Эпилог 1

Гордей

– Мне кажется или наш старшенький нервничает? – поинтересовался Тарас с насмешливым видом, подойдя ко мне.

В кои-то веки он выглядел как нормальный человек. Приоделся в деловой костюм, причесался и даже побрился.

Как бы сегодня гром не грянул. В середине февраля гроза – явление редчайшее. Впрочем, если уж и бахнет, то это будет не единственное на сегодняшний день редкое событие.

Сам я стоял у зеркала в пол в здании ЗАГСа и в четвертый раз за последние минут десять поправлял на себе бабочку. Я уже просто придирался.

– Есть такое, – ответил я честно, а потом посмотрел на часы. – Пятнадцать минут всего осталось до нашей церемонии.

– Да успеет твоя Эля, не переживай, – вот уже успокаивал меня подоспевший к нам Платон, независимо от обстоятельств одетый с иголочки. Если б не отсутствие бутоньерки, можно было бы подумать, что и он тоже сегодня женится.

– А вдруг передумает? – предположил я, озвучивая свои опасения.

Вообще-то, я нисколько не сомневался в Эле, несмотря на то, что ее согласия пришлось добиваться целых полтора месяца. Вроде недолго совсем, но для меня срок достаточно приличный, учитывая то, что никаких преград для узаконивания наших отношений я не видел.

И вот все гости уже были в сборе. Не хватало только невест. И с каждой минутой ожидание становилось всё более нервным.

– А если Эля передумает, так ничего страшного! Возьмешь в жены бабу Капу, – усмехнулся Тарас, похлопывая меня по плечу.

– Ага! А ничего, что наш дед ее уже застолбил себе? – со смехом подметил Платон и обернулся на Соломона, который стоял в проходе среди гостей своего возраста, довольно улыбался, поправлял бутоньерку и всё величал себя молодым женихом.

А ведь по нему и не скажешь, что девяносто не за горами. Как съехались с Капитолиной Никифоровной, так они словно вторую молодость заново переживают. Рад за них от всей души.

– Так, вы оба два, а ну, отставить шуточки! – пробасил я нарочито строго, а сам кое-как смог подавить улыбку. – Я ведь запомню всё! Не удивляйтесь потом, если я на ваших свадьбах буду вас обоих так же стебать.

Братья синхронно закатили глаза, но отпускать шутки и впрямь перестали. Помнят, что им еще обещания нужно выполнять. А часики-то тикают. Два месяца почти прошло, а у них в личной жизни никаких сдвигов. Точнее, ее вообще нет, этой личной жизни. Даже на примете никого нет. Чего тянут, не пойму.

– А что, братух, – призадумался вдруг Тарас, обращаясь к Платону. – Может, и у нас тоже будет двойная свадьба? Как ты на это смотришь?

Платон нахмурился, выражая явное недовольство.

– Отрицательно, – ответил он. – Во-первых, я предпочитаю находиться в центре внимания, а не делить его с кем-то еще, тем более с тобой. Во-вторых, ты же тот еще баламут. Если у нас будет двойная свадьба, она автоматически превратится в вакханалию. Так что я пас.

– Ну и зря. Мне кажется, это крутая идея – совместить сразу две свадьбы. И потом, мы же не чужие друг другу. Ты сам погляди, какой интерес наша семейка у всех вызывает, – Тарас кивнул в сторону, где собрался народ, чтобы поглазеть на такое редкое явление в нашем городе – двойная свадьба. Хорошо хоть репортеры не приехали, а то бы я вообще места себе не мог найти.

Если бы не внезапное решение Соломона и Капитолины Никифоровны пожениться, неизвестно, сколько бы времени мне еще пришлось уговаривать Элечку сыграть свадьбу.

Упрямилась она сильно. Всё утверждала, что хочет просто расписаться со мной без шумихи, а пышное торжество и белое платье – это всё не для нее. Мне же, напротив, хотелось, чтобы день нашего бракосочетания запомнился нам на всю жизнь.

И вот, ситуация сама собой разрешилась, когда старики собрали нас всех в поместье и огорошили своим заявлением пожениться в День всех влюбленных.

Признаться, я тогда подумал, что им медовуха так в голову ударила и они попросту несут бред, но, как оказалось, ошибся. Таким образом они решили подать нам всем живой пример.

Вот уж удивили на старости лет!

Элечка настолько впечатлилась стариковским рвением, что тем же днем перед сном наконец обрадовала меня, сказав, что согласна выйти за меня замуж по всем канонам.

Счастью моему не было предела. Ранним утром мы всей гурьбой отправились в ЗАГС, и уже при подаче заявления произвели фурор на работников. Как выяснилось, в последний раз регистрация двойного бракосочетания в нашем городе проходила аж девять лет назад.

В общем, свадьбы наши да еще в таком интересном составе, однозначно запомнятся многим. Всё должно пройти на славу, в этом я даже не сомневался.

Единственное, моя будущая жена так и не определилась с выбором свадебного наряда, поэтому для меня самого будет сюрпризом, в каком платье Эля пойдет со мной под венец.

Если честно, я просто рад, что наконец-то Эля станет моей законной женой, и мне всё равно, в каком платье она предстанет сегодня. Да хоть в мешке из-под картошки, хоть в эскимосском традиционном костюме – плевать. Но одно знаю точно – она будет самой красивой невестой на свете.

– Кстати, Платон, – позвал я своего брата и достал телефон из кармана, быстро нашел в галерее нужный снимок. – Я хотел еще вчера тебе скинуть кое-что, но со всеми этими предсвадебными сборами замотался, – поднес ему экран к лицу. – Ты должен это видеть.

Платон внимательно изучил документ с экрана и свел брови на переносице.

– Так понимаю, это твои результаты исследования? – уточнил он.

– Нет. Не мои, – медленно покачал головой из стороны в сторону, примерно представляя, какая бурная реакция может последовать.

– А чьи тогда? – в его глазах сверкнуло понимание, но было заметно, как он отгонял от себя мелькнувшую мысль.

– Да, Платон, это твои результаты, – не стал я долго ходить вокруг да около, времени на это совсем не оставалось. – Здесь говорится о факте передачи твоего биоматериала с целью дальнейшего оплодотворения.

Тарас всё это время молча слушал, вникал, непонимающе поглядывая то на меня, то на вытянувшуюся рожу Платона, а затем он вырвал у меня из рук телефон и вчитался в содержимое документа.

– Это что же получается, – возбужденно протянул Тарас, прикинул в уме, а потом протяжно присвистнул. – Платох, мне не хочется тебя расстраивать, но, походу, у тебя тоже детишки появились. И если отталкиваться от даты передачи твоих живчиков, им сейчас может быть максимум полгода, – заключил младший братишка с умным видом. Миг – и он загоготал на всю округу. – Очуметь!

– Прекращай уже, Тарас, ты же всех гостей распугаешь, – попытался я его утихомирить.

– Нет, вы только вдумайтесь! – не унимался он, показывая пальцем на нас с Платоном и едва не задыхаясь от хохота. – Это же двойное попадалово! А я предупреждал вас! Нельзя сдавать свое добро, куда ни попадя! Вот у меня такого точно не будет! Я всё держу под контролем и живчиков своих драгоценных не раздаю направо и налево.

– Не зарекайся, – отрезал я и зарядил ему профилактический удар под дых, чтоб наконец уже заткнулся.

Братишка согнулся от резкой боли, прохрипел, но ржать один хрен не перестал. А вот Платон его иронии не разделял.

За каких-то пару мгновений его охватил целый спектр эмоций. Чего на его побледневшем лице только не было: и гнев, и страх, и полнейшее неверие. Впрочем, всё как и у меня когда-то.

– Нет… Не может этого быть. Это какая-то ошибка! – ожидаемо уходил он в протест и отрицание.

– Ошибки быть не может. Я два раза перепроверил. Все данные верны. Мои поздравления, Платон, теперь и ты батя, – усмехнулся я, вспомнив, как всего лишь месяцев назад он сам надо мной потешался. Настала моя очередь.

– Да какие поздравления?! Здесь соболезновать нужно! Это же незаконно! Я не давал своего согласия на передачу! Я для чего досконально изучал документы и ставил эту гребаную галочку! – на нервах прогромыхал Платон и схватился за волосы.

– Так и я не давал, – ответил спокойно.

– Гордей, кто эта женщина, кому передали мой материал? – спросил он, уже вынимая телефон. – Я сегодня же найду ее и…

– И что ты сделаешь? – изогнул я вопросительно бровь.

У Платона не было идей. Прежде во всем организованный и ответственный человек сейчас был абсолютно потерянным. И в какой-то степени я его понимал.

– Не знаю, – пожал он плечами и с досадой выдохнул. – Я как минимум должен обзавестись гарантиями, что это никак не помешает моим дальнейшим планам.

– Так ты поищи по городу ту бабу, что родила от тебя! Может, найдешь детишек с такой же гетерохромией, как у тебя. Ну это так, как вариант, – с серьезной миной подкинул идейку Тарас. – Отличительный знак, как-никак. Хоть какая-то зацепка.

– Ха-ха! Очень смешно, – пробурчал Платон, скривив физиономию. – Я ведь жениться в этом году тоже планирую, а как это совместить с родившимся от меня ребенком, непонятно!

– А ты разве уже нашел себе невесту? – подколол его Тарас.

– Нет, но я в поисках. Активных, между прочим. И мне совсем не хочется столкнуться с проблемами, когда я ее найду.

– Это всего лишь дети, – Тарас не видел ни в чем проблемы, я, в общем-то, был того же мнения. – И та женщина знать не знает, что именно ты являешься отцом ее детей.

У Платона аж веко задергалось от таких вот ободряющих речей.

– Почему это детей? Так их может быть несколько? Гордей, сколько их?

– Понятия не имею. Чего ты у меня спрашиваешь? И имя женщины я тоже не знаю. Даже клиника не располагает такими данными. Тот сотрудник, который всё это подстроил, обезопасил себя и выехал из страны еще год назад.

Всё это я узнал, когда после нехитрого расследования прикрыли ту клинику, в которой мы с братом решили заморозить свое семя. И кто бы знал, к чему нас обоих в итоге всё это приведет.

Да, у меня всё сложилось очень удачно, но не факт, что у Платона сложится так же. На его месте я бы вообще старался не думать об этом, ведь найти его потенциальных детей невозможно, тут может помочь только чудо. Но и не предупредить его о передаче биоматериала я не мог. Он должен быть в курсе.

– Извините, мне надо… Короче, я пошел покурю, – выдал нервно Платон, удалясь от нас.

– Так ты же не куришь! – Тарас бросил ему вслед насмешливо.

– Со всеми этими новостями не грех начать, знаешь ли, – ответил брат и шаткой походкой вышел из здания ЗАГСа.