Глава 26

Эля

Он стоял! Прямо стоя управлял санями. Молодецки ухмылялся и скинул на вид лет так двадцать. Бодрый такой старикан этот Соломон Агафонович. Молодых за пояс заткнет.

Генофонд у Северовых и правда первоклассный.

На передке с ним рядом важно восседала бабушка Капа, которая и бровью не вела, несмотря на то, что ехали они с приличной скоростью. А вот пассии братьев Гордея… На них смотреть было страшно. Белые как снег, сидели, тряслись, прижались друг к дружке сиротливо, как воробушки на жердочке.

Наверное, и не рады, что согласились покататься.

Хотя их, скорее всего, и не спрашивали.

– Тпру, залетная! – разухабисто загорланил дед, останавливая свою повозку.

И что самое интересное – дети не проснулись. Шум-гам вокруг, а они пыхтят в свои носопырочки и не шевелятся. Но я всё же чуть в сторонку отошла и оттуда наблюдала за представлением, прыская в варежку.

Дед поочередно спустил своих пассажирок на землю. Бабуля сразу помахала мне рукой, раскрасневшаяся на морозе, довольная очень, а вот две писаные красавицы, одетые совсем не по погоде, прямо-таки упали на своих спутников, которые тоже подошли поближе.

Казалось, что девушки не по земле катались на вполне себе обычных санях, а по крайней мере из космолета выбирались. Или с американских горок. От лошадей еще шарахались. Шатались и за голову хватались. А вот бабушка подошла к тройке лошадей, дед дал ей несколько морковок, и она с улыбкой покормила сперва белогривую кобылицу, а потом и остальных красавиц.

– Что-то слабенькие они у вас! – подметил дед Соломон, обращаясь к внукам и их “невестам”. – Не замерзли вы, девицы красные?

Повеяло сказкой “Морозко”. Уж больно дед смотрел на них лукаво, словно проверял. Замерзнуть в мини-юбках, капроновых колготках и полушубках да без шапки немудрено. Тут, конечно, не подиум, но красавицы, видимо, решили иначе. По их лицам так и читалось: “Ты сдурел, что ли, старый хрыч? Естественно, продрогли! А тут ты со своими покатушками!”

Вот только с девушками случилось чудесное преображение, едва они обратили свои взоры на Тараса и Платона. Засияли улыбками, продемонстрировали полное радушие и счастье.

– А пойдемте куда-то погреемся? – Вика растерла ладони друг о друга.

Все-таки перчатки надела, тоненькие, но хоть что-то. Зато красивая, при параде.

Подружка ее поддержала. Повела носом, ноздри затрепетали.

– Да. Пахнет так вкусно. Глинтвейном, как в Европе на рождественской ярмарке.

– Никаких глинтвейнов не держим! – дед осерчал и стукнул посохом по снежной дорожке. – Вот медовуха или там сидр – другое дело. Эти напитки мы уважаем. Поддерживаем отечественного производителя, так сказать. А чего это вы всё про еду да про еду? Рановато. Мы же только из-за стола.

– Да нам бы согреться, – проскулила Вика, Дарина подпрыгивала на месте от мороза.

Дедушка Соломон неодобрительно осадил их взглядом.

– Куда это вы, девоньки, собрались? – и хитренько так посмотрел. – Нас с вами ждут великие дела! Вот и согреетесь!

– Не знаю, какие такие великие дела, но меня сапоги ждут, – Тарас возмущенно фыркнул и потопал в сторону столба с манящим его призом.

– Дались тебе эти сапоги! – дед треснул себя по коленке и нахмурил седые брови. – Это дела не меняет. Девоньки, подите сюда.

Две красотки на каблучках медленно и настороженно подобрались к Соломону Агафоновичу. Он выдержал паузу и крепко ухватился за посох. Очень в этой позе на старинного русского царя походил.

– Я вот что задумал, красавицы, хотим мы вас с Капитолиной Никифоровной проверить на женские качества. Не спорьте, сразу говорю, бесполезно это. Так уж у нас, Северовых, заведено. Прежде чем дать согласие на брак своих внуков, я их невест проверить должен. Вот скажите мне, что должна уметь хорошая жена?

Спрашивал он у Дарины и Вики, оглядывал внимательно, да только ясно было, что вопрос риторический, надо слушать и молчать, не перебивать, но бабушка Капа не удержалась, да как брякнет:

– Ты чего это за меня говоришь, Соломон Агафоныч? Что я там проверять хочу? Разве что посмотреть могу. А если решил проверять, так давай и парней твоих испытаем. Пусть проявят себя с лучшей стороны, – бросила ему с вызовом, оказывая внезапную поддержку продрогшим девицам.

– Ишь раскомандовалась! – сразу же прижучил бабушку ее вечный оппонент. – Привыкла на своем заводе мужиками командовать, и меня жизни учишь? Старые привычки не умирают?

– Да кто командует-то? Кто учит? – развела бабушка руками, в раж вошла. – Я ж за справедливость выступаю, за равноправие. Коли девонек проверять, так и твои парни пусть тоже проверку проходят. А вообще, пусть они парами в мероприятиях участвуют.

Дед подумал-подумал, прищурил один глаз и потер подбородок рукой в рукавице.

– Пожалуй, пусть и участвуют. Ладно, хватит меня отвлекать. Мы так будем до Макаркиных заговен брехать. Что ты ко мне вообще со своими ценными замечаниями лезешь? Я бы и сам догадался, без твоих подсказок, что вместе они должны всё делать. С мысли сбила, Капка!

– А ты записывай, мысли-то, Соломоша, коли мозги плохо варят, – подошла и по лбу ему кулаком легонько постучала. – Если так запросто сбиваешься. Старость не радость, а? Блокнотик подарить?

Дед в ответ на такое самоуправство аж раздулся от злости, но злился недолго, решил на бабушку рукой махнуть и проворчал только:

– Поговори мне тут! Цыц все! Слушаем сюда. Мне здесь сегодня Снегурочки не хватает. Виктория, подойди-ка сюда, родненькая. Давай мы тебя нарядим, а то ты совсем легко оделась, замерзнешь.

С этими словами он достал из мешка блестящий бледно-голубой кафтан с белой меховой оторочкой, а также шапку с рукавицами.

– Спасибо большое, – Вика маленькими шажками, пугливо приблизилась к старшему Северову, движения ее были очень осторожными. – А что мне нужно будет делать? – спросила уже после того, как оделась.

– А что Снегурочка делает? Детей развлечь надо. Вон сколько тут детворы. Подарки от меня ждут, стихи приготовили. Мы с тобой хоровод устроим, подарки раздадим. Ты петь умеешь?

– А мне какое задание, дед? – Платон оказался рядом и вопросительно вскинул брови.

– А это вот у нас Капитолина Никифоровна очень желает тебе задание дать, – перевел он стрелки, с хитринкой улыбнулся, но бабуля быстро вышла из положения.

– Ну дык ты чем думаешь, Соломоша? – покачала она головой. – Парню задание даешь, а сам хороводы собрался водить? Ты же жюри. А он участвовать должен. Давай кафтан тоже снимай, власть меняется, сегодня Платон будет Дедом Морозом.

– Власть, говоришь, меняется? – дед сетовал, но сам между тем уже снимал тонкий кафтан Деда Мороза, под которым у него была теплая короткая дубленка. – Вы только посмотрите, ребята, что бывает, когда женщина долго на руководящей должности работает. Это же не женщина, а командирша. Мужик!

– Это я-то мужик? – бабушка оторопела и даже онемела на время, а потом задрала нос. – Да коли б я мужиком была, мне б до сих пор не дарили цветы на Восьмое марта работники моего бывшего цеха.

– Хвастаешься, Капа? – подмигнул ей Соломон Агафонович, но тему решил прикрыть, поскольку рядом в нетерпении толклись будущие участники импровизированных испытаний.

И даже Тарас с вожделенными сапогами уже подходил к месту общего сбора вальяжной походкой. В распахнутой настежь куртке, с трофеем, перекинутым через шею. Растрепанный, чуть вспотевший, но счастливый.

Вот как мало человеку надо для счастья.

– Братухи! – обнял обоих братьев и стал их на месте раскачивать. – Дело сделано, можно прошвырнуться по ярмарке быстро – а потом в баньку.

– Подожди малех, позер, – дед не дал ему долго радоваться, – давай лучше вон бери мешок и помоги своей красавице надеть куртку потеплее и штаны теплые, да шапку не забудь. Вам с ней сегодня полевую кухню обеспечить надо. Наши повара чаны с кашей перловой с мясом и чаем привезли, а вы на раздаче встанете. А мы с Капитолиной Никифоровной поглядим со стороны, как вы умеете с детьми ладить и кухней заведовать.

– Погодь, дед, – Тарас отпустил братьев и решил разобраться в вопросе, – а что за проверка вдруг? Чего ты проверять собрался?

– Ни чего, а кого. Вас проверять буду. Брак ведь оно дело такое. Не каждый выдержит. Надо себя показать. Что готовы. Что созрели. Что вас можно в это самое плавание на корабле любви отпускать.

– Это ладно, – в беседу вступил скрупулезный Платон, – а что Гордей? Его с Элей проверять не надо?

– Да какие им проверки с дитем? – бабушка заступилась за меня.

– И то верно, – а дед ее поддержал, – они самое главное испытание прошли. Вот заведете детей и узнаете, что сложнее этого ничего нет. Ладно, родня, лясы точить мы тут долго можем, а время тик-так!

– Да мне не холодно, – заспорила Дарина, когда Тарас достал из мешка для нее теплый тулуп и дутые штаны с шапкой, которые явно не украсили бы собой страницы модных журналов, но не стала спорить, когда Тарас самолично стал напяливать на нее вещички.

Я всё это время наблюдала за мероприятием, катая коляску по кругу. Время шло, и я понимала, что оставаться долго у меня на ярмарке не получится. Детям прогулки на свежем воздухе полезны, но не два же часа.

Гордей был тут как тут, и он заметил мои взгляды в сторону поместья.

– Эль, что? Домой уже пора?

От его заботы по всему телу снова прокатилась теплая волна, и даже мороз перестал быть таким кусачим, а когда Гордей положил руку мне на спину и стал согревающими движениями поглаживать меня по ней, я и вовсе разомлела.

И захотелось остаться с ним на площади, а уходить я не желала, как и расставаться даже на одну минуту. Вот как так бывает? Я же его несколько дней назад впервые узнала – а уже чувствую необходимость, чтобы Северов всегда был рядом.

– Нет, еще немного можем побыть. Как же я пропущу такую потеху?