Глава 25

Эля

То ли воздух тут был волшебным, то ли еще какая магия действовала, которая шла от новых люлек, собранных новоиспеченным папой, но ночь мы с детьми провели спокойную. Они не капризничали и быстро уснули, вот и я легла отдыхать, надеясь, что наутро смогу пойти на ярмарку.

Внутри от предвкушения всё подрагивало, и страсть как хотелось снова увидеть Гордея… И даже легкая грустинка от понимания, что мое пребывание здесь временное, вскоре мы вернемся домой и каждый будет жить сам по себе, не смогла убрать улыбку с моего лица.

Я закрывала глаза и видела Гордея. Его фактурную внешность. Сильное тело. Как у воина. Красивые глаза. Добрые, серьезные. Слышала его властный, но бархатистый голос. Рядом с ним я оживала и хотела думать только о хорошем.

Неужели я влюбилась?

А как не влюбиться в такого?

Особенно после того, что он сказал мне. Надо же, так непререкаемо заявил, что дети с ним жить будут. А где дети – там и я. Значит, и я буду с ним жить. В одной квартире, на одной территории, ждать с работы, встречать вместе с детками. Мы будем постоянно вместе, рядом, как настоящая семья…

У меня даже голова кружилась, когда я про это думала.

– Так, Эля, соберись, – сказала себе громко, глядя в свои опьяневшие глаза в зеркальном отражении, – тебе сколько лет? Хватит в облаках витать! Ты мать семейства, дети – главное. А мужчинам верить нельзя, даже таким, как Гордей.

Утром, сразу после завтрака, дед Гордея объявил общий сбор.

– Кто опоздает, будет догонять, – поторапливал он, – семеро одного не ждут. Тараска, Платон, Эля с двумя карапузами быстрее собралась, чем ваши девахи, – пожурил избранниц младших братьев, которых мы ждали внизу в холле.

И то верно, девушки так долго прихорашивались, что ждать их было бесполезно.

– Скорее, помрешь, чем дождешься, – выразилась бабуля в сердцах и на меня горделиво посмотрела, вот, мол, моя внучка не такая.

– Пойдем тогда, Элечка, – позвал меня Гордей, – давай мне Дениску, помогу.

Северов всё предусмотрел, и для моих деток уже была подготовлена двойная коляска, куда я их положила. А я всё думала, как на ярмарку пойду вместе с детьми. Но на каждый свой вопрос я получала ответ и понимание, что майор позаботился обо всем.

За несколько дней он сделал для малышей больше, чем Вадим, который считался их родным отцом. От этого было и сладко, и горько одновременно.

– Как вы ночью спали? – поинтересовался, внимательно разглядывая меня, так, что я даже зарделась. – Дали тебе выспаться наши крепыши?

Мне понравилось, как Гордей назвал наших детей, а еще больше это “наши”, но я старалась особенно не млеть перед ним, не растекаться лужицей, отчиталась, как боец перед командиром о выполненном задании:

– Нормально мы спали. Как обычно. Ночное кормление ровно в три ночи.

Кажется, мой сухой, деловой тон чем-то не угодил майору, он чуть нахмурил брови, на лицо упали тени, от него даже немного холодком повеяло и настороженностью, и он еще внимательнее вгляделся в мои глаза.

– Ты, если что, не стесняйся мне в дверь стучать, чтобы я помог тебе с ребятней, – снова удивил он меня.

Я даже остановилась посреди дороги и глаза расширила. Не могла себе представить картины, чтобы я стучалась к нему в дверь в три часа ночи. Сонная, в пижаме, с двумя малышами под мышками. И эта картина меня внезапно так рассмешила, что я не смогла сдержать улыбки и решила всё перевести в шутку:

– А ты пистолет из-под подушки не вытащишь, майор? – наклонила голову и подмигнула, толкая коляску вперед.

– Пистолет? – Сперва Гордей не понял шутку, а когда до него дошло, мягкий, бархатистый смех раздался мне в спину, а потом он нагнал меня. На мою ладонь в варежке легла мужская рука. – Эль, а ты шутница. Дашь мне коляску везти?

От его близости током прошибло, мелкие иголочки закололи по всему телу. Я подняла взгляд. В его глазах можно было утонуть, и я бы так и стояла как пришибленная, если бы Северов не взялся за ручку коляски, пуская ее дальше по дороге.

Важно так еще шел, горделиво. Я залюбовалась. А потом вприпрыжку догнала его, идя рядом и поглядывая на спящих Дениску и Настёну. Они даже не в курсе, что папа впервые везет их на коляске.

А что, мне нравится. Мороз пощипывает щеки, снег скрипит под ногами, на мне – вязаная белая шапка, голубой пуховик сверху замотан объемным шарфом, а на ногах – теплые сапоги. Для прогулки самое то.

– Расскажи еще про ярмарку, – попросила я Гордея, идя нога в ногу, по крайней мере стараясь, ведь его широкий шаг меня опережал, – я хочу не пропустить самое интересное, пока не проснулись дети.

Северов снова проявил чуткость и пошел медленнее, видя, что я не поспеваю за ним. А еще приподнял локоть, предоставляя мне возможность догадаться, что можно взять его под руку. Я и взяла, почему нет, если он предлагает, а мне так хочется?

– Ярмарочные дни дед всегда после Нового года устраивает, вплоть до Рождества, – рассказывал Гордей, пока мы неспешно шли в сторону площади возле отеля. – Сюда даже из города приезжают погулять, не только отельные постояльцы.

И когда мы добрались до места, я поняла, почему ярмарки деда Соломона пользуются такой популярностью. Это был самый настоящий праздник. И богатые торговые ряды, и потешные конкурсы, и народные гуляния. И для детей много всего интересного – горка для катания, спектакли, хороводы, Дед Мороз со Снегурочкой возле елки.

Развлечения на любой вкус, даже от ожидания которых разыгралось настроение.

Из колонок неслась музыка, одуряюще пахло печеным тестом, мясом, а еще корицей. И хоть мы позавтракали, вдруг захотелось съесть что-то вкусное.

– Вы что, без нас решили пойти? Отщепенцами заделались? – нас вдруг догнали два брата Гордея, запыхавшиеся, растрепанные, словно бежали за нами.

Гордей остановился и повернулся к ним боком, оглядывая смешливо.

– А вы бы еще дольше собирались, так бы завтра на ярмарку пришли. А где, кстати, ваши лягуш… Короче, Дарину и Вику вы где потеряли?

– Да их дед на санях решил прокатить, они вместе с бабой Капой забрали наших девах и повезли кататься. Дед там им какое-то испытание придумал, – напрягся Тарас и почесал затылок, и мне, наверное, показалось, но выглядел он немного испуганным.

Платон тоже нервничал, всё оглядывался по сторонам.

Чего они боятся? И почему вообще братья Северовы так странно переглядываются, словно между ними существует какой-то секрет? А еще Гордей оговорился, скорее всего. Вряд ли хотел назвать девушек братьев лягушками.

– Не завидую им тогда, – рассмеялся Северов, он один среди братьев оставался в прекрасном настроении, – если дед испытания придумал вашим избранницам, то и вы под раздачу попадете. Верняк!

– Чего это? – Тарас начал возмущаться и даже как-то шире стал в плечах. – Пусть дед потешается, если его петух жареный в зад клюнул, а меня ждут мои обычные развлечения. За сапогами на столб еще никто не лазал?

– Ну да, кроме тебя, таких идиотов нет, чтобы в мороз в одной майке за обувкой ползти, снять сапоги, чтобы достать сапоги. Л – логика, – стебался Платон, поддевая брата.

– Не нуди, Платоха! – Тарас закинул ему на плечо руку, потрепал его по идеальной шевелюре. – Много ты понимаешь. Это спорт, закаливание. Я тебя еще на бревно загоню, поборемся, а то ты на своей офисной диете как-то схуднул.

– Да не заливай, какая диета? – Вывернулся он из захвата брата, сразу стал волосы разглаживать. – У нас в офисе зал, я туда периодически хожу.

– Вот прямо штангу качаешь? Сколько подходов?

– Мне хватает, – Платон спецом напряг предплечье, и под тканью куртки выделились объемные мышцы. – Эти руки не только ноутбук и ручку держат.

Я от смеху прыснула, настолько забавно они соревновались в своих умениях. Майор мне подвигнул, и мы стали дальше наблюдать за веселой перепалкой.

– Да кто бы сомневался! С твоей дотошностью ты по-любасу ходишь в зал туда по часам. Секретарша напоминает, поди?

– А ты завидуешь? Завидуешь, завидуешь, – ткнул в него пальцем со смешком, – тебе-то секретарша не положена.

– Да на кой она мне нужна? Ты с темы-то не слезай. Сколько подходов делаешь, братуха? Бицепс в норме, но, спорим, я тебя заборю?

– Ладно, хватит вам уже хер… Фигней маяться, – Гордей покосился на меня, да только мои покрасневшие щеки выдавали, что я застеснялась крепкого словца, которое у него чуть изо рта не вырвалось. – Пойдемте уже в торговые ряды.

– Что я там забыл? – не согласился Тарас. – Пожрать можно и дома, я – туда, – и указал на столб, на верхушке которого висели и поджидали смельчака ярко-красные сапоги.

– Да подожди ты, – поймал его за рукав Гордей, – мы за тебя поболеть пойдем. Ты же не против, Эль?

– Конечно нет, – у меня его слова вызвали улыбку, – кто же откажется от такого зрелища? Поесть и правда мы дома можем, да только недавно завтракали.

– Да? Ну тогда ладно, я же переживаю, чтобы ты поела.

– Мне для этого хватает бабули, – хмыкнула я, а два брата Гордея положительно загудели по поводу его заботливости, да всё приговаривали, что он папочка.

Так их это радовало почему-то. Разгалделись. Шумные они такие, хоть и умилительные. Как бы мне детей не разбудили.

– А вот и вся наша честная гоп-компания! – гаркнул Тарас, встречая летящие на всех парах сани, которыми управлял Дед Мороз Соломон.