Эпилог 2

Эля

– Бабуль, я что-то переживаю сильно, а вдруг мы не успеем? – сидя в свадебной машине, я нервно сжимала в руке свадебный букет, выглядывала на загруженную дорогу и дрожала от волнения. Уж очень сильно я боялась опоздать на собственное бракосочетание.

– Милок, что там тебе этот говорливый передатчик показывает? Сколько нам ехать-то еще до ЗАГСу? – обратилась баба Капа к водителю.

– Навигатор показывает, что ехать еще пятнадцать минут, – ответил мужчина.

Бабушка сверилась со своими часами со сверкающими камешками, которые ей подарил Соломон Агафонович в честь начала их сожительства, и, судя по ее насупленным бровям, я поняла, что дело дрянь.

Мы с бабушкой выехали из дома самыми последними. Сначала в ЗАГС поехали мужчины, через десять минут отправились и мои родители с двойняшками, а потом уже мы. И похоже, только нам “повезло” встрять в пробку.

– Надо Гордея предупредить, – засуетилась я, доставая из компактной сумочки телефон, а потом ощутила на своем плече руку бабушки.

– Да погодь ты, Эля, не наводи смуту пока, я сейчас что-нибудь придумаю.

Недолго думая, бабуля опустила стекло на своей стороне и высунулась в окно. Честно, у меня не было идей, что такого она может предпринять, чтобы машина поехала быстрее, разве только выйти из нее и пойти пешком, но, зная свою бабушку, можно было ждать от нее чего угодно.

– Иу-иу-иу-иу! – вдруг завыла сбоку от меня громкая сирена. Настолько пронзительная, что я аж подпрыгнула на месте.

Да только это была не настоящая сирена. Это моя чудная бабушка имитировала ее звук, высунувшись наполовину из окна и размахивая над головой своим свадебным букетом, а свободной рукой придерживая кокошник.

– Милок, я ж умру от сердечного приступа, если мы на регистрацию с моей внучкой не успеем.

– Не надо умирать! – разволновался водитель не на шутку.

– Не умру, если ты заедешь на встречную дорогу. Давай, не стесняйся, дорога-то свободная! – распорядилась баба Капа, снова обратившись к нашему водителю, который оторопел от ее безумной выходки. – Не бзди, я тебе подсоблю! Иу-иу-иу-иу!

В любой другой ситуации я бы попыталась ее остановить и усадить на свое место, но тут я разглядела в этом наше спасение. Классная у меня бабушка. Идейная. И только благодаря ее смекалке наша машина сдвинулась с места. И было абсолютно всё равно, что мы нарушаем ПДД. Мы никого не подвергали опасности.

Встречные машины пропускали нас, сигналили, поздравляли, как только замечали опознавательные знаки в виде разноцветных шариков и ленточек, которыми мы вчера украшали нашу свадебную “карету”.

Чем ближе мы подъезжали к ЗАГСу, тем сильнее я волновалась. Всё боялась забыть слова клятвы, которые писала вчера перед сном, а потом я как-то даже успокоилась. Да разве я могу забыть слова клятвы? Ведь все мои чувства к Гордею идут от самого сердца. Мне не нужно ничего выдумывать, чтобы описать то, что я чувствую к своему любимому мужчине. Мужчине, который стал для меня подарком судьбы. Я безумно люблю его. И очень-очень сильно соскучилась по нему, ведь сегодня мы с ним еще не виделись.

Знаю, что Гордей ждет от меня какого-то сюрприза в виде моего свадебного платья, вот только сюрприз вряд ли удастся. К выбору подвенечного наряда я подошла осознанно и тщательно. Ничего мне так не приглянулось, как нежно-кремовое платье в пол А-силуэта. В нем я ощущала себя словно на первом балу Наташи Ростовой.

А вот бабушка моя решила тряхнуть стариной, что называется. И я не про ее достопочтенный возраст, а про само платье. Баба Капа выглядела сегодня как самая настоящая невеста на Руси. Белая рубаха с широкими рукавами, украшенными вышивкой, струящийся красный сарафан с множеством подъюбников, а кокошник с жемчугом завершал ее необычный образ невесты. Достаточно смелый образ, но и бабушка у меня не из робкого десятка, так-то.

К счастью, мы успели вовремя. Когда мы с бабушкой, держась за руки, проходили в здание ЗАГСа, в широкий тамбур сначала вышел Платон. Мрачный уж больно какой-то он был. Случилось чего? Но стоило ему увидеть нас, как тот заметно повеселел.

– Женихи, выдыхайте! Успели ваши невесты! Встречайте! – выкрикнул он на радостях.

А потом в фойе показались Гордей с Соломоном Агафоновичем, а вслед за ними выбежали и наши гости и выстроились в полукруг. Среди них также были и фотографы. Те сразу же принялись щелкать нас на свои фотоаппараты.

– Господи, какие же они красивые, – сказала моя мама со слезами на глазах и уткнулась носом в папино плечо. Родители держали на руках Настюшку и Дениску. Двойняшки уже тянули свои ручки к маме и не понимали, почему это она их не берет.

– Капуша, итить-колотить! Финтифлюшка моя ненаглядная! Ну до чего же красна! – обрадованный дед Соломон энергично шел к своей невесте, раскинув руки вширь.

– Целоваться будем только после обмена кольцами! – строго давала понять бабушка, уворачиваясь от его приближающегося рта, боялась испортить макияж.

– Вот ведь вредная какая, и как я только согласился на такой жениться? – проворчал дед.

– А не ты ли умолял меня выйти за тебя замуж? – хмыкнула бабуля.

– Разве? Не припомню такого что-то, – усмехнулся дед, сбавляя пыл, и тут же подставил ей свою руку. – Держись за меня, а то еще, не дай бог, украдет кто красоту таку, – произнес он и не сдержался, чмокнул таки бабушку в щеку, а она вмиг засветилась от счастья.

Всё это время Гордей стоял в паре метров и неотрывно смотрел на меня. Любовь, обожание, вечность – это всё читалось в его глазах, поблескивающих в искусственном свете потолочных ламп. Он был неотразим. Красивый, мужественный, счастливый – и весь мой, от макушки до кончиков пальцев. У меня сердце замерло от приятного волнения. Время остановилось, всё вокруг превратилось в безликую серую массу, и я не слышала ничего, кроме его голоса:

– Элечка, я едва сдерживаю себя, чтобы не наброситься на тебя у всех на глазах. Ты выглядишь потрясающе, идеальнее и не придумаешь, – счастливая улыбка ослепляла меня сильнее, чем непрекращающиеся вспышки фотокамер. Гордей подошел, подхватил мою руку в свою и оставил невинный поцелуй у меня на устах. – Сам себе завидую, у меня же самая красивая жена во Вселенной.

Вот знает же, что сказать, чтобы засмущать меня.

– А мне повезло с самым лучшим мужем на свете, с тобой никто не сравнится, – ответила я, завороженная его влюбленным взглядом. Я мечтала поскорее оказаться у алтаря и сказать ему “Да”.

– Не сравнится, ага, но разве только я! – дед Соломон вставил свое словечко, чем развеселил наших гостей. – Пойдемте, молодые! Нас уже ждут, – махнул он рукой в сторону главного торжественного зала, расписные двери которого уже были открытыми.

И всей честной компанией мы двинулись туда, где через пару минут мы с Гордеем и Соломон Агафонович с бабушкой официально стали мужем и женой. Это был один из самых запоминающихся, трогательных и счастливых моментов в моей жизни. Но таких моментов у меня еще будет целое множество, ведь я вышла замуж за Гордея Северова – мужчину, который на ежедневной основе делает меня счастливой.

– А теперь, гости дорогие, приглашаем всех в наши “Просторы”! Устроим пир на весь мир! – объявил дед Соломон во всеуслышание, указав на два ожидающих нашу компанию автобуса, а потом он схватил свою новоиспеченную женушку за талию, и молодожены помчали в свадебную “карету”.

И ведь Соломон Агафонович нисколько не шутил, говоря о пире на весь мир. Гулянье было настолько большим и веселым, что никто не мог пройти мимо. Со временем к нам начали захаживать гости базы, и для всех находилось свободное местечко. Все веселились до упаду, выпивали без устали за счастье молодоженов, участвовали в различных увеселительных конкурсах и зажигательных плясках, а фраза “Горько!” звучала за время нашего пиршества несчетное количество раз. Столько я за всю свою жизнь не целовалась, но я нисколько не жаловалась, ведь целоваться с любимым мужчиной одно удовольствие.

– Попрошу вашего внимания, уважаемые гости! – провозгласил Соломон Агафонович, приподнимаясь из-за широкого праздничного стола, где сидели молодожены и наши детки, которые совсем недавно проснулись и потребовали маму с папой. – Хочу вам всем сказать, что я уже и не припомню, когда был так счастлив, как сегодня, – произнес он и метнул довольный взгляд на бабу Капу, а потом он поднял фужер над столом и воззрился на своих внуков. – Я хочу выпить за счастье! Чтобы вы, Платон и Тарас, всегда были счастливы.

– А как же Гордей? – выкрикнул Тарас на весь зал, на что мой теперь уже муж фыркнул и потеребил волосики у Дениски, сидящего у него на коленях.

– А за Гордея я уже не беспокоюсь. Он нашел свое счастье в лице Эли и детей, и он ни за что их не упустит.

– Это уж точно! – произнес Гордей горделиво и приобнял меня.

– Так вот, – продолжил вещать дед Соломон, притягивая всё внимание гостей к своей персоне. – Я хочу поднять этот бокал за счастье всех своих внуков. И еще я надеюсь, что вы продолжите династию Северовых, когда я уйду на покой.

Гости тут же подняли шум, все начали возмущаться, призывая главу семейства даже не думать об уходе на покой.

– Только не говори, что ты снова решил помереть! – резко поднялся из-за стола Платон, всерьез восприняв слова дедушки.

– Да типун тебе на язык! – отмахнулась баба Капа, проливая немного настойки из фужера. – Я ему помру! Я ему потом так помру! – пригрозила она деду. – Покой нам только снится! Я же после месяца медового задумала разводить индюков, кур и гусей, может, даже поросюшек. Вот всегда мечтала о большом хозяйстве, да места всё не было для них.

– Будет, будет тебе место. Я для тебя хоть звезду с неба достану, а что уж говорить о сарае! Но! Вернемся к делу. Вообще-то, я имел в виду наследование нашей фамильной базы отдыха, – пояснил Соломон Агафонович, и гости выдохнули, но не все.

Тараса и Платона не сказать чтоб устроило такое решение.

– Обещаю на вас не давить, – обратился дед к внукам. – Сначала избранниц себе найдите, а уж потом всё остальное. Я же понимаю, что у вас своих дел полно. У Платона вон бизнес, Гордей сейчас стал начальником отдела полиции, ему не до базы, Тарас, наша звезда, постоянно в разъездах, но я думаю, вы определитесь между собой, не бросать же на произвол всё, к чему я годами долгими шел.

– Верно говоришь, Соломон, всё верно, – отозвались гости хором.

– Готов поспорить, что управление базой перейдет Тарасу, – сказал мне на ухо Гордей.

– Почему ты так думаешь? – спросила я шепотом.

И Гордей как-то странно переглянулся с Платоном.

– А у Платона сейчас другие проблемы. Поверь, как он их решит, ему будет не до базы, – загадочно произнес Гордей.

И меня взяло любопытство, но интересоваться проблемами его брата я не стала. Если бы они были серьезными, Гордей бы со мной поделился, а значит, волноваться не о чем, но всё равно было жутко любопытно.

– А вот Тарас… Тарас – это совсем другое дело. Ему даже полезно сменить сферу деятельности, – закончил Гордей.

– Горько! Горько! Горько! – начали громко скандировать гости.

Гордей уже на автомате потянулся к моим губам, а я же как раз соскучилась по сладким поцелуям своего мужа, от которых у меня то и дело кружилась голова и появлялось ощущение полета.

Пока наши губы сливались в нежном поцелуе, я плыла на волне счастья и слышала хихиканье своей дорогой бабушки.

– Соломош, ты же всю помаду мне уже стер, – ворчала она, но как-то по-доброму.

– А на кой черт ты их намалевала так? – запричитал дед ей в ответ.

– Да если б я их не намалевала, ты бы сроду не нашел у меня губы! Ты ж слепой как крот!

– Поговори мне еще! – брякнул Соломон Агафонович, а потом на радость публике заткнул бабушке рот смачным поцелуем.

Вот это страсть, конечно!

– Эль, обещай мне, что если я стану таким же невыносимым, как наш дед, ты определишь меня в дом престарелых, – проговорил Гордей мне в губы со смехом.

– Нет, ни за что, – ответила я твердо, – муж и жена – одна сатана. Если ты в дом престарелых, то и я туда же. Согласен?

– Спрашиваешь еще.

И Гордей сжал меня в объятиях, настолько крепких, насколько позволяли наши детки, елозившие у нас на коленях.