укажет ее сладкий пальчик. – Ей нужен полноценный отпуск, – говорит Рус, – и нам тоже. Хочу наслаждаться ей с утра до ночи. – Что предлагаешь? Он ехидно ухмыляется. Видимо, Климов снова что-то придумал. То, что позволит нам получить Лину в безраздельное пользование надолго. Звучит пошло, но этого мы с другом очень хотим. – Она такая сладенькая… – стонет Рус, когда мы направляемся в одну из секретных квартир, – не могу, хочу её опять! Пиздец просто, покой потерял… Закуриваю. Вспоминаю разговор с ее матерью. – Проходите, богатыри, – ухмыляется Светлана Петровна, – у меня как раз чай вскипел. Мы с Климовым немного опешили. Эта вся бытовая нормальность уже долгие годы была нам чужда. Усаживаемся за небольшой, укрытый недорогой скатертью, стол. – Вы с трудом помещаетесь на моей кухне, – женщина суетится, делает чай, ставит перед нами кружки. – Так зачем вы нас пригласили, Светлана Петровна? – спрашивает Климов. Я чувствую нервозность в его голосе. Признаться, и сам немного мандражирую. Перед матерью Василины мы как два подростка, желающие залезть в трусики к самой красивой девочке школы. – Вася всегда была очень сильной и самостоятельной, – она отрезала два куска пирога и поставила перед нами. Офигенно! Домашняя выпечка – это нечто невъебенное! Как давно я не ел такого! Бросаемся на угощение, словно год не жрали. – Когда умер её отец, дочка решила, что она теперь должна обо мне заботиться, – усмехается она, – и очень рано была вынуждена повзрослеть. – Нам жаль, – бурчу с набитым ртом, – сколько ей было? – Девять. Мы остались с ней вдвоем против опасного и агрессивного мира. Но я всегда старалась воспитывать в ней любовь к ближнему. Вася всегда выгрызала своё. Отлично училась, была старательной девочкой. Но потом, в университете, она познакомилась с Романом… Мы с Русом переглядываемся. – Он сразу мне не понравился. Но Вася была так влюблена, что не видела ничего вокруг. Грудь неприятно сдавливает. Мерзкий Ромыч заполучил лучшую женщину и растоптал её, бросил. Ему пиздец. – Я не хотела рушить её счастье и осталась в стороне. Они рано поженились, Вася забеременела. А Роман не хотел ребенка… Мразь. – Я знала, как дочери тяжело и всегда старалась быть рядом, чтобы поддержать её. Помогала с малышом, ведь муж не хотел заниматься ребенком. Но мальчик рано начал говорить. И рассказал, как мамочка плачет по ночам. – Сволочь он, – выдыхаю. – Да, – она с улыбкой смотрит на меня, – надеюсь, вы не такие. Вернее, тот из вас, кто положил глаз на Василину. Мы снова переглядываемся. Видимо, мать Лины не может даже допустить мысли, что её дочурка с нами обоими… ухмыляюсь. – Не смешно, молодой человек! – строго заявляет Светлана Петровна, и улыбка сползает с моих губ. – Мы вашу дочь не обидим. Мы оба её любим, – заявляю со всей ответственностью. – Как оба? – Вот так. – То есть, вы соперничаете? – Типа того, – в голову лезут мысли, как мой член таранил киску Лины, а Рус – тугой зад. – Надеюсь, она сделает правильный выбор. И еще… Мы встаем. – Если Роман задумает вернуться или забрать сына, не дайте ему этого сделать. Даже, если моя дочь будет против! – Поверьте, это ничтожество больше не тронет и Васю, ни Саньку, – заявляет Клим, – уж мы позаботимся. – И еще. Вася у меня гордая. Не говорите ей о том, что я рассказала… Вспоминаю этот непростой диалог. Вроде ничего особенного, но мать Лины точно дала понять, что доверяет нам дочь. – Приехали, – паркую машину под густой листвой, затем мы с Русом достаем черный брезент и накрываем гору металла. – Думаешь, Ромчик захочет вернуть Ваську? – спрашивает Клим. – После общения с нами он вообще забудет дорогу к этой женщине. Погода пасмурная. Камеру у подъезда мы давно уже отключили. Заходим, морщимся от мерзкой вони. Опять какой-то бомж устроил тут туалет. Открываем дверь квартиры на втором этаже. Пустая. – Кто там?! БЛЯДЬ! – слышим вой из комнаты. Проходим. Ромчик сидит на стуле с завязанными глазами. Сколько он тут уже? Два дня? Ничего. – Это вы… я заявляю на вас! – визжит, брызгая слюной, – садисты! – Да, есть такое, – зловеще говорю, затем срываю повязку. Он морщится. – Чё надо? Отпустите меня! Будут вам бабки. – Не в них дело, Ромчик, – Рус садится на корточки, качает головой. – Мне в туалет надо… – Потерпишь, – рычит друг. – Если дело не в бабках, то в чём? В Ваське что ли? – стонет Ромчик. – Какой догадливый, – открываю окно, чтобы проветрить немного. – Так забирайте её. Расписывайте на двоих, друзей позовите. Только учтите, она фригидная, в постели бревно… ААА! БЛЯДЬ! Бах! Бью урода в челюсть. Он дергается. – Она мать твоего ребенка, дерьма кусок, – рычу, – имей уважение. Ты не заслуживаешь даже одним воздухом с ней дышать! Ничтожество. – А я не только дышал, но и хуй в нее засовывал, – смеется этот бессмертный, – много раз засовывал. А она кричала, чтобы я глубже сунул… но вот такую холодную бабу хер доведешь до… ААА! Я окончательно слетаю с катушек. Удар за ударом, разукрашиваю рожу бывшего мужа нашей красавицы. – Никто, – удар, – не смеет говорить такое о нашей женщине! – ААА! ХВАТИИИИИТ! – визжит он. – Кай! Остынь. Он сдохнет сейчас… – Рус кладет ладонь мне на плечо. Отхожу. Похоже, Ромчик потерял сознание. Набираю Семена. Посмотрим теперь, кто и куда что будет засовывать. Руслан Право мочить Ромчика оставляю Каю. У него удар сильнее и лучше поставлен. Сам же любуюсь, как морда ублюдка превращается в кровавое месиво. – Кай! Он сдохнет сейчас, – останавливаю друга, когда вижу, что мудак без сознания. Мы не убийцы. Но воздействовать силовыми методами умеем. Иду в ванную, набираю таз воды и окатываю Ромчика. – Бля! – орет он, – прекратите вы уже! Забирайте Ваську! Мне похуй на неё… только отвалите от меня… По-моему, он плачет. Фу, блядь! Мерзость, а не мужик! Кай уходит пообщаться с Сеней. – Ты же понимаешь, что просто так не отделаешься? – уточняю у ублюдка, – ты нашу женщину обидел, мразь. – Это всего лишь баба, – фыркает он, стонет, харкает кровью. Ухмыляюсь. Мне нравится смотреть, как он корчится от боли. Ведь Вася из-за него плакала. Он каждую её слезинку отмоет своей кровью. – Еще хоть раз назовешь ее бабой, я сделаю бабой тебя. Догадываешься, каким образом? – еле сдерживаюсь, чтобы не вмазать по морде. – Вы психи… – Скажи-ка, Ромчик, – беру стул и сажусь напротив, – как ты относишься к анальному сексу? Его побелевшая рожа красноречивее любых слов. Ухмыляюсь. Ахмедову этот недоносок придется по вкусу. – Ну что? – спрашиваю, когда Кай выходит из ванной. – Блядь, кровищей весь костюм испортил. Сеня скоро приедет, приведет этого в порядок, – он указывает на испуганное лицо Ромчика, – и на неделе представим его нашему богатому любителю горячих задниц. – Вы что задумали, гниды?! А?! Но мы оставляем ублюдка наедине со страшным осознанием. Выйдя из квартиры, чувствую лёгкое удовлетворение. – У нас есть еще пара дел, – говорю Каю, – тебе нужно перевязать кулаки. – Хуйня… это меньшее, что я могу для неё сделать. Мы направляемся прямиком в садик, где обижают Саньку. Он совсем малыш, но готов за себя бороться. Весь в мамочку. Но мы не допустим больше никакой борьбы. Вася создана дарить нам любовь, тепло и красоту, а не сражаться. Украшать собой наши жалкие жизни. А Санька должен расти, познавать мир. – Надеюсь, там ты кулаками махать не будешь, – ухмыляюсь, когда друг паркует машину у детсада. – Постараюсь, – ухмыляется Кай, – очень хочу взглянуть на этого Севу. – Сеня мне пробил кое-что, – закуриваю, пока мы стоим около машины, наблюдая за входом, где кучкуются мамочки. – И? – Ты удивишься. Всеволод Севастьянов – сын того самого Андрея Севастьянова. – Это тот ФСБ-шник, что трется у нас и тёлок снимает? – Кай удивленно выгибает бровь. – Угу. Этот ублюдок подкатил к нашей мамочке, она отшила его и теперь его жена решила, что Вася приставала к ее мужу. Пиздец трагикомедия. – И не говори. – Так что вместо мордобоя я предлагаю окунуть эту женщину во все то дерьмо, что она обеспечила Ваське и Сашке. Таких напугать легче легкого. Мы подбираемся, затем входим на территорию. Все мамашки мгновенно замирают. Еще бы. – Нам нужна Марина Севастьянова, – сурово говорю им. Вперед выходит тощая блондинка в дешевом шмоте. – Я… а что вы хотели? В нас тут же начинают активно стрелять глазками. – Это ваш отпрыск-переросток задирает нашего Сашку? Она испуганно таращится на нас. Боится. Кто бы сомневался. Мы большие, злые и очень опасные. – Еще раз твой сын хотя бы взглянет в сторону Александра, – нависаю над ней, – и разбираться будет мой друг лично. С тобой, с твоим бабником муженьком. Это ясно? Она смотрит на Кая. Огромного, лысого, агрессивного бывшего спецназовца и бойца смешанных единоборств. Блонда булькает что-то нечленораздельное. Мамашки начинают шептаться. – И в качестве бонуса. Твой жалкий муженек каждую пятницу просаживает в нашем казино на малолетних шлюх кучу бабла. Сам их клеит, а потом трахает до самого утра. Если хочешь взглянуть своими глазками, вот визитка с адресом. Он обычно прибывает в семь вечера. Оставляет мамашу в шоковом, околообморочном состоянии, а сами тем временем проходим в садик. Всюду снуют дети. Всё-таки я их не люблю. А Сашу полюбил. Парадокс! – Добрый день! – к нам выплывает бабуля в белом костюме, – чем обязана? Хотите осмотреть садик? У нас лучшие… – Тихо, женщина! – гаркает Кай, нависая над ней горой, – пойдемте-ка в ваш кабинетик. Она отвечает что-то, затем семенит к двери. А мы идем следом. – Присаживайтесь, – заикаясь, испуганно тараторит. – Незачем, – отрезаю, – я тут слышал, что нашего Саньку обижают. – Кого? – Маленький мальчик, которого постоянно донимает Всеволод Севастьянов. Вижу в ее рыбьих глазах проблеск понимания. – Да… но… Саша просто… – Просто что? – А вы кто будете? – Заинтересованные граждане, – сверкаю глазами, – ну так? – Сашенька хороший мальчик, но… – Почему в вашем саду задирают малышей? Над сколькими еще глумится этот переросток Сева? – наседаю. – Но… он… эээ… – Сын ФСБшника, а потому ему всё можно, так? Она стоит, вся белая от ужаса. Видимо, привыкла принимать богатые пожертвования и дары от родителей. Паразитка. – Значит так. Слушайте сюда. Если еще раз этот малыш пожалуется или заплачет, мы узнаем об этом. И сделаем всё, чтобы этот сад прикрыли и все узнали о том, что у вас здесь травят детей в угоду избранным. – Это не так! Просто дети должны стоять за себя! – отмерла эта безумная. – Правда?! – подхожу с другой стороны, – Александру три, блядь, года! Что вы вообще о нем знаете?! Он в вашем садике плачет постоянно! А этот Сева глумится, потому что мамаша у него – ревнивая сука! – Это не моё дело… мы не… у детей коллектив… – блеет она. – Если вы хотите и дальше вести бизнес, то выполняете наши указания. Во-первых, звоните и приносите Василине Григорьевне глубочайшие и искренние извинения. Во-вторых, Всеволод исключается из вашего сада вашим волевым решением. И в-третьих, вы отныне следите за тем, какая атмосфера царит в группах и пресекаете любые издевательства над детьми. Это ясно?! – чеканю я. – Д-да… я всё сделаю… – И тогда, может быть, вы получите хорошую рекламу и более жирных спонсоров, чем ФСБшник, не умеющий держать член в штанах. Ох, как я доволен! – Видел её лицо? Все эти «бизнесмены» одинаковы. Верны лишь тем, кто платит им бабки, – веселюсь, когда мы выходим из сада. Мамаши по-прежнему пожирают нас глазами. В этот раз их взгляды полны восхищения. Но мы принадлежим сладкой Васе. А блондинки и след простыл. – Нахуй вообще ему сад? – не понимает Кай, – пусть перейдет на домашку. – Вася говорит, ему там нравится. И воспиталка хорошая. Ребенок должен социализироваться. – Мы сами его социализируем, – рычит друг. – Этого я и боюсь, – вздыхаю, – ладно, едем в казино, а оттуда за Васькой. Переедут к нам. Мы быстро добираемся до работы. Но еще на подъезде я чую хуйню. – Это что за… – Кай ставит машину, затем выходит. Все сотрудники стоят лицом к стене. А двор заставлен полицейскими машинами. – Странно, мы в этом месяце им платили… Заходим, нам навстречу выходит мужик с бейджиком старшего следователя. – Зубров Кай и Климов Руслан? – спрашивает. – Что вы забыли в нашем казино? – уточняю сухо. – У вас тут обнаружили наркоту. Проедемте-ка в отделение… Мы с Каем переглядываемся. Ведь знаем, чьих это рук дело…