Глава 20

Гордей

За сборкой кроваток я без конца повторял слова той сказки, в содержании которой упустил самое главное – Принцессе всё-таки нравится прекрасный Принц.

Я, черт возьми, нравлюсь Элечке!

Мысль грела душу, дело пошло намного лучше, и время за сборкой летело незаметно. Пританцовывая и жонглируя отверткой, я уже наносил завершающие штрихи и напевал слова только что выдуманной мною песни:

– А Принцесса та была добра и чертовски мила. С двумя дивными цветками она жила. Принцесса Эля создана была для молодца Гордея. Очаровался он ею, невзирая на помеху в виде Змея. Но помеху он эту устранит, злого Горыныча он победит. Эля возьмет в мужья Гордея и новыми цветами пополнится их оранжерея, – сочинял я, что в голову взбредет, дурачился, хаотично двигая бедрами и вкручивая последний болтик в кроватку, как вдруг заметил боковым зрением движение.

Обернулся, а на пороге Принцесса стояла… То есть Эля. И судя по ее румянцу на щеках и насмешливой улыбке, она стала невольной свидетельницей шедеврального вокала и безудержных танцев в моем исполнении.

– О, Элечка. Помочь пришла или посостязаться со мной в рифмоплетстве? – спросил я шутки ради, потому что понял, что снова озадачил ее до потери дара речи.

Еще бы. Мало того, что рифма – это не мое, так мне еще медведь на ухо наступил.

– Не думала, что ты умеешь петь… и танцевать, – сказала она, несмело проходя в комнату.

– Да я сам от себя не ожидал, – ухмыльнулся, видимо, это отцовство начало открывать во мне новые таланты. Боюсь представить, что будет дальше. Я научусь плести макраме и перемещать предметы силой мысли?

Проверил на кроватке – не сдвинулась с места. Вздохнул и сам поставил ее рядом со второй уже собранной, придвинул к стене, выровнял и руки отряхнул.

– Да я вот зашла проверить, требуется ли помощь, но вижу, ты и без подмоги неплохо справился, – заметила она, разглядывая комнату, обставленную новой мебелью.

Переминаясь с ноги на ногу, она заправила прядь белокурых волос за ухо, и тут до меня дошло, откуда “уши растут”.

– А ну-ка, Элечка, подойди поближе, – поманил ее пальцем.

– Ась? – сделала она два неуверенных шага в мою сторону.

– Что это тут у нас? – обхватил ее голову руками, отчего она на мыски поднялась и глаза удивленно расширила.

– Гордей, что ты делаешь? – произнесла она оторопело, глядя на меня как на дурачка.

Я развернул ее голову сначала влево, потом вправо, чтоб внимательней разглядеть эти чудесные ушки.

Должно быть, она подумала, что я упахался так, что захотел в награду заполучить от нее поцелуй. Впрочем, мысль такая промелькнула, когда я ненароком перевел взгляд на ее чуть приоткрытые губы и подвис на пару секунд. Губ манящей я еще не видел. Стоило только догадываться, насколько могут быть сладкими эти красивые губы, потому что я буквально заставил себя отложить наш первый поцелуй до лучших времен. Успеется еще. Надеюсь. Нет, он точно случится. Но не сейчас.

– Чудеса какие! Эль, ты кто такая? – пальцем я провел по аккуратной ушной раковине заостренной формы, желая удостовериться, что ушки не бутафория. – Нет, вы только посмотрите, ухи-то настоящие. Они настоящие!

– Настоящие, конечно, и не ухи, а уши, – нахмурилась Эля, превратившись в зануду, невозможно милую зануду. Спрятала свои уши за волосами и наставила на меня указательный палец, который сразу же захотелось укусить. – Только не вздумай обзывать меня Эльфом. Мне в школе хватило.

– И не думал даже обзывать тебя, – пришлось сказать, чтобы не дулась на меня. – А феей называть можно? А то у фей тоже ухи… Уши заостренные вроде бы.

– А называй, хоть что-то новенькое, – удивительно быстро согласилась она.

И вот так же быстро изменился смысл данного слова. Раньше я называл феей любую, кто был мне чуточку интересен в сексуальном плане, но теперь как отрезало. Язык больше не повернется назвать феечкой какую-нибудь условную Ингу. Только одна-единственная достойна называться так.

– А ты меня не заколдуешь, не нафеячишь так, что я в тебя втрескаюсь по уши?– понесло меня, и я в открытую стал флиртовать.

– А это смотря как ты вести себя будешь, – ответила она игриво, вырвала у меня из рук отвертку и взмахнула ею перед моим носом, словно волшебной палочкой, – но знай, я понятия не имею, как снимается такое колдовство.

– И пусть, – пожал я плечами.

– А если и вправду втрескаешься?

Любуясь ее естественной красотой, точеными чертами лица и необыкновенными глазами, глядя в которые забываешь собственное имя, я вынужденно промолчал.

Нет, я не пожалел о сказанном нисколько, напротив, хотелось сказать ей, что я уже… Кажется, уже втрескался в нее, без как-либо заклинаний и колдовских чар, но не стал торопить события. Рановато еще. Такими словами бросаться нельзя. Да и чувство такое странное, будто не со мной всё происходит. Или со мной, но не в этой реальности.

Вот пройдет время, и уже станет ясно, влюбленность это или по какой-то другой причине я “засахарился” настолько, что самому приторно-сладко становится порой.

Эля передала мне отвертку и отошла в сторонку, задумавшись, провела рукой по гладкому каркасу кроватки.

– Вообще-то, я хотела узнать, надолго ли мы здесь?

– А ты торопишься куда-то? – спросил я, собирая разбросанные инструменты в чемоданчик.

– Ни в коем случае. Просто Соломона Агафоновича не хотелось бы обременять, – обрадовала меня Элечка, а то возникла мысль, что ей в тягость здесь находиться и она уже лыжи навострила. – Гордей, а ты уже говорил ему, как появились на свет Настя и Денис?

– Да вот пару часов назад объяснил всё. Правда, он раза с третьего только понял, что к чему.

Эля понимающе кивнула, отвела задумчивый взгляд в окно, за которым сгущались сумерки, и губки свои поджала. Тревожило ее что-то.

– А о том, что я замужем, тоже сказал? – вслух произнесла она причину своей тревоги.

– Нет, не сказал, – признался я, поднимаясь во весь рост.

– Почему? – обратила на меня вопросительный взгляд, запрокидывая голову.

Втянул в себя чуть подслащенный воздух. От Эли так вкусно пахло, что я на миг забыл, о чем она меня спрашивала. Вместо поиска ответа я в который раз удивлялся, как такую женщину можно вышвырнуть на улицу, словно какую-то ненужную вещь.

Ну вот как?

Такую женщину нужно оберегать, баловать, ценить и любить. Это ведь проще простого. У настоящего мужчины все эти установки заложены еще с детства. Но какой с Вадика спрос? От настоящего мужчины у него только волосы на заднице, а он и те вырвет с корнями в приступе бешенства, когда одним прекрасным днем поймет, что я увел его жену с детьми. И не просто увел, но и присвоил.

– Да потому что ваш брак с Вадимом настолько незначительный факт, что я не посчитал нужным говорить о нем, – сказал я наконец и развел руками. – Сегодня ты замужем, завтра уже нет.

– Думаешь, Вадим так запросто даст мне развод? Мы ему зачем-то снова понадобились, – грустно сказала она, пряча взгляд, и за то, что Эля хоть на секунду печалилась, мне захотелось снова вмазать ее муженьку, аж кулаки зачесались.

– Ты об этом сейчас не думай. Предоставь мне с ним разобраться. Поверь, он к вам теперь и на шаг не подступится. Ваш развод – дело техники. А от детей он собственноручно отказался. И благодарить меня не надо, – заметил я, ведь понял, что она собирается рассыпаться в благодарностях. – Просто забудь про него. Вадим теперь не твоя забота.

Было видно, что эта тема не давала ей покоя, но спорить она не стала. Хорошая девочка.

– Ладно, как скажешь, – она, мило стесняясь, обвела рукой комнату. – А спать мы в одной комнате будем? Это же твоя, насколько я поняла.

– Моя, но не переживай, я тебя не потревожу. На предстоящие дни это только твоя комната.

– Но как же? А ты… Ты где ночевать будешь? – округлила она глаза в неверии, словно отдать в распоряжение жалких пятнадцать квадратов – великий подвиг.

Да потому что чуждо ей благородство, тут и ежу понятно. Да и видно было, стеснять ей меня не хотелось.

– Эль, ну я же не маленький, – усмехнулся, не видя проблемы. – В комнате у братьев перекантуюсь, если кто-то из них не приедет, или в гостиной на диване устроюсь в крайнем случае. В общем, без места не останусь.

И не успел я упомянуть своих братьев, как за окнами снаружи послышалось рычание моторов. Братва, как обычно, рисовалась друг перед другом. Или же перед своими невестами-однодневками? Но если рискнули вернуться домой, значит, точно не с пустыми руками приехали.

– А вот и брательники прибыли, – я подошел к окну и выглянул во двор, наблюдая, как Платон и Тарас паркуют машины, – пойдем, познакомлю вас пока они еще трезвые, – обернулся к Элечке.