Глава 6 Нельзя верить врагам!

Меня за плечо, молча и хмуро ввели-втащили в башню, мимо заиндевелых стен, до лестницы. А дальше вдвоем никак. Дальше – сама.

Ничего. Все неплохо, все живы. Только Васька у нас немного дурочка опять, а так – все отлично.

Я сразу заметила, что в камине еще есть красные угли. Значит, надо подбросить новых и пошевелить там. Ну да, не сидеть же в уголочке, в ожидании, когда Дэн перебесится и будет готов к конструктивному диалогу?

Я подбросила пару полешек, слушая, как он ходит за спиной. Что-то перекладывает. И молчит.

Лучше бы ругался, честное слово! Я бы тогда тоже высказалась и со спокойной душой тогось. Вернулась домой.

Огонь разгорелся веселее.

Дэн думает, что спас меня от призраков. Я думала, что спасаю мир, а на самом деле ведь чуть не пришибла нашего короля ледяных чародеев. Раз он как человек уже умер, а остался только как призрак, то вместе с зеркалом ведь ему точно пришел бы не самый счастливый конец.

Ну ладно, ладно. Может, у меня было мало шансов все-таки раскокать Зеркало, но я-то поверила, что смогу. Да мне до сих пор немного кажется, что смогла бы, будь у меня чуть больше везения.

Вообще, как я забыла, что нельзя влезать в чужие проекты со своей колокольней, думая, что самая умная и опытная. Наверное, сто магов до меня сидели уже, натирая пальцами лысины, и думали: как бы нам бы все починить, так чтоб никто не умер?

И тут такая я на коне и с дубиной: всем лежать, слесарь пришел!

И что теперь, объяснять, что ничего плохого не имела в виду?

В любом случае, дальше сидеть вот так, молчать и втыкать на пламя – контрпродуктивно.

– Дэн, – сказала я, поднимаясь, – Я знаю, что опять сглупила. Прости, что чуть тебя не пришибла.

Шаги стихли.

Он остановился напротив меня. Покер-фейс, натренированный годами бесприютных полетов, был бы достоин чемпионата мира по этому самому покеру.

– Я да. Хотела растопить зеркало. Вернее, не так. Я посчитала, что на рассвете меньше шансов, что будут метель и призраки, и сначала решила просто посмотреть. Издалека! Было бы опасно, я бы не сунулась! Но было тихо, солнце вставало, вообще ни ветерка, ни снежинки… Я даже круг приготовила, если убегать придется, но я же у тебя дурочка. Я же осмелела и отошла на несколько шагов… жалкие, ну… сто шагов!

Он продолжал молчать, а мне уже было не остановиться.

– Я как рассудила: Вот есть я. Мне в вашем мире осталось куковать один день. Вот есть зеркало, которое две страны терроризирует, и никто не знает, как его убрать с перевала. И есть ваши м… легенды. Которые если подумать, почти инструкция… Дэн, ну в худшем случае я просто перенеслась бы к себе, и все! А в лучшем… – тут я сдулась. – В лучшем бы я расплавила зеркало вместе со всеми призраками и с тобой до кучи. Извини.

– Лис… ты в порядке? Пальцы не немеют, голова не кружится? Тебе холодно?

– А?

Я нахмурилась. Он вообще меня слушал? Какие пальцы?

Я посмотрела на свои руки. Руки вибрировали, как у алкоголика: от волнения, что ли? Но мне точно не холодно. Я стянула с головы меховую Мартину шапку. Нет, и так не холодно, но если что-то держать, то руки трясутся меньше.

– Я норм. Просто трясет. С перепугу, наверное.

– Здесь тепло? – спросил он снова, чуть сощурившись.

Да, трудно жить без подкожного термометра!

От камина уже вовсю веяло сухим жаром.

– Тепло. Я же говорю…

– Давай помогу раздеться. А ты мне пока расскажи, чем планировала уничтожить Зеркало…

Такой сдержанный, отстраненный голос. Тронешь – взорвется! Тронуть?... или как-то смягчить?!

– Да магией же! – послушно ответила я, позволяя ему расстегнуть Мартину шубку. – Весенней магией! Ты не думай, я на метле тренировалась…

Прозвучало в должной мере безумно, и я сочла необходимым рассказать, как мы поговорили с Ханной. Немного боязно было признаваться, из-за какого предположения Ханна решила поделиться со мной своей силой, но я постаралась обойти скользкую тему по краешку: «Мы много, о чем говорили, я спросила, нельзя ли как-то тебя обратно в человека вернуть, если она, например, поможет… она посмеялась, конечно, но сказала, что раз я такая упертая, то она отсыплет мне немного весенней магии. На всякий случай…».

Потом я рассказала про то, как тренировалась призывать эту магию. Тоже, без подробностей. Не признаваться же в том, что я с той метлой… с прутиками из нее!.. разговаривала!

За это время Дэн галантно помог мне снять шубу. Забрал шапку, все это бросил в кресло: в комнате не было шкафа для верхней одежды.

Вернулся. И вдруг встряхнул меня за плечи:

– Какая ж ты Лиска…

– Дурочка, знаю.

– Дурочка… я думал, ты с горя… а ты – воевать пошла. Напугала!

И вот в этот момент оно как раз произошло. В смысле – голова закружилась, перед глазами все поплыло и коленки стали мягкими и гибкими…

«Запоздалая реакция» – успела подумать я, прежде чем… со всей дури не вцепиться руками в Дэна и, зажмурившись, прогнать дурноту: еще не хватало в обморок грохнуться, как кисейная барышня.

– Кружится, – пробормотала я. – Это что-то значит?

– Закрой глаза.

Подхватил на руки. А Марта у меня – барышня рослая, между прочим! – прижал к себе. Добавил:

– Все будет хорошо, Лиска. В этот раз точно! Просто закрой глаза и слушай, как ты дышишь. Я здесь.

Я послушалась, прикрыла глаза. Почувствовала, как Дэн сел на пол, к камину, устроил меня лежать у себя на коленях. У него были теплые руки и мне почему-то в этот момент стало безумно жалко, что эти руки не чувствуют тепло. Мне хотелось, чтобы он чувствовал, что я – теплая.

Ничего не происходило с минуту. Я по-прежнему лежала с закрытыми глазами, но голова, кажется, уже не так кружилась. Сердце тудум-тудум, вдох-выдох… помогло?

– Дэн, – спросила я, – а почему нужно закрыть глаза?

– Когда призрак… дотрагивается, это сначала не больно. Только через время. Сначала руки немеют. Потом начинает сильно резать глаза. И дышишь как будто ледяной водой. но я уж вижу…

– Что?

– Что у тебя совсем другая болезнь! Любишь ты меня пугать…

– С тобой так было, да?! Когда ты Снежную один защищал?

Я развернулась, чтобы его увидеть. Сидеть рядом с Дэном и обниматься с ним было невероятно уютно.

Встрепанный, нахмуренный и усталый. Наш Дэн. Спас меня от призраков и до сих пор, кажется, за меня боится. Чтобы не боялся, я сказала:

– Они ко мне даже не подлетели. Я же собиралась Зеркало таять. На руках магия была. Весенняя. Она такая зеленая, искристая…

– …в цветочек…

Вот, заставил улыбнуться! А сам хмурый.

– Я ей по призракам шарахнула. Ох, они выли! Сначала одной рукой, потом другой…

– Потом третьей…

– Потом я зеркальце достала, и уже холодом их. И по-македонски с двух рук…

Он вдруг провел пальцем по моей щеке. Шершаво и легко. Сказал:

– У тебя веснушки появились.

– Наверное, от весенней магии…

– У Марты не было.

– Да замазывала поди. Или выводила магией. Дэн, ты не ответил…

– Ты тоже не ответила. Почему решила, что зеркало можно разбить? Тот, кто тебя надоумил. Он желал твоей смерти.

Я вздохнула. А ведь я поверила Люции тогда! Поверила, что она выбрала для себя стратегию «Доча чудит, но мы ее поддержим». И рассказала мне сказочку про молодого кейсара и его возлюбленную по доброте душевной. А оно вон что! Знать бы, правда ли…

Я рассказала. В двух словах. Даже взгляд отвела. Не хотела, чтобы он про меня догадался. А он все равно догадался. Потому что в какой-то момент я вдруг поняла, что меня не просто обнимают, а еще и гладят по плечам, по шее. Приглаживают волосы.

Шепчут тихо, как будто уговаривают:

– Лисенок, нельзя верить врагам. Она ведь обманула. – Снова легкое, невесомое, но такое приятное прикосновение к моему плечу. – Она обманула. Если бы дело было только в силе любви… да этих зеркал давно бы не было. Мертвые зеркальца – их порождения. Если их подправить – они надежный инструмент, отличная помощь магам. Но они недолговечны. И их невозможно потом подпитать другой магией.

Да? А мой… то есть Дэнов. Жив, здоров и невредим! В смысле, никаких признаков, что вот-вот разрядится. А я с ним уже практически, не расстаюсь. Из рук не выпускаю. И не чувствую от этого никаких недомоганий!

– Дэн, – шепнула я. – Твоя очередь. Я… кое что попросила у Зеркальца. Оно мне показало, что произошло у башни. Когда ты… когда ты с призраками один. Но я все равно не поняла, как тебе удалось в него вселиться. Если считаешь, что я зря лезу, скажи. Отстану.

– Лиска… все просто. Меня призвали. Как тебя. Призвали на защиту…

– Кого-то из тех парней? Из кейсарского эскорта?

– Если бы. Всех Гридовских земель от ледяных чародеев.

Он даже руками развел.

– И кто же это сделал?

Я думала, что задаю риторический вопрос, но Дэн вдруг дурашливо улыбнулся:

– Да есть один придурок, Даниэлем зовут…

– Дэн… ты не придурок. А что…

Он вдруг поднес палец к моим губам:

– Столько вопросов. Я бы понял, если б ты о чем-нибудь приятном спросила…

От моего лица до его – ширина ладони. И тот самый палец. Мы говорим друг другу что-то, не важно что, ерунду какую-то. Но думать я могу только об этом расстоянии. И о том, что жизнь несправедлива.

– А давай, спрошу о приятном.

– Спроси.

– Дэн, закрой глаза теперь ты.

Он и закрыл. Сразу, не спрашивая. Вот я его и поцеловала. В губы. Я последнюю минуту только и думала о том, что хочу это сделать, и пусть потом хоть раки на горе свистят!

Кажется, даже если он не ожидал такого поворота, то быстро сориентировался! Через мгновение это уже не я, это Даниэль меня целовал. И клянусь Мартовским Телом, меня так еще не целовали. А Марту, наверное, вообще никогда не целовали…

Не хватало воздуха. Голова кружилась уже не от усталости и магических упражнений, голова кружилась просто от близости этого невероятного человека, от того, что он смотрит на меня и в его глазах я вижу отражение всего того, что чувствую сама.

Да к черту весь мир, если в нем не будет его, не будет его рук, которых мне мало, и к которым хочется прижиматься, и мурлыкать котенком.

– Дэн, – шепнула я, – а если представить, что мы здесь насовсем…

Он не ответил. Запутался в моих волосах, растрепал их, что на лицо упали. Я в ответ сделала тоже самое, прижалась теснее, и уронила его на шкуры, честное слово, нечаянно!

Краем глаза только заметила, что, вроде бы, что-то опять засветилось зеленым. Куда делась усталость и воспоминание о бессонной ночи?

Не помню, даже предположить не могу, когда и как я успела избавиться от шерстяного тяжелого платья. Да просто здесь жарко натоплено, камин, все дела. Осталась только нижняя льняная сорочка, какие тут женщины носят практически, вместо белья. Но и она, казалось мне, была лишней… так же, как и рубашка Даниэля. Я потянулась ее развязать, и поняла, что по моим пальцам продолжают бегать слабые зеленые искорки.

– В цветочек! – Усмехнулась я, и с некоторым сомнением сдвинула ткань с груди Дэна, там, где у него сердце. – в цветочек…

Провела пальцами по коже и тут же прижалась губами. К черту и цветочки тоже! Сегодня мой день… мой и Даниэля.

– Никуда не пущу, – шепнул он. – Лиска ты моя…

Я заснула, уютно устроившись в кольце его рук, прямо тут, на шкурах у камина с мыслью, что если меня все-таки вынесет в родной мир, то мне хотя бы будет, что вспомнить!