Глава 11

Эля

– Эль, подскажи точный адрес, – разбудил меня спокойный голос Северова, который осторожно теребил меня за плечо.

Пришлось быстро прийти в себя и сориентироваться. Выглянула в окно. Машина медленно ехала вдоль знакомых деревянных домов на подъезде к поселку. Таксист специально притормозил, чтобы не проехать нужный поворот.

– Вот сюда заверните, следующий поворот и до упора, – показала я ему направление и посмотрела на своих крошек. Спят, губками шевелят. Сладкие мои. Дорога их уморила, и они снова задремали. Вот и славно.

Если с детишками всё в порядке, то они и спят хорошо.

Накормленные, с сухими попками – чего бы им не спать?

Это мы с Гордеем полночи бодрствуем и, сколько бы времени ни ехали, к родителям приедем под утро. Вот они удивятся. Я всё еще не знала, как им сообщить о своем бедственном положении. Как им представить майора. В качестве кого?

За всей этой суматохой так ничего и не придумала. Вообще, я многое держала под контролем и не привыкла пускать свою жизнь на самотек, но порой этот самый контроль ускользает от тебя, и ты не можешь удержать в своих руках бразды правления…

Панельная пятиэтажка моих родителей была всё ближе, и я задумалась о том, что Северову придется расплачиваться с таксистом. Карточка у меня с собой была, да денег на ней с гулькин нос, а таксисты предпочитают оплату наличными. Но я ему всё отдам. Как устроюсь вместе с малышней, так и начну разбираться со всеми своими проблемами.

– У вас тут чистый Манхэттен, – бросил загадочную фразу таксист, зачем-то заезжая в соседний двор, а увидев мое удивленное лицо, пояснил: – На парковке возле нужного дома всё битком забито. Я здесь припаркуюсь, лады? – это он уже сказал Северову, который достал портмоне и зашуршал купюрами.

Я не знала, сколько зарабатывают майоры, но одежда и обувь на отце моих детей выглядела добротной, дорогой, и вообще он не производил впечатления бедного и прижимистого человека. Так что я не волновалась, хватит ли ему денег заплатить за эту поездку.

– Пойдет, – Северов кивнул и протянул водиле деньги, – сдачи не надо. Вы меня тут подождите. Я обратно поеду.

Если водитель и удивился, что отец семейства под самый Новый год оставляет жену и детей, он это никак не прокомментировал. Однако засуетился.

– За каждые пять минут ожидания – десять рублей, – не преминул сообщить и сразу же предупредил, наверное для того, чтобы не упустить “жирного” клиента: – Другую машину вы сюда в это время не вызовете. Никто не поедет. Я это точно знаю.

Северов лишь поморщился, словно от комариного писка.

– Не больше получаса.

Полчаса. Я вдруг расстроилась и сама не поняла, почему на душе стало муторно. Конечно же, Северов уедет. А чего я ждала? Обманулась тем, как спокойно он принял отцовство и как здорово справлялся с новыми для себя обязанностями отца?

Да что я о нем вообще знаю? Нельзя ориентироваться только на внешнее поведение. А уж на свои грезы и надежды и вовсе полагаться не стоит. Уж точно не мне, кого выгнал из дома муж, надеяться на то, что Северов войдет в нашу жизнь.

Счастье, если в принципе примет маломальское участие в жизни внезапно обретенных детей…

И настроив себя так, я приняла официальный тон, когда мы вышли из машины и собрались направиться в сторону дома через узкую тропинку, пролегающую через детскую площадку. Так было короче.

– Я деньги за дорогу отдам, как смогу. Ты… Ты меня до квартиры проводи, а там я сама… – как-то сразу в одну кучу смешала всё, от нервов закусывая губу.

Брови Гордея сошлись на переносице, и мои слова ему будто не понравились. По крайней мере, тон был жестким, когда он отвечал на две мои совсем не связанные друг с другом фразы. Видно было, что совсем не рад обсуждать денежный вопрос.

– Не о том ты думаешь. Какие деньги, Эль? Ты не переживай, если уж я захочу, деньги я с твоего благоверного стребую, когда обращусь в суд. Он мне отдаст всё, что причитается. И вам тоже. А если не хочешь, чтобы я заходил в квартиру, пусть так и будет. Я ж в гости не напрашиваюсь.

– Не то чтобы я не хочу, – выдохнула я, силясь объясниться в этой неловкой ситуации, – просто я из-за всей этой суматохи так и не придумала, что сказать родителям.

– А разве есть варианты? Или они у тебя сердечники?

– Сердечники? – подняла я брови. Это он про что?

– Так кто у нас сердечным приступом реагирует на скверные новости? Сердечники. А если у них нет проблем со здоровьем, то говори всё как есть. Ты же справилась, вот и они справятся. Тебе уж точно было куда хуже, чем им.

От напоминания о моей незавидной судьбе мне стало будто еще гаже, но Северову я была благодарна за то, что незамысловато, но действенно меня поддержал. Он прав. Родителям нужно правду сказать. Смягчить ее не получится. Скрывать от них Северова я не буду. И выгораживать Вадима – тем более.

И вроде мы всё порешали, взяли детей и мои сумки, намереваясь пойти к дому родителей, как со стороны подъезда рядом стоящей ветхой двухэтажки послышался шум. Я бросила туда мимолетный взгляд – и оторопела.

Из первого подъезда вывалилось двое мужчин. В распахнутых куртках, шапках набекрень и явно навеселе. И оба они уставились на меня.

– О-о-о-о! – заорал Лёнька Свиблов, мой давний ухажер и бывший одноклассник, раскидывая руки в стороны. – Кого я вижу! Элька! Самойлова! – назвал по девичьей фамилии, не обращая внимания ни на бабульку с собакой, ни на мамочку, которая везла в это время ребенка в детский сад, ни на рядом стоящего Гордея.

И даже переноски в моих руках никак ему не подсказали, что проявлять ко мне знаки внимания во всеуслышание не стоит.

– Игорян, я тебе про Эльку рассказывал, – пихнул он своего друга в плечо, на что тот отреагировал весьма вяло, будучи в сильном подпитии. – Элька – моя зазноба, красавица моя, бросила меня, замуж вышла, из армейки не дождалась…

Да какой не дождалась? Не было ничего подобного. Стыд накрыл меня с головой, и я кинула вороватый взгляд на Гордея, который мог бог весть что обо мне подумать, а вот Лёньке было всё нипочем, и он подлетел ко мне на пьяных крыльях любви.

Уж не знаю, за кого он принял Гордея, хотя такого медведя сложно было игнорировать, но, как говорится, пьяному море по колено, и он его попросту не замечал. Но сказать и сделать ничего не успел.

Между мной и Лёнькой буквально выросла стена, и я впилась глазами в спину майора.

– Я что-то не понял, ты чего орешь на весь двор? – жестко осадил соседа, а тот весь раздухарился, ведь всегда отличался буйным нравом. Именно поэтому ни о каком романе между нами не могло быть и речи.

– А ты вообще кто? Муж, что ли?

Казалось, он только сейчас реально осознал, что рядом со мной находился какой-то мужчина. Защитник. С которым придется считаться. И у меня у самой от этого отлегло от сердца и потеплело на душе. У-у-у, как же непросто будет отвыкать от такой заботы, когда ты можешь в любой момент не беспокоиться за своих деток.

– Ну муж, дальше что? Тебя вообще не касается, кто я. Иди, куда шел. И друга своего забери. И чтобы я тебя возле Эли не видел. Усек?

От его жесткого тона даже у меня поджилки затряслись, хоть его спокойная агрессия была направлена и не на меня. На месте Игоря и Лёньки я бы улепетывала куда глаза глядят. К счастью, они это поняли и мы обошлись без потасовки перед всем честным народом. Двор был окружен домами, и любопытные соседи непременно выглянули бы из окон, чтобы узнать, что происходит.

Некоторые бдительные бабульки даже мышь не пропускали мимо себя, не то что такой грандиозный повод почесать языки.

– Ладно-ладно, мужик, не кипишуй, – пошел Лёнька на попятную, руки поднял в пораженческом жесте и стал отступать назад, косясь на меня с укором. – Я же просто со старой знакомой хотел поздороваться.

– Тебе еще раз повторить, куда идти? Эль, пойдем, – Северов даже не думал задерживаться возле двух алконавтов, а когда вернулся ко мне, внимательно посмотрел глаза. – Ты в порядке?

Со мной не случилось ничего страшного, я даже испугаться не успела и хоть как-то среагировать, и я думаю, Гордей знал об этом. Но всё равно спросил, побеспокоился. И от его не напускной, а самой что ни на есть искренней заботы я могла окончательно разомлеть, но нервы мои пришли в боевую готовность, когда я увидела, как в окне кухни дернулась занавеска.

Двор был как на ладони, и родители точно были на кухне, в это время они обычно собирались на работу. А значит, могли нас увидеть. Северов заметил, как я напряглась.

Такого, как он, не проведешь. От его профессионального взора ничего не ускользнет.

– Надо идти, – подхватила я переноски с детьми, – а то мама будет нервничать. Мы на третьем этаже живем, из окна всё видно. И слышно… – пробормотала себе под нос.

Ключей от квартиры родителей у меня не было, и пришлось звонить в домофон. Мама очень удивилась моему приезду и сразу же запричитала, как только впустила нас в прихожую, а когда увидела сопровождающего меня мужчину, просто открыла рот и молча стояла в ступоре.

Объяснить ей, кто это такой со мной приехал и почему прямо перед Новым годом, удалось не сразу. И даже когда в дело вмешался Гордей и подтвердил мою версию, родители продолжали недоуменно хмуриться. Они буквально не понимали, что произошло. Я как могла объясняла им снова и снова, что Вадик от нас отказался и нашел настоящего отца детей, а мама всё повторяла, что ничего не понимает и мне не нужно было никуда уезжать.

– К нам еще и бабушка приехала твоя, диван заняла, – посетовала мама и всплеснула руками, – где же я тебя, дочка, размещу? Разве что на раскладушке на кухне…

Я чуть не вжала голову в плечи, настолько стыдно стало перед Гордеем за наши скромные жилищные условия. А потом до меня дошло, что она сказала. Бабушка. Папина мать. Бабушка Капа. Строгая, но справедливая. Восемьдесят пять лет, а ум всё еще острый, хватка железная и здоровье – молодой позавидует. Старая закалка. Вот бабушка, как вышла на шум из спальни, быстро разобралась, что к чему.

За телефон схватилась. А мама – за успокоительное.

– Тебе лучше уйти, – я виноватым видом подталкивала Северова на выход.

А он и сам догадался, что без него мы здесь быстрее договоримся. Всё-таки он посторонний человек. Я уже как-никак примирилась, что Гордей – отец моих детей, и мне даже понравилось видеть его в этой роли. Если уж быть совсем честной самой с собой. Но родителям и бабушке нужно время, чтобы привыкнуть к этой мысли.

– Тогда увидимся после нового года, – решил Гордей, и мне показалось, что он не хочет уходить.

Хотя должен был радоваться, что выполнил свою миссию и может отправляться восвояси. Быть наконец свободным и беззаботным. Без обременения.

– Хорошо. С наступающим, – пожелала я ему с нервной улыбкой.

Так улыбаются, когда делают хорошую мину при плохой игре.

И вроде он должен был просто развернуться и уйти. А он всё стоял на месте.

Наконец двинулся. Но не на выход, а к детям. Прямо при моей родне наклонился и чмокнул каждого в лобик. Я в этот момент стояла не дыша, насколько меня поразила эта картина. Даже не думала, что майор попрощается с детьми так тепло.

Неужели уже привязался к ним? Быть того не может.

– Дашь мне свой номер телефона?

Достал телефон из кармана, и моя улыбка стала настоящей. Хоть на пару лишних секунд, но Гордей останется. Я буду любоваться его волевым, по-мужски красивым лицом. Смогу снова увидеть его улыбку и слышать командный голос с приятной хрипотцой.

Стоп. С чего это я им любуюсь?

Нельзя мне этого делать. Обрубила свои крамольные мысли на корню. И телефон продиктовала исключительно по-деловому.

– Я позвоню.

– Хорошо.

– Сегодня. И завтра. И послезавтра тоже.

Дав это странное обещание, Гордей попрощался с моей родней и вышел за порог.

– А теперь объясни всё по-нормальному, дочь! – насупился отец. – Это был твой любовник? Дети от него? Поэтому тебя Вадим выгнал?