Глава 27

Теплые пальцы сильнее впиваются в подбородок, стоит мне лишь предпринять слабую попытку сопротивления. Горячие губы настойчивее запечатывают мой рот, не позволяя издать ни малейшего стона, - съедают каждый звук. Ник торопится, словно дорвался до сладкого после длительной диеты и теперь намерен проглотить всю меня целиком.

Вздохнув, я решаю покориться, укладываю ладошки на мощные плечи, спускаю к груди, чувствуя, как опасно напрягаются мышцы под моими пальчиками. Уже через минуту я понимаю, чем обусловлено такое рваное, импульсивное поведение Морозова.

Поцелуй прекращается внезапно и резко, будто и не было ничего. Ник выпрямляется, обнимает меня за плечи, а сам выглядит невозмутимым и чуть заметно кивает за мою спину. С улыбкой изгибает бровь, намекая, чтобы я обернулась.

- Готово, Папа Мороз, - отчитываются мальчишки.

Стоят вдвоем, щенка на руках держат. Серьезные до неузнаваемости. И когда только успели так повзрослеть? Впрочем, это я в них продолжаю видеть малышей, которых на руках качала и смесью кормила. А если вспомнить последние пару месяцев, то именно Коля и Митя сориентировались, когда я попала в больницу, и нашли Ника. Убедили его помочь, сообщили всю необходимую информацию, не забывая при этом скрывать мою личность, как я и просила. Действовали четко и ответственно, но умудрились сохранить детскую наивность.

Крохи совсем внешне, но со стержнем внутри. Мои мужчины.

- Мы тогда вон те два кресла расстелим, - Коля вдруг указывает на мебель у стены. - Спать пора, - важно постановляет. – Где можно найти постельное белье?

Недоуменно хлопаю ресницами, медленно сканирую гостиную, а после – растерянно смотрю на Ника.

- Придется всем нам у камина сегодня переночевать. Дом не успел прогреться, в других комнатах холодно, - объясняет он и как бы невзначай прижимается губами к моему виску. – Не могу же я позволить нашим детям замерзнуть, - свободной ладонью накрывает животик. – Немного потерпите неудобства. Я быстро здесь все в порядок приведу.

Говорит так уверенно, будто мы собираемся жить большой дружной семьей в его доме. Всегда… Но это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Нахмурившись, упираюсь предплечьем в его грудь и приподнимаюсь.

- Ник, но…

Короткий поцелуй лишает меня дара речи, дезориентирует. И в следующую секунду Ник оставляет меня, чтобы помочь мальчикам с постельным.

Серьезный разговор вынужденно откладывается. А я обнимаю себя руками, задрожав без тепла мужских объятий, и невидящим взглядом впиваюсь в камин. Наблюдаю, как пляшут языки пламени, облизывая поленья. Буквально на доли секунды позволяю себе расслабиться, насладиться сказкой, которая закончится скоро…

- Давай сюда, - оборачиваюсь на звонкий визг Мити.

- Нет, туда, - спорит Коля.

Прикрыв рот ладонью, хихикаю, украдкой наблюдая, как они выбирают себе лучшие места в гостиной, чуть ли не по феншую. Тем временем бедный Ник послушно таскает за ними мебель.

- Так, ребята, - решаю прийти ему на помощь, - прекратите эксплуатировать папу… - вырывается у меня неосознанно, но я тут же исправляюсь: - Папу Мороза, - краснею под внимательным, но непроницаемым синим взглядом. – Пусть кресла остаются по обе стороны от камина. Достаточно тепло и из окон не дует, - выношу вердикт.

- А… - открывают ротики мальчишки, как два птенчика. Собираются возразить мне, но я зыркаю на них грозно.

В то время как хочется их обнять, я строю из себя строгую маму: они и так разбаловались, нужно угомонить.

- Не обсуждается, - поднимаю руку вверх. И Коля с Митей покорно плетутся к своим спальным местам, понурив головы.

Мы укладываем детей вместе с Ником, словно настоящие родители. И это ничем не примечательное дело очень объединяет нас. Подумав, прошу оставить на столике воду и стаканы – мальчики часто просят пить перед сном. Основной свет выключаем, но оставляем фонарь в качестве ночника, чтобы в незнакомой обстановке Коля и Митя не растерялись.

Управившись с детьми, я скрываюсь в ванной, но долго не могу там находиться – прохладно и сквозняки гуляют. Ник был прав: дом слишком отсырел за эти годы и потребуется время на его восстановление.

Время... Есть ли оно у нас? А совместное будущее? Хотя бы призрачная надежда?

Отгоняю от себя хмурые мысли. Пусть на одну ночь, но я желаю освободиться от бремени и отдохнуть.

Кутаюсь в халат и, постукивая зубами, возвращаюсь в гостиную. Замираю перед разложенным диваном. Инстинктивно губу закусываю от смущения и переживаний.

- Эм-м… - вспыхиваю, ощущая жар на щеках, и мы с Ником встречаемся взглядами.

- Диван один, да, - спокойно кивает Морозов, - поместимся, - всмотревшись в мое лицо, мгновенно мрачнеет: - Ну, прекрати, ты за кого меня принимаешь? Тут дети, в конце концов, - кажется, злится, недовольный моей реакцией. – Мира, - со вздохом качает головой.

Подталкивает меня к дивану, одним суровым взглядом приказывая сесть, но сам уходит куда-то, не позволив мне объясниться. Приносит матрас и бросает его прямо на пол перед камином, а мне так неудобно становится в этот момент. Туда же летит и подушка. Все молча, рвано, немного нервно.

Чувствую себя виноватой. Я ведь вовсе не считаю Ника нахалом, желающим воспользоваться ситуацией. Да и глупо так думать в сложившихся обстоятельствах! Просто рядом с ним... безумно волнительно. И мне сложно спокойно воспринимать любую нашу близость.

Хочу окликнуть Ника, но он вдруг сам ко мне приближается. Садится на краю дивана, протягивает мне руку, в которую я мгновенно вкладываю свою ладонь. Без тени сомнения. Просто доверяю ему.

- Ты правильно поступила, сняв кольцо Яры, - проводит большим пальцем по моей кисти, поджигая чувствительную кожу. – Это не наша история. Мы будем писать собственную…

Ахаю ошеломленно, когда ощущаю холод металла на своем безымянном пальце. Опускаю удивленный взгляд и, будто сквозь густую дымку, наблюдаю, как Ник надевает мне на палец изящное колечко со светлым камнем.

Он проворачивает это по-мужски топорно. Без слов. Без вопросов. Без эмоций.

Я же по-женски кокетливо делаю вид, что совершенно ничего не понимаю.

- Опять маячок решил на меня прицепить? – припоминаю ему браслет, который он на Старый Новый год мне дарил. Как оказалось, с умыслом…

- Хм… Нет… - Ник продолжает сжимать мою руку, которая кажется игрушечной по сравнению с его. - Прости, Мира, но... я не жалею о том браслете, - заявляет вдруг. - Благодаря ему я сразу нашел тебя. Но я ругаю себя за другое, - подносит мою ладонь к губам, согревает и будоражит кровь дыханием. – Я должен был забрать вас в тот же день. Не слушать тебя, распознать ложь. Понять, как тебе было страшно и сложно. Но я был зациклен на себе и своих чувствах, которые ты якобы предала, вернувшись к мужу-миллионеру, - хрипит с тихим рыком.

- Не я, а Ярослава, - фыркаю и пытаюсь отстраниться. – На тот момент я действительно верила, что возвращаюсь к законному супругу, отцу своих детей, - выплескиваю обиды прошлого, даю волю чувствам, иначе взорвусь от их переизбытка. - Ты вообще понимаешь, каково мне было? Как я ненавидела себя за то, что между нами случилось? – сипло шепчу, чтобы мальчики не услышали. – Ты хоть на секунду задумывался, что происходило в моей голове тогда? Если бы ты рассказал хоть что-то прежде чем…

- Знаю, моя милая, знаю, - обнимает, не позволяя пошевелиться, и в кольце его рук становится жарко. – Прости, но время назад не отмотать, как бы мне не хотелось все исправить. Сейчас нужно решить, как нам с тобой жить дальше. Заново построить все. У нас ведь будет малыш, - ослабив хватку и отклонившись, в очередной раз касается моего плоского живота, будто не верит в случившееся. А сам смотрит на меня, как на божество. И от одного этого взгляда хочется сдаться. – Наш малыш, - повторяет, наслаждаясь известием.

Не могу сдержать улыбки, которая предательски расползается по моему лицу.

Все мои обиды превращаются в пыль по сравнению с тем чудом, что растет внутри меня. Нашему ребенку нужна семья, тем более мы с Ником оба хотим быть вместе, но…

На горизонте маячит то самое «но», которое упорно мешает мне раствориться в сказке. Весь вечер не выходит у меня из головы…

- Я не оставлю мальчиков, Ник, - стерев улыбку, произношу строго. – Более того, я планирую поговорить с сестрой о том, чтобы она позволила мне усыновить их… - сглатываю, понимая, что рою яму, где мы похороним наши неразвившиеся отношения. Но не могу иначе. – Если все получится, вскоре я стану многодетной мамой. Я знаю, что ты на подобный расклад не рассчитывал. Но я не пожертвую ни одним из своих детей. Даже ради любви, - пожимаю плечами.

- Ну, знаешь ли, - холодно чеканит Ник, и мое сердце останавливается, превращаясь в лед.

Все, как я и предполагала: он не примет чужих детей. А я никогда не откажусь от них. Конец. Без «долго и счастливо».

- Угу, - всхлипнув горько, я отворачиваюсь.

- Вообще-то именно Колю и Митю я встретил раньше. Точнее, они сами меня нашли, - продолжает Морозов, но я почти не слушаю. Неловкими движениями слезы стираю. – По-детски очаровали, папой нарекли. Потом уже ты появилась в моей жизни, - хмыкает. – Откуда вывод, что эти парни ничего не значат для меня? – заканчивает чуть слышно.

Мы и так все время разговариваем на пониженных тонах, чтобы не разбудить мальчиков, но сейчас, касаясь таких щепетильных тем, и вовсе начинаем читать по губам. Ловлю взгляд Ника и пытаюсь распознать его, детектором лжи просканировать.

- У тебя будут проблемы с Солнцевым, - напоминаю Морозову.

- Будто сейчас мы с ним друзья, - приподнимает уголок губ вверх в кривой ухмылке. – С ним у нас давние счеты. Среди жертв его махинаций однажды оказались и мои родители. Они подписали в его банке договор, не вчитываясь, и чуть этот дом не потеряли. Но я вовремя сориентировался и выступил против Солнцева. Хоть его не привлекли в итоге к ответственности, а с меня звезду угрожали снять за самодеятельность, зато долг с родителей был списан, а дом – сохранен. На самом деле, обманутых заемщиков намного больше. И большинство в итоге остаются ни с чем, – рассказывает Морозов, а я, притаившись, внимаю каждому его слову. - Но даже думать не смей, что я с вами из-за мести. С Солнцевым я бы в конечном итоге и сам справился, - стальным тоном выделяет, но добавляет гораздо мягче: - А вот вы мне нужны. Очень. Несмотря ни на что, - бросает ту самую фразу, произнесенную в нашу ночь.

- Правда? – уточняю наивно. А на моих ресницах застывают слезы, готовые сорваться вниз. Но Ник собирает их поцелуями.

- Конечно, - обхватив мои щеки ладонями, выдыхает жарко. – Я же люблю тебя, - порывисто впивается в губы, но заставляет себя прерваться. – Хочу, чтобы ты стала моей женой, - короткими поцелуями не позволяет мне и слова вставить. – Чтобы подарила мне семью… Многодетную, - усмехнувшись, косится на спящих мальчишек.

- Ник, я… - в горле от волнения пересыхает так, что сложно говорить.

- Подумай. Потом ответишь, - чмокает меня в лоб и поднимается. – Спокойной ночи.

- Куда ты? – в последний момент ловлю его за запястье.

- К Дину на коврик, - отшучивается и кивает в сторону матраса, что так и валяется у камина. – Не буду тебя смущать.

- Нет, - интенсивно качаю головой. – Останься со мной, - тяну на себя, вынуждая вернуться и прилечь.

Удобнее устраиваюсь на его груди, но больше мы не разговариваем. На сегодня хватит. Нам обоим нужно подумать. Впрочем, кажется, Ник давно все решил для себя. Мне же нужно научиться ему верить. И я готова сделать шаг на этом пути…

А пока… Умиротворенно засыпаю в горячих, бережно обнимающих меня и таких родных мужских руках. Ощущаю себя в уютном коконе, что способен защитить меня и моих детей от любых невзгод.