Глава 33

Эля

Вот и кончилась сказка! Волшебная, зимняя сказка, в которую я так легко поверила. Вот и кончилась идиллия, к которой я привыкла, которая казалась такой правильной. Как же быстро реальность придавила меня бетонной плитой.

Я не плакала, когда из-за стычки со свекровью спешно закончила прогулку и затащила коляску в лифт. Не размазывала слезы по щекам и не билась в истерике, когда вошла в квартиру. Наоборот, я была собранной, внешне спокойной и с головой ушла в активную деятельность, благо дети меня ею обеспечили.

Но внутри меня сотрясала дрожь, со дна души поднялись все страхи, которые я туда на время затолкала. А теперь они пожирали меня заживо. Как же уверенно говорила свекровь! Разве можно быть такой уверенной, когда ты нарушаешь закон? Когда знаешь, что совершила преступление и поступила несправедливо со своей невесткой?

Можно, если ты уверена в победе и знаешь, что у тебя есть могущественный защитник. Настолько могущественный, что ты не боишься уголовного преследования.

Я снова вспомнила тот страшный вечер, когда меня с детишками выбросили на мороз из собственного дома. Видимо, уже тогда свекровь знала, что за ней кто-то стоит.

Откуда у Антонины Михайловны такие связи? Вроде бы обычная женщина, а ведет себя так, словно на ее стороне по крайней мере мэр города. Словно она может безнаказанно делать что хочет.

Кто-то такой, кто не боится майора полиции, кто-то явно выше его по должности.

От этой мысли захолонуло сердце. А вдруг Гордею навредят? Вдруг он пострадает из-за меня? Я себе этого не прощу. Жил себе, не тужил, а тут я в его жизни появилась, а вместе со мной – куча проблем. И хоть нас с ним свела сама судьба и я не сомневалась в том, что он немедленно бросится на нашу защиту, мне всё равно было стыдно.

Стыдно, потому что я являлась первой причиной этих проблем…

Мои такие пагубные мысли и метания прервал скрежет ключа в дверном замке. Кроме Гордея никто не мог прийти сюда, по крайней мере, я так думала. Но это был именно он. Гордей, влетевший в квартиру весь на нерве. От него так и фонило напряжением, а в глазах плескалось беспокойство.

– Эля как ты тут? Как дети? – бросился ко мне, обшаривая взглядом все углы квартиры, рыская глазами по моему телу. – У вас тут всё в порядке? Никто не приходил?

– Откуда ты знаешь? А ты почему тут? Почему не на работе? Что случилось?

– Кто приходил? Вадим? – он и не думал отвечать, отмахнулся от роя моих вопросов, а у меня сразу мысль о самом плохом в голове пронеслась: что его уволили.

И именно поэтому он дома в разгар рабочего дня.

– Нет, приходила Антонина Михайловна, моя свекровь, гадостей наговорила, угрожала…

Гордей потребовал, чтобы я во всех деталях рассказала о том, что мне наговорила свекровь, и, помрачнев после моего рассказа, провел пятерней по волосам, а глаза стали злыми-злыми. Я еще никогда не видела его таким разозленным, он напоминал воина перед схваткой с врагом, держащим наготове щит и меч.

И вместе с тем я знала, что его ярость направлена не на меня. Его я не боялась.

Вдруг я, неожиданно для самой себя, всхлипнула, так долго сдерживаемые слезы готовы были вырваться наружу, и Северов среагировал чутко – я в один миг оказалась в коконе его теплых, успокаивающих объятий. Он меня от всего мира спрятал, защитил своей броней, и меня накрыло ощущением заботы и уюта.

Я даже немного разомлела и перестала плакать, поднимая к нему свое зареванное лицо.

– Ну не надо плакать, дуреха ты моя маленькая, – пробормотал он ласково, погладил меня по щекам, стирая слезы, убрал волосы за уши, снова прижал к себе.

Меня успокаивал его нежный шепот, слова вселяли уверенность, и всё равно внутри продолжал трепыхаться страх.

– Ты что думала, я им дам тебя обидеть? – он заговорил грозно и решительно, стиснув челюсти. – Я теперь тоже не погнушаюсь пользоваться своими связями, раз такое дело. Мы на них управу найдем и всех на чистую воду выведем.

– Что ты имеешь в виду? – пролепетала, хмуря брови.

В том, что Гордей всегда действует по правилам и соблюдает законы, я нисколько не сомневалась, и мне не хотелось, чтобы он из-за меня нарушал собственные правила. Или даже какие-то законы.

– Скоро узнаешь, мы сейчас с тобой кое-куда поедем.

– Ты про что, Гордей? Я ничего не понимаю…

– Паспорт возьми, Эль, – попросил мягко, – и скажи мне, как детей в дорогу собирать. Ты пока одеваешься, я их запакую.

– Паспорт, – я охнула и поняла, куда мы сейчас поедем.

Скорее, я только предположила, но мне этот вариант казался самым вероятным. И когда показалось здание суда, накатило понимание, куда и зачем мы приехали. Нас впустили в дверь с торца здания и повели куда-то по коридорам, а потом мы очутились в небольшом кабинете. Гордей вручил женщине в сером костюме мой паспорт, которая с серьезным видом начала заполнять какие-то документы и что-то одновременно печатала на клавиатуре.

– Подпишите тут, – указала на нужную строчку, а я подписала, только сперва пробежала глазами, исковое заявление о расторжении брака.

Я уже знала, что это такое, поскольку накануне погуглила, как мне развестись с Вадимом без его согласия. Оказалось, только через суд. Вот если бы у нас не было детей, можно было бы это сделать намного проще, а так придется пройти процедуру развода. Но без содействия Гордея я бы не скоро еще собралась навестить государственное учреждение.

После суда мы поехали в еще одно место, куда я входила с небывалым трепетом, уже догадавшись, что Гордей решил установить отцовство. Вроде и не было у нас сомнений, что дети от него, но я всё равно волновалась, когда у него и малышей брали пробы для теста ДНК.

– Самый срочный, пожалуйста, – пробасил Гордей, обращаясь к медработнику, который заполнял формуляр для оплаты, и тот с интересом на нас посмотрел, но под грозным взглядом майора сразу присмирел и улыбочку свою с лица стер. – Завтра уже будет готов, оплатите в кассе.

– Спасибо, – пискнула я и вышла вместе с Гордеем из кабинета.

– Эль, я вас сейчас домой завезу, а сам на работу вернусь, за тобой Платон присмотрит, он уже к нам домой едет.

У меня от сердца отлегло, как услышала, что он возвратится на рабочее место. А то уже придумала себе, что из-за меня Гордей каким-то образом потеряет должность. И с тем, что меня будут охранять, я спорить не стала. После визита свекрови речи о спокойствии уже не шло, и нужно было позаботиться о безопасности малышей.