Глава 16

Василина Темнеет. День клонится к закату. И приятная нега влюбленности вдруг превращается в горечь. Неужто я им и правда поверила? Они оба были такими искренними. Вот, теперь сижу, как та девица под окном. Но я у окна, и тех девиц было три. Несостыковочка. – Мама! На луськи! – тянется Саша. Обнимаю его, прижимаю к себе. Всё-таки у нас есть лишь мы и мама. – Вася, – она подходит, – ты чего у окна застряла? Молчу. Не могу рассказать, что в очередной раз надумала себе любви и попала впросак. – Я скусяю по папам! – вдруг выдает малыш, и мы с мамой прыскаем. Саша уже всё решил. И я вроде как тоже. Но этот вечер мы проведем без моих мужчин. Купаю малыша, потом мы с ним немного читаем. И всё это время я жду. Идиотка! Да не приедут они. Может, я вообще их не увижу больше. Отдалась и хватит. Почему глаза щиплет? Я уже влюбилась однажды и ни к чему хорошему это не привело. И теперь снова вляпалась в ту же историю. – Вась, я хотела кое-что сказать, – мнется мама, пока я укладываю малыша спать. – Да? – целую сына, – спи, мой хороший! – Пойдем в гостиную. Мы выходим, я нервно кусаю губы. Сердце не на месте. А что, если с Каем и Русом что-то случилось? Вдруг им помощь нужна? А тут корчу королевишну. Завтра сама наберу им. – Чего ты хотела, мамуль? – сажусь на старенький диванчик. – Поговорить о твоих отношениях. Она заламывает пальцы, нервничает. Неужели догадалась, что я с обоими… ох! – Так Кай или Руслан? – спрашивает в лоб. Хлопаю ресничками, не зная, как отбрехаться. – Они мужчины хорошие, надежные. Это видно. – Да, они такие. – И заслуживают правды. Понимаю, что одному будет больно, но так жизнь устроена. Женщина выбирает… Ох ты ж блин! – Я не могу выбрать, – тихо говорю, – в обоих влюбилась, мам. Её очки съезжают с переносицы. Она таращится на меня, ловит ртом воздух. – В обоих? – Да. Ты была права, когда сказала, что они разные. Как инь и янь, черное и белое. И мне хочется, чтобы и Кай, и Рус были со мной. Вместе. Я ЭТО СКАЗАЛА? Но внутри в непростой момент что-то сломалось. Я не буду врать матери. Сама она не понимает и не допускает. – И они согласны? – спрашивает едва слышно. – Да. Их это устраивает. – Ага… так… втроем. А Саша как? Он их папами называет. Мать честная, как я сразу не поняла?! – она прикрывает рот ладонью. – Знаю, что такие отношения понять тяжело. – Не то слово! Но Вась, я один вопрос задам и закрою эту тему, хорошо? – Давай. – Ты счастлива с ними? По-настоящему? Ночами не плачешь? – она внимательно смотрит на меня, – они тебя не обижают и не заставляют? – Счастлива, мамуль. И Саша их очень любит. Они оба на руках нас носят. – Это самое главное, дочка, – она подсаживается и берет мои руки в свои, – я рада, что вы остались сегодня у меня. Без вас одиноко. Старость – не радость. – Мы очень любим тебя, мамуля, – обнимаю её, – спасибо, что не осуждаешь. – Ты моя дочка и если ты счастлива, то за что осуждать? С души словно камень свалился. Мне казалось, что мама не примет такие отношения. Но она деликатно обошла тему секса. Ей важно, чтобы я была счастлива. Наутро мы с Сашенькой собираемся и прямо от мамы едем в садик. Признаться, я до последнего жду, что хотя бы Сеня приедет и объяснит, куда исчезли мои мужики. Но водителя нет. Веду малыша в садик, а сын всю дорогу спрашивает, когда его папы приедут и поиграют с ним. – Слушай, милый, – говорю ему, – дядя Кай и дядя Руслан много работают. Они обязательно приедут! Но чуть позже хорошо? – Холосо… – надувается ребенок. – И еще. Саша! О том, что они твои папы, никому лучше не знать. Хорошо? – И дазе Кате нелься? – с надеждой глядит на меня своими синими глазами. – Даже ей. Ладно. У ворот кучкуются мамашки. Напрягаюсь, подбираюсь, стискиваю крошечные пальчики сына. – Василина? – окликает меня одна из них. Оборачиваюсь. Марины нет. Странно. Обычно она возглавляет этот серпентарий. – Да? – Нам очень жаль! – тараторит она, остальные кивают, – мы даже не представляли, что Севастьянова такая… честно! Ага, так я и поверила! Но с чего вдруг такая дружелюбность? Напрягаюсь. – Все в порядке, – говорю спокойно. – Мы бы такого не допустили! Игнорирую их, прохожу и встречаю сияющую воспитательницу. – Катя! – Сашенька искренне ей рад. – Василина Григорьевна! – она подходит к нам, – я рада, что вам удалось добиться справедливости! И что вы не стали забирать сына. Эм… да что происходит-то?! – Я не понимаю. – Ваши друзья вчера пришли и после этого Всеволода перевели в другой садик. С ним будет беседовать детский психолог. Оказалось, он обижал не только Сашеньку, но и других детей. – Что за друзья? – Приятные мужчины! – Катя краснеет, – они устроили здесь такой разнос, что аж стены дрожали! Марину Артуровну на место поставили. И нашу грымзу Лидию Степановну. – Это дядя Кай и дядя Луслан! Они мои длузья! – гордо заявляет Саша. Вздыхаю. На душе очень тепло. Мои мужчины обо мне позаботились. Но теперь вдвойне тревожно. Куда же они пропали? Всегда держали слово, а тут на тебе… – Зайдите к Лидии! А мы пошли, – воспитательница уводит Сашу. Направляюсь в кабинет тетки в белом. Стучусь. Увидев меня, бабуля тут же растекается в улыбке. – Заходите! Присаживайтесь! Чаю, кофе? – Нет, спасибо. Чего вы хотели? – Извиниться и сообщить, что мы приняли меры! Больше Сашеньку задирать не будут, это у меня на особом контроле. Она тараторит, а я офигеваю. Как эти двое за день успели всю мою жизнь перевернуть? Владелица сада всё что-то балаболит, а я еще глубже погружаюсь в тревожные мысли. Оборвав ее на полуслове, подскакиваю на стуле и несусь к выходу. Но мобильный Кая не отвечает. Блин! Возвращаюсь домой и спустя пару минут раздается звонок в дверь… Едва успеваю надеть халат, бегу и распахиваю дверь. – Вы… что случилось? – смотрю на разукрашенные лица своих мужчин. – Небольшой казус, – хрипит Кай, – прости мамочка… не получилось вчера. У меня слезы наворачиваются. Оба избиты, лица в крови и синяках, Кай получше, а вот Рус как-то нехорошо держится за бок. Рану закрывает пиджаком. – Проходите! – пропускаю мужчин, а у самой сердце выпрыгивает из груди, – быстрее! Надо вам раны обработать. – Я скучал, – лысый притягивает меня к себе, впивается в губы, – прости… Чувствую сильный запах крови и алкоголя. – Русу больше досталось, – Кай стягивает свой пиджак, под ним всё тело в гематомах. – Кто вас так… господи! Срочно на диван! – командую, – веди его! Кай подхватывает стонущего друга, тащит в комнату. Хорошо, что Саша в садике. – Есть аптечка? – громила стаскивает с улыбашки пиджак, бросает его на пол. Голова начинает кружиться. Рубашку Руса всю пропитывает кровь. Мамочки! Начинаю дрожать. Мой любимый… – Ай, блядь! – рычит Климов, – аккуратнее можно? – У него жар! – касаюсь лба улыбашки, он весь горит. – Пырнули ножом, – хрипит Кай, – в кутузке. – А ты?! – Я в норме. Аптечку, Лина… Бегу в ванную. Хватаю целиком всё, что есть медицинского дома. Хорошо, что я регулярно обновляю лекарства, антисептики и всё такое. Кай очень сосредоточен. Мужчина вываливает на диван содержимое аптечки. – Господи… боже мой! – наворачиваю круги по квартире. – Лина, умоляю тебя, – рычит лысый, – не паникуй. Это отвлекает. Пожалуйста, мамочка… – Прости! Просто… столько крови! – почти плачу, – скажи, что он выживет! Пожалуйста… – Это херня, малышка. Сейчас остановим. Антибиотик… – он копается в кучке медикаментов, – хм, хороший набор. Саню в спецназ готовишь? Улыбаюсь сквозь слезы. Очень волнуюсь за Руслана. Все внутренности выкручивает. – Вася… – хрипит улыбашка, – я не сдохну… не сейчас, когда тебя попробовал… – Ты пошлишь даже в таком состоянии, – качаю головой, присаживаюсь с ним рядом. – Дай мне руку, – он говорит так тихо, что я медленно умираю от волнения. Протягиваю ладонь. Рус сжимает её. Ледяной! Хотя кожа пылает. – Я тебя люблю, Вась… – И я… – шепчу. – Так, любовь – это отлично, но Лина, – Кай сурово глядит на меня, – обойди квартиру, зашторь все окна, замки проверь. Но не высовывайся. Поняла? – За вами гонятся? – леденею, – Саша… – Он под присмотром Семена. После сада он заберет Саню и Светлану Петровну, отвезет в безопасное место. Давай, милая, быстрее. Я пока с этим бойцом разберусь. Не зря служил в спецназе, уж первую помощь окажу. Бегу и быстро закрываю все окна. Меня трясёт от страха. Спустя полчаса Рус засыпает. Кай перевязал его рану. Подхожу к нему. – Пойдем на кухню, я твоё лицо обработаю, – говорю нежно. – Лина… И смотрит на меня своими синими глазами. Прямо, как у моего Сашки. Разве может такое быть? Мой малыш от бывшего, но совсем на него не похож. А гораздо больше в нем от этого громилы, с которым я познакомилась совсем недавно. Он поднимается. Беру Кая за руку, веду на кухню. Он такой собранный, сдержанный. Настоящий боец. – Прости, – выдыхает, когда я сажаю его на стул, затем осматриваю лицо. Такой красивый. И даже синяки и кровоподтеки его не портят. – Хорошо вас отделали… – Наркомафия, – говорит мужчина, – мы в нашем казино запрещаем толкать товар. А кое-кто оказался очень настойчив… Я аккуратно, с любовью обрабатываю его раны. Он даже не морщится. – Вас хотели убить? – мой голос дрожит, а следом я начинаю трястись. – Мамочка, – он спокойно глядит на меня, накрывает мою руку своей, – хотеть не значит убить. Вас мы защитим. Сеня проследит, чтобы твои сынишка и мама добрались до нашей квартиры. – Я за вас тоже очень переживаю… – кусаю губы. – Правда? – он хитро прищуривается, кладет ладонь на мою попу. Сжимает. – Тебе не кажется, что сейчас не место? – шепчу, тем не менее не убирая его руку. Мне нравится, когда Кай меня касается. Уверенный, сильный. Словно скала. – Помацать твои прелести всегда уместно, мамочка, – он забирает антисептик и вату, складывает на стол, а меня тянет к себе на колени. – Кай, – обнимаю его, – я так соскучилась по вам! – И мы по тебе, Лина… прости, что… Но я прерываю его извинения, кладу палец на пухлые губы. Затем поддаюсь порыву и целую. Поцелуй мгновенно становится жарким, требовательным. Кай тут же забирает инициативу, играет с моим языком. А я стону. Не могу сдерживаться! Он нужен мне! Мужчина поглаживает мою грудь через тонкую ткань халата. Опускается и развязывает пояс. Обнимает меня за талию. Гладит, дразнит меня кончиками пальцев. По коже рассыпаются мурашки. – Кай… мы не… не должны… ммм… – Тшш, мы быстро, сладкая… хочу тебя… нам обоим нужна разрядка… привстань-ка… вот так… хорошо, что ты без трусов… и уже мокрая… Он стягивает брюки, освобождает член. Сжимает мои бёдра и усаживает меня сверху. – Ах… боже мой… ты такой огромный… Кааай, – мои киска сильно, отчаянно его стягивает. – Блядь… мамочка… ты пиздец какая горячая… в тебе так… не могу… – хрипит он, насаживая меня на себя, – смотри на меня… в глаза… вот так… умница… Стул скрипит, но нам плевать. Кай заполняет меня всю до краёв. Быстрее. Интенсивнее. Губы мужчины ласкают мои соски. Что я делаю? Он же ранен! Но не могу сопротивляться… слишком сильно хочу этого лысого громилу! Мы кончаем спустя пару минут этого бешеного танца. Быстро и очень сильно. Вместе. – Посиди так, Лина, – шепчет Кай, затем морщится, хватается за ребра. – Они сломаны? – Возможно. – И я тебе их доломала, – пытаюсь слезть, но он удерживает меня. – Сиди… не уходи. Я так люблю тебя, мамочка… пиздец… никогда и никого так не любил. – Я тоже люблю тебя, Кай… Но тут мой взгляд падает на стол. И чудовищное осознание вспыхивает, словно молния. Я же со всеми своими проблемами совершенно забыла про противозачаточные…