Глава 13

Эля

– Вадим, что ты тут делаешь? – во все глаза смотрела на мужа, который вдруг без предупреждения приехал первого января к моим родителям.

Явился – не запылился. Еще с таким видом, будто я должна его встретить с распростертыми объятиями.

Благо, что родители и бабушка как раз сидели в зале за праздничным столом и смотрели новогодний концерт, и я услышала дверной звонок лишь потому, что была на кухне.

Мы собирались на прогулку, и я только-только снарядила сонных детей и положила их уже почти спящих в переноски. Поставила на пол в прихожей.

– Дай пройти, – грубо отпихнул меня, даже не поздоровался, в квартиру вошел без всяких церемоний и стал шарить взглядом по углам. – О, ты и детей собрала. Отлично!

– Что отлично? Ты серьезно? Вадим, ты что, пьян? Стой, где стоишь, – пихнула его в грудь, останавливая в прихожей и не давая подойти к переноскам. – Какого черта ты сюда заявился? И не шуми, дети спят!

Он немного пришел в себя, злой взгляд сосредоточился на мне, и смотрел на меня муж как будто с обвинением.

Но в чем он меня винит? Как смеет вести себя так нагло после того, как выгнал нас с малышами на улицу в мороз?!

– Похоже, что я шучу? – обнажил зубы в угрожающем оскале. – Ты дура, Эля? Я на тачке приехал? Где я пьян? Давай иди вещи собирай! Домой поедем.

– Ты приехал меня оскорблять? – взбеленилась, в обиду себя не дам. – И какие такие вещи? У тебя помутнение рассудка? Забыл, что нас выгнал?

– Слышь, не парь мне мозг, а? – поморщился, словно я была надоедливым комаром. – Ничего я не забыл. Погорячился я, зря я так с вами, мама еще со своими нравоучениями… Короче, давай без лишнего базара домой поедем?

– Ну знаешь! – я возмущенно зафыркала, подыскивая в воспаленном мозгу достойные ответы, но держать ответ мне не пришлось, поскольку из комнаты выбрались все разом.

И мама, и папа, и даже бабушка…

– Что здесь происходит? – папа набычился, выдвинутая челюсть говорила о том, что он приезду Вадика не рад.

Сперва, сразу после отъезда Северова, он на меня наехал, не так всё понял и обвинил в том, что я любовника завела, а вся эта “байда” с ЭКО лишь для отвода глаз. Но под гнетом бабушки удалось ему втолковать, что к чему.

Родня однозначно приняла мою сторону. Папа ярился и грозился оторвать Вадику руки и ноги, мама утешала меня и дала выплакаться на плече, бабушка ругала мужа и свекровь последними словами.

И именно поэтому меня так удивило, когда она вступила в разговор.

– Это я Вадиму позвонила. Негоже так, ребята, вы что тут развели? Жена должна жить с мужем, даже если он поступил как последний скот. Тебе не стыдно, Вадим? Извиниться не хочешь? Ты за что, ирод окаянный, мою внучку обидел? Ей теперь одной на себе двоих детей тащить?

От ее грозного взгляда в свое время чуть не писались рабочие в цехе ремонтного завода, где бабушка двадцать лет работала начальником, так что и Вадим опешил. Нервно задергался и счел за лучшее отжать себе немного личного пространства, отодвигаясь в угол. Стоял там и гнусно улыбался. Не любил он никогда мою бабушку, ведь она всегда рубила правду-матку в лицо.

– Спрашиваю, не стыдно ли тебе жену было на улицу в мороз выгонять?

– Я за женой и приехал! – горделиво выпятил грудь. – И за детьми.

– Правильно, – брякнула бабушка, – семья есть семья. Коли штамп в паспорте поставили, так и живите. А решите развестись, так это только после того, как детей воспитаете. Ишь чего удумали! Дети родиться не успели, а они в ЗАГС бегут! Молодец, что приехал! Мужиком надо быть, а не сосунком недоразвитым!

– Какой молодец? Бабушка, – я с мольбой посмотрела на нее, – я не поеду с ним. Он меня выгнал.

Бабушка оперлась на трость, ее командирский тон сотрясал тонкие стены квартиры.

– Откуда выгнал-то? Из вашей общей квартиры, за которую ипотеку платите? Там твои метры! Может, это тебе его выгнать надо, раз ему спокойно на жопе не сидится? Имеешь право жить, и дети – тоже! Или понравилось на раскладушке спать?

– Правда, дочка, – ко мне бочком протиснулась мама, взяла за ладонь, – в тесноте, да не в обиде, всё правильно, и рады мы были вас увидеть, мы тебе всегда рады, моя хорошая, да только бабушка права. Здесь тебе с детьми мало места, в городе-то всяко побольше условий для детей, о них подумай, в садик пойдут, ты же документы подавала, через дорогу он у вас, хороший садик-то… Мы тебе только добра желаем. Вадик, ты уж приди в себя, не надо так с Элечкой.

– Мать дело говорит, – папа присоединился к разговору, – ты проходи, Вадим, раздевайся. Поговорим по-мужски. Бабы ор развели, я хочу во всем разобраться досконально. Вещи собрать успеете, а пока за стол давайте. Накинем по рюмашке за наступивший год. Обсудим всё по-семейному. Милые бранятся – только тешатся.

– Вы что, не поняли? – оглядела родню. Я просто захлебывалась возмущением. – Он нас с вещами выгнал. Прямо на мороз. От детей отказался. Свекровь с ним заодно была. Я не знаю, зачем ты приехал, Вадим, но лучше тебе сейчас уйти. Я не буду соблюдать какие-то там приличия, бабушка, и жить с этим человеком только ради детей или квартиры. Им самим такой отец не нужен!

Я никогда не поднимала голос на бабушку, а она, как и все ее сверстники, считала, что взрослые правы только по праву старшинства. Так что давила на свое.

– А чего ты раскричалась, Эля? Мы тебе все добра хотим. Ты сама Вадима выбрала, замуж никто не заставлял идти, вот и живите. Разве это дело – ругаться в праздник?

Мне хотелось застонать. Закатить глаза или биться затылком о стенку. Ретроградные представления бабушки ничем было не перебить. Живите вместе как семья – и всё тут. И вроде бы поняла, что Вадим со мной поступил по-свински, а всё равно считала, что семью нельзя разрушать. А мать с отцом тоже думают, что делают мне добро, отправляя к мужу. Там же квартира, городская, с условиями.

И ради нее я должна терпеть оскорбления мужа?

Ничего во мне к нему не осталось. Никаких чувств. Даже ненависть была бы слишком сильной, даже ее я не испытывала. Ноль эмоций к Вадиму. Только голое презрение. Нежелание даже стоять рядом, касаться, доверять детей. Разговаривать.

Мне мерзко было оттого, что он имел наглость приехать. А родители поддержали, считая, что, раз он вернулся к нам и хочет забрать, можно простить. Мальчик просто оступился, а семью надо сохранить…

Но я же не терпила. У меня гордость есть. И дети не Вадима, между прочим!

Я их должна защитить от него, хоть по документам он еще имеет на нас право.

Как же им всем доказать, втолковать, объяснить свою позицию?

Украдкой в мозг пробралась жалкая мысль позвонить Северову и попросить защиты. Но я ее сразу же пресекла. Сама справлюсь, как-то же без него всю жизнь справлялась. И сейчас не дам себя в обиду.

– А разве это дело – когда у мужа ребенок от другой женщины? – бросила я бомбу, и родители подохренели, а Вадим чутка сбледнул с лица. – А вы думали, почему он меня выгнал? У него в другом городе Мариночка, – рукой показала объемный живот и с победной улыбкой посмотрела на Вадика.

Уж теперь-то настрой родни развернется на сто восемьдесят градусов.

– Это правда, Вадим?! – бабушка подняла палку и, не дожидаясь ответа, как хряснет его по горбине. – Ах ты, кобель! Еще и приехал! Вы поглядите на него!

– Так это меняет дело! – вызверился, в свою очередь, папа. – А я ему еще рюмку предложил, столоваться позвал! Вон пошел отсюда! И чтобы я тебя возле дочки своей не видел!

– Это надо! – мама тоже подключилась. – Да как ты в зеркало смотришь, Вадик? Как по земле ходишь? Жена с детьми, а он… Ой-ой, кто же так делает? Мы вот с Николаем душа в душу, чтобы он хоть раз на кого посмотрел? Да никогда!

Папа как-то странно кашлянул в кулак, потом глянул на маму, хорохорясь.

– Никогда, нет, я никогда ни одним глазом, ни вполглаза. У нас приличная семья.

– Да что вы с ним разговариваете? – бабушка не собиралась давать никому спуску и слушать лишние разглагольствования. – Вышвырнуть – и дело с концом.

– Уберите от меня вашу сумасшедшую бабку! – забухтел муж, прикрылся руками.

Но если он думал, что бабушка его пожалеет, то он плохо знал Капитолину Никифоровну.

– Я тебе покажу сумасшедшую бабку! Я тебя так отделаю, что родная мама не узнает!

И снова пустила в ход свое “оружие”.

Хрясь! Хрясь! Хрясь!

Кто бы мог подумать, что в моей бабушке столько недюжинной силы. Я решила от греха подальше убрать детей в комнату, чтобы их не задела моя воинственная, бабуля, да только не успела.

Вадик оказался проворнее, либо же я просто не ожидала, что он способен на такую низость, как наклониться, нырнуть под палкой бабушки и протянуть руки к моим детям. Я даже не поняла, что он хочет сделать, пока не осознала и не увидела, как он одной рукой хватается за дверную ручку, а другой подхватывает переноску с Дениской.

Шасть!

И вот уже я слышу гулкие шаги на лестнице. Вадим побежал вниз, спеша на всех парах. Страх парализовал на мгновение, а через секунду я уже выбежала вслед за ним. Прямо в чем была, в том и выскочила из квартиры в подъезд. В джинсах, свитере и носках.

Что же он делает? Зачем ему Дениска? Что он хочет сделать с моим сыночком?

– Вадик! Да подожди ты! Ты с ума сошел?! – закричала ему, едва догнала уже у припаркованной возле подъезда машины, попыталась отобрать у него переноску. – Верни мне сына!

Он удовлетворенно, издевательски загоготал, открыв дверь автомобиля, меня же просто оттолкнул в сторону, отчего я завалилась на обледенелую дорогу.

– Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Поедешь со мной.

И даже мне руки не подал. Я сама встала. Носки сразу же промокли, и ногам стало холодно, но я отсюда без своего мальчика не уйду.

– Да зачем мне с тобой ехать? Ты же меня сам выгнал, так зачем вернулся? Ты хоть это объяснить можешь? Как же твоя беременная Марина?

На лице мужа мелькнуло что-то недоброе, но сказать он ничего не успел. Открылась дверь подъезда, ко мне на помощь уже спешила родня. Но первым рядом нежданно-негаданно оказался Северов.

От шока я даже не знала, как реагировать. Откуда он тут? Я его что, намечтала?

Зато он знал.

– Эля, быстро в дом! – скомандовал так, что даже и мысли не возникло пререкаться, в руках у меня оказалась переноска, которую он вырвал из рук Вадима, а тот только глазами хлопал, также не понимая, откуда вдруг у меня появился защитник.

Кипящий от бешенства майор. Тот, который всё разрулит. Без вопросов.